Неспешным шагом он подошёл к берегу реки и присел на самом его краю, свесив вниз ноги, как любил делать ещё с раннего детства. Медленно текущая мимо масса тёмной воды всегда помогала ему думать, мечтать и строить планы на будущее.

Солнечные лучи скользили по воде с левой стороны, отражались от гребней мелких волн, слепили глаза и не позволяли царевичу сосредоточиться на своих мыслях. Пришлось повернуться к солнцу боком, подтянуть к животу колени, положить на них руки, а сверху голову.

Ахтуб понимал, что может в такой позе уснуть, но опасность свалиться с высокого берега в воду заставляла мозг прогонять прочь дремоту и лишь на короткие мгновения прерывать поток мыслей.

Вскоре царевич почувствовал, как левая часть его головы начинает пылать огнём от жара сместившегося в сторону солнца, и вынужденно отодвинулся вглубь берега, ещё больше поворачиваясь к нему спиной.

Он потёр ладонью горячую щёку, и тут же в памяти всплыл случай, когда в последний раз его лицо горело так же, но не от солнца.

Тогда Ахтуб был в гостях у своих давних друзей Захида и Жалиля, живших в далёких предгорьях вблизи крепости-города Езгур. К ним он старался выбираться каждую зиму, спасаясь от холода и ветра на своей равнине и отдыхая у гостеприимных хозяев от многочисленных дел и забот.

На этот раз друзья решили развлечь тудуна и устроили охоту на тура.

Царевич хорошо знал, что это животное на большом расстоянии замечает любое движение, легко может учуять чужой запах, а потому подобраться к нему тяжело.

Первыми на поиск зверей ещё с ночи ушли несколько местных охотников, а уже рано утром они по небольшой лощине привели царевича с его друзьями на луг близ каменистого перехода к верхнему лесу, где с подветренной стороны паслось стадо туров из двух десятков голов.

Люди расположились в кустах всего в двухстах локтях от них.

Их внимание сразу привлёк мощного вида самец. Не приходилось сомневаться, что это был вожак. Толстые у основания и сильно изогнутые рога достигали в длину никак не менее двух локтей. Это говорило о том, что бык уже заматерел. Рыжая шерсть на спине и боках, а также более светлая на брюхе рельефно выделяла его на фоне зелени травы и мелких кустов. Широкая короткая борода придавала туру злобный и устрашающий вид. Вот он-то и привлёк внимание охотников, этот огромный красавец!

Видеть людей, засевших в кустах, зверь не мог, а потому редко поворачивал голову в их сторону.

– Стрелой отсюда убить сложно, – услыхал царевич над самым ухом шёпот Захида. – Нам нужно добраться до во-о-о-н тех кустов. Сможешь? Но только очень тихо.

Ахтуб молча кивнул и, стараясь не шуметь, вслед за хозяевами пополз по густой траве.

Вскоре расстояние сократилось ещё на полсотни локтей, и охотники осторожно выглянули из-за кустов.

Тур стоял боком к ним, голова его была повёрнута в противоположную сторону.

– Дело за тобой, царевич, – одними губами шепнул Захид, протягивая ему сбоку мощный составной лук с костяной накладкой и стрелу с широким плоским наконечником.

– Я слыхал, что ты хороший лучник! Покажи нам это! – придвинулся к Ахтубу с другой стороны Жалиль.

Тудун не заставил себя ждать и взял в руки оружие.

Пускать стрелы в людей и зверей ему приходилось редко, но к мишеням в окрестностях Баркату он подходил часто, а потому даже не сомневался, что с такого расстояния попадёт в вожака стада. Его волновало только одно: засвистит ли оперение в полёте. Чуткое ухо тура могло уловить посторонний звук, и тогда бы зверь мгновенно сорвался с места.

Ахтуб бесшумно приподнялся над высокой травой, положил стрелу на тетиву, оттянул её, насколько хватило сил, одновременно выбирая на теле животного место для удара, и разжал пальцы.

И всё-таки зверь почувствовал опасность и даже успел повернуть голову, но было уже поздно.

Со страшной силой стрела впилась в средину его шеи, широким наконечником рассекая шкуру, плоть и жилы.

Тура зашатало, но жизни в нём было ещё столь много, что вожак сделал длинный прыжок в сторону и бросился к каменной осыпи, ведущей куда-то вниз.

– Далеко не уйдёт, – весело крикнул Жалиль. – Истечёт кровью. Наконечник очень широкий, он перерубил жилы. Но прогуляться за ним нам придётся. Внизу широкий быстрый ручей. Думаю, там его и найдём!

Тудун окинул взглядом луг в поисках стада, но других туров поблизости не было. Они все уже прыгали по поросшим лесом уступам, уходя всё выше и выше в горы.

Осторожно ступая, переговариваясь и весело посмеиваясь, охотники неспешно направились вниз.

Первым шёл царевич, ориентируясь на капли крови, разбрызганные по камням. Он слышал, как позади него друзья обсуждают размеры раненого зверя, длину рогов, а также спорят, кому из них придётся снимать шкуру.

За небольшим каменным уступом перед ним совершенно неожиданно открылся ручей. Мелкие камешки посыпались из-под ног тудуна, и первое, что бросилось ему в глаза, была группа молодых девушек, испуганно сбившихся в кучку. Рядом с ними валялись пустые кувшины, с которыми они пришли за водой, а всего в двух десятках локтей в ручье, прижавшись боком к огромному валуну, стоял тур.

Потоки воды разбивались о его тело, брызги летели на морду и спину, а он, словно изваяние, налитыми кровью глазами смотрел на людей.

Казалось, никакая сила не могла оторвать Ахтуба от этого зрелища, но почему-то интерес царевича разом иссяк, а взгляд сосредоточился на одной из девушек, оказавшейся на два шага впереди подружек.

В её лице и неподвижной фигуре он увидел что-то непонятное и удивительно притягательное для себя. Не страх. Нет. Это было больше похоже на ярость.

– Зачем вы убили тура? – звук звонкого гортанного голоса резанул по ушам царевича, но произнесённые слова не сразу дошли до его сознания.

А она, гневно сверкая глазами, обращалась прямо к нему, словно для неё не существовало стоящих позади тудуна людей.

– Неужели вы так голодны, что захотели мяса? Или позарились на рога этого бедного животного? Хотите их продать? Кто вы и что делаете на нашей земле?

Царевич почувствовал, как на его губах непроизвольно появляется улыбка, а щёки начинают гореть огнём. С ним давно такого не было, чтобы он зарделся, словно мальчишка.

– Меня зовут Ахтуб, – доброжелательно ответил тудун. – А как твоё имя, красавица?

Но девушка не ответила ему.

Её взгляд был направлен куда-то поверх плеча тудуна.

Он повернул голову и увидел появившегося позади себя выше по склону Захида.

– А тебе мало мяса овец, сосед? – в голосе незнакомки слышались ещё более резкие нотки.

Наступило неловкое молчание. Почему-то никто не решался заговорить первым.

Царевич видел, как ещё плотнее сбились в кучку онемевшие от страха подружки за спиной девушки.

– Тудун! Это приёмная дочь кади Икбара – нашего местного судьи! – вместо неё ответил Захид. – Зовут её Церен. Обычно она спокойная и рассудительная, но очень любит животных, а потому страшно злится, когда кто-нибудь их убивает.

– Так ты тудун? Надеюсь, не наш? – В миндалевидных глазах красавицы сначала появилось лёгкое выражение любопытства, а вслед за ним явное удивление. Длинные, словно опахала, ресницы затрепетали, улыбка осветила лицо. – А я всегда думала, что любой правитель должен быть стар и глуп!

– Ну вот, – хохотнул Захид. – Взяла и мимоходом обидела тудуна из Баркату! Лучше б молчала!

Церен зарделась румянцем и прикрыла лицо ладонями.

– Старым я буду ещё не скоро, – миролюбиво произнёс царевич, исподволь любуясь девушкой. – А пока, как видишь, ещё довольно хорош собой, молод и даже не женат!

– Ты уже далеко не юноша, да и красота твоя сильно подувяла, – опустила вниз руки Церен и игриво наморщила носик.

Тудун невольно улыбнулся, и с губ его сорвались слова, которые он совсем не собирался произносить:

– Зато ты юна и прекрасна, как весенний цветок, а потому можешь надолго продлить мою молодость!

– Неужто и свататься захочешь? – голос её слегка дрогнул, и царевич увидел, как что-то неуловимо изменилось в лице девушки.

– Я над этим подумаю! – кивнул он в ответ. – А ждать будешь?

Какая-то затаённая печаль снова промелькнула во взгляде Церен:

– Шутишь надо мной, тудун? Где ты и где я? Между нами пропасть!

– Иногда даже через самую глубокую пропасть люди строят мост! – не сдавался Ахтуб.

– Эта пропасть не только глубока, но и слишком широка, – отвела глаза в сторону Церен. – Мост через неё не построить. Прости, но мне пора идти.

Она подняла с земли свой кувшин, грациозно наклонилась над ручьём и быстро набрала в ёмкость воды.

Царевич не отрываясь смотрел, как хрупкая фигурка девушки медленно направляется по утоптанной тропинке вверх по течению ручья. Вслед за Церен небольшой стайкой потянулись испуганные подружки.

– Ты что задумал, тудун? – Ахтуб увидел прямо перед собой удивлённые глаза Захида. – Мне это показалось?

– Н-н-е знаю. – Царевич провёл ладонью по лицу, словно прогоняя наваждение. – Мне следует хорошенько подумать.

– Нечего тут думать, – фыркнул Жалиль. – Одно слово, и мы привезём эту красотку к тебе ночью!

– Нет-нет, друзья! – поднял он вверх руки. – Не надо оскорблять её род! Здесь совсем другое! Давайте подождём. Всё само собой решится. А вы пока займитесь туром. Нужно прекратить его мучения!

…«Как же давно это было!» – промелькнула в голове Ахтуба мысль, обрывая воспоминания.

Царевич тяжело вздохнул, снова почувствовав горячие солнечные лучи на своём лице.

Он пробыл на берегу реки уже слишком долго.

Пришла пора возвращаться в крепость.