16 ноября 2016 года

Этот рассказ возник как воображаемая прогулка с Матией Бечковичем. Неудивительно, что сначала мы прошлись по Белграду, а потом прибыли в Мечавник! Необычно, что прогулка и путешествие проходили в молчании, пока Матия в конце не произнес кое-что революционное! Молчание было справедливым. Сказано было уже всего так много, да и того, что не было бы написано, тоже не осталось. А если к этому добавить кино, получается полная картина. Как и во многих историях, описанные события не соответствуют действительности, но их можно считать правдой… Не все, о чем говорится в этой истории, правда, но по сей день не придумано коэффициента, отражающего соотношение правды и вымысла.

Где мы в мировой истории? Матия молчит, я смотрю на него, он смотрит на меня, и, как обычно во время наших бесед вдвоем, я молчу!

На чьей мы стороне? Сложный вопрос. Кто знает! Мы не знаем, чего именно нам не хватает, но опираемся на народ за неимением лучшего! Народ знает, что ему не хватает справедливости, но ею сыт не будешь, говорят те, кто занимается политикой. Сосед, продававший мне землю на Мокра-Горе, в какой-то момент торга по поводу цены сказал: «Поверь, профессор, я не политиканствую!» Эта замена существительного на глагол не прошла мимо моего внимания! Когда я спросил, что он имел в виду, получил ответ: «Не политиканствую, значит, не лгу!»

Это тот же источник, который во время написания книги «Смерть – это непроверенный слух» подтвердил, что слово «мораль» происходит от глагола «морати»[202], и смысл вовсе не в существительном! Итак, на мой вопрос, является ли безнравственность тем, что не является необходимым, он ответил: «Конечно, так говорит само слово!» По сути, один из политиканствовавших в нашей стране на первом этапе демократии легковесно заявил в разгар истерии переходного периода: «Мораль не заасфальтирует нам дороги!» На самом деле, он ошибся, хотя до политики занимался философией! Точнее философа выразился пастух, и это уже не первый раз! В наш век трудно представить себе жизнь без асфальта, и это, по словам неназванного пастуха, в конечном итоге должно означать, что именно мораль должна помочь нам в асфальтировании Сербии. Должна, и все тут! Все морально.

Зная нашу склонность к преувеличениям, надеюсь, никому не придет в голову заасфальтировать всю Сербию целиком, как говорит один житель Ягодины, и мы останемся совершенно без полей. Ведь кто его знает, кто следующий придет к власти. Если это правительство заасфальтирует больше, чем Тито, значит, будет больше морали. А что, если в следующее правительство придет какой-нибудь любвеобильный политик и пообещает дамам, что они будут топтать асфальт шпильками, независимо от того, идет ли речь о земле под строительство или пахотных землях! Так может погибнуть и последнее сербское поле! Поскольку асфальт – должен быть, то это морально. Мы – одна из немногих стран, где мораль помогает.

Матия шагает, молча глядя на фонтан на площади Николы Пашича. Я смотрю на него, он смотрит на меня, и я молчу по нашему обыкновению, когда мы разговариваем вдвоем!

Тишина всегда заставляет отвести взгляд… Я смотрю на плоские кровли над кафе «Дринка» за зданием парламента. Крыши еще держатся, антенн достаточно, их еще не все похоронила СББ[203]. Незаконное строительство Сороса. Подвижник Нового Мирового Порядка! Перекопал асфальт от Белграда до Герцег-Нови, чтобы люди могли смотреть его телеканалы. Осчастливил нас всех, вот только победил Трамп. В конце концов все поставлено под вопрос. Телеканалы больше не правят планетой. Интернет оторвался от проводников мирового порядка.

Мой взгляд задержался на жестяном петушке, который слегка поворачивался то влево, то вправо. Слабый ветер. Он стоит на железном квадрате, стрелки которого указывают на стороны света, пока он на дымоходе вращается на ветру. Четко написано: С – север, Ю – юг, В – восток, З – запад.

В последнее время дуют сильные ветры, но стороны света упорно сохраняют свои позиции, оставаясь прежними! Все изменилось, но эти стороны не сдаются! Теперь уже не модно, чтобы жестяные петушки крутились! А сегодня, если ты вышел из моды, это хуже, чем быть похороненным заживо. Скучно, когда всё всегда одно и то же. Говорят, если бы Север был Югом, а Запад Востоком, это наверняка разогнало бы скуку и однообразие, а тех, кто живет за счет войн, свело бы с ума: посылаешь танк в Стамбул, а он оказывается в Копенгагене, пехота должна захватить Загреб, а она стоит под Тимишоарой! Меня сразу же будоражит вопрос, что же делать нам, наследникам Святого Саввы? Как нам тогда принять чью-то сторону, ведь мы не Восток и не Запад? Вот бы нам остаться между Севером и Югом! Куда же денется бедный Джей со своим хитом?! Горе нам, еще большее горе мне! Все же пусть Север и Юг, Восток и Запад остаются на прежнем месте. Пока что.

Необходимо использовать имеющиеся ресурсы. Нужно следить за прогнозом погоды! Тот, кто умеет читать прогнозы гидрометеорологического бюро, считай, наполовину получил высшее образование! Так вот, в одном из прогнозов говорится (я немного поработал над этой цитатой): «С Запада дуют постоянные ветры и приходят в Сербию с Атлантики, вызывая самые большие изменения. Иногда ветер дует и с Севера – с Украины и Днепра, – и ничто не может его задержать или ослабить, пока он не доберется до нас и не заледенит кровь в жилах. Южный для нас и не то чтобы ветер, он лишь предвещает дождь в Белграде, как и в остальных городах! Восточные ветры приходят в конце и часто усложняют ситуацию самым драматическим образом! Эти ветры вмешиваются и опасно противостоят западным ветрам, приносящим постоянные изменения. Хуже всего, когда все ветры дуют одновременно! А если еще и снег пойдет, вот тогда наступает полный каюк! Ничего не видно, ничего не слышно!»

Иногда я представляю себе то самое сливовое дерево, под которое в случае катаклизма должны встать все сербы. А еще лучше, если перед катастрофой мы все обнимемся и встанем вокруг флюгера-петушка. И не только чтобы крутиться сколько душе угодно! Эта карусель понравится не только детям. Таким образом, у нас всех была бы возможность замаскироваться и остаться незамеченными. Судя по всему, именно это и есть сиюминутная цель политиканства! Вчера сообщили, что никакой Европы нам не будет, а мы все рвемся туда через англичан, которые сами только вышли из Евросоюза. А куда? Не знаем! Сколько стоит, понятия не имеем, но пошли! К кому? Это еще сложнее. Раньше были сомнения, что если не Евросоюз, то нас примет НАТО, но что теперь, после Трампа? Никто больше не хочет расширяться. Ни Европа, да и ни НАТО. Куда же нам, бедолагам, деваться? На свою сторону… Здесь нам безопаснее всего. А ведь мы только было решили, что сыты страданиями по горло! Пришла наша очередь, чтобы немного расслабиться, мы так давно не отдыхали! Давайте немного повеселимся. Когда это было последний раз? Не помним? Давным-давно! Да и как же без праздника и радости? Мы заслужили! Ведь мы тоже имеем право! По сравнению со всеми остальными мы были на своей стороне дольше всех.

Где мы в мировой истории? Матия молчит, я смотрю на него, он смотрит на меня, и, по нашему обыкновению, когда мы разговариваем вдвоем, я молчу!

Мы уже на площади возле Скупщины… Это те места, которые околдованы донкихотской натурой нашего народа. Здесь мы собираемся, когда нас все достает, когда мы изрыгаем огонь недовольства и когда нам хочется все разрушить. Но это не единственная картина площади. По правде говоря, есть кадры площади перед зданием парламента, которые от нас скрывали, поскольку мы не радовались приходу нацистов в Белград. Конечно, это неполиткорректно из-за соседей, но больше никаких «Семья Клинтонов Энтерпрайз»! И первое, и второе вовсе не ерунда!

Здание Скупщины – творение Николая Краснова, архитектора, построившего для короля Александра парламент, патриаршую резиденцию, почту, Авалу и Белый дворец. Я не знаю, что Матии милее, Краснов-русский или «Белый русский»[204]! Было бы интересно посмотреть! Давайте-ка это изучим, отправим следственную группу, экспертов, криминалистов, полиграфологов, графологов, топографов! Выяснить, что ему дороже: аристократия или нация! Зная Матию, могу сказать, что для него королевство на первом месте! Это материал для любовной истории. Хорошо, когда у малых народов есть король! Когда правят короли, люди меньше ругаются друг с другом, и оказалось, что короли обходятся гораздо дешевле, чем эти короли без короны!

Когда в 1974 году я отправился учиться в Прагу, в США было 44 миллиардера, сейчас их 430. Среди них наследники тех, кто рубил головы королям, но их богатство возросло настолько, что все вернулось назад, через королей к фараонам. Сегодня фараоны правят демократией! Вот это прогрессивная история человечества! Это та самая физика, которая утверждает, что конец наступает раньше начала! Потребовалось убить королей, чтобы миром правили фараоны. И в протоколе мало что изменилось. Когда-то короновали короля всего один раз, а теперь вместо короны они время от времени появляются с оленьими головами, а их жены надевают голову серны. И в фартуках[205], и без.

Где мы в мировой истории? Мы идем, Матия молчит, я смотрю на него, он смотрит на меня, и, по нашему обыкновению, когда мы разговариваем вдвоем, я молчу!

Как ни крути, мы недостаточно занимались метеорологией, поэтому и возродились те, кто считает, что нам следует менять не петушка, а стороны света. Вот что происходит в отсутствие всеобщего образования! Мы на ранней стадии при помощи петушка определяли, откуда дует ветер, а надо было следить, в каком направлении он слабеет! Так и родился один из наших самых знаковых романов – «Внутренняя сторона ветра»[206]! Ведь когда ветер унесет все наши пластиковые пакеты, когда останутся туманы, почва потеряется под ногами, как у меня в фильмах, останутся туманы и сомнения, а у нас с сердца упадет неверный камень…

А затем снова придет наша очередь немного повеселиться! Мы так давно не развлекались… Давайте позабавимся, незнамо с каких пор. С давних, и кто знает, когда в следующий раз, если не сейчас.

Однако дело немного усложнилось! Этот Трамп победил?! Если бы нет, может, американцы уже воевали бы с русскими. Политики в Европе ждут весть или вестей! Как во времена Тито, когда на Новый год комиссары ждали лично им собранные мандарины! Кто на Новый год не получит мандарины, кого нет в списке, видимо, слишком политиканствовал и должен уйти с поля на скамейку запасных!

Сейчас нам труднее всего! Мы просто еще не знаем свою сторону!

Матия молчит, идет, мы смотрим на почту, я думаю, какую гостиницу можно было бы сделать из этой почты, а он, кажется, все еще не выбрал, что ему больше нравится: что ее построил «белый» русский или русский.

Неправильно, что бесконечность течет рядом с нами, а мы – ничего! Ведь если время и пространство бесконечны, как говорит Борхес, что нам теперь со всем этим делать?.. Это тоже бесконечность! И да, и нет! Тем временем мы убедились, что выгоднее всего быть предателем, лучше всего оплачивается, когда не поддерживаешь свою сторону. И что держать сторону – само по себе чистая глупость. Здесь сталкиваются царствие небесное и царство земное!

Без кино нет ничего, а его нет без тьмы. Все события в Белом дворце, построенном тоже Красновым, нашли свое отражение в фильме Бунюэля «Виридиана». Там буржуа хотят подольститься к беднякам, но только господа за порог – эти устремляются в господский дом и немедленно обустраиваются, будто до них здесь никто не жил, и, конечно, тут же начинается распределение, в каком порядке они владеют домом, и затевается вечеринка! А почему бы и нет, пришла наша очередь, чтобы немного расслабиться, мы так давно не отдыхали! Немного передохнем. Релакс, конечно, давно его не было! Уж и не помним. Давным-давно! Да и как же без праздника и радости.

Мы уже сели в «тойоту». Мы даже не задавались вопросом, ехать через Чачак или Валево. Я знаю, что ему больше нравится через Валево, но через Чачак лучше. Дорога более ровная, и на ней меньше движения. У нас мало времени, надо кратчайшим путем через Тополу. Матия будет рад, раз уж не через Валево. Мы едем в Мечавник, там открывается выставка картин Момо Капора.

Матия молчит, смотрит прямо перед собой, молчу и я, как всегда, когда мы вдвоем разговариваем!

Мечавник было нелегко построить. Необходимо было определить сторону света для деревянного города. Чтобы знать, где он. Когда-то давно, когда установили первый деревянный дом, Матия уединился и что-то писал, бог знает что, а меня мучил вопрос, где найти жестяного петушка-флюгера! Прошло не так много времени, и жестяной петушок появился. Благотворительность – великая черта нашего народа. Я получил подарок от Тасоваца, директора Филармонии… Посылка пришла, и любопытство не позволило ей пролежать даже ночь. Распакованный пакет представил железное чудо. Это не шутка. Два скрещенных железных прута с железными стрелами на концах, расположенные под прямым углом, СЮЗВ. Все стороны света… Я часто уезжал, и возможности установить петушка на дымоход были упущены. И вот Момо Капор здесь, открывает выставку. Он позирует перед галереей, перекатывает сигару из одного угла рта в другой – вот портрет идеального левого. Улыбающийся и дружелюбный, он приветствует журналистов, показывает картины, открытие уже завтра. Идеальная возможность, помимо выставки, еще и пристроить моего жестяного петушка. Чтобы и я хоть днем, хоть ночью знал, где находятся стороны света, и откуда дует ветер, и куда он уходит. Будто по волшебству, среди сотен мотивов, составлявших мою жизнь, этот подарок в моих мыслях путешествовал со мной по всему миру. И теперь пришло время поместить его на предназначенное место!

– Приготовься, Мичо, надо перед выставкой установить петуха.

– Но как, профессор, в воскресенье?

– Сделай это для меня, отблагодарю.

– Да дело не во мне, мне не хватает человека.

– Я заплачу за все.

– Да не надо, ей-богу, ничего платить. Раз уж тебе это настолько приспичило, сделаю сегодня вечером, а ты просто подержи мне лестницу.

– Не надо сегодня вечером, богом прошу.

– Не волнуйся!

Я пошел ужинать, Мичо сбегал домой за инструментами. Вернулся и тут же потащил все это безобразие на крышу.

Стоя под ним, я держу веревку и стараюсь, чтобы петушок как можно меньше задевал дом и дымоход. Я ничего не вижу, но слышу.

Наконец Мичо кричит:

– Все в порядке, шеф. Луны нет, а с улицы освещение слабое.

Смотрю некоторое время, но больше слышу, как он возится и тихонько ругается. Что-то у него не так.

– Все в порядке?

– Будет в порядке, шеф, не волнуйся.

– Я не волнуюсь.

– Иди ложись, ты же устал.

– Ну да.

– И чего ты ждешь!

– Ничего-ничего, ухожу.

Делать нечего, иду и ложусь…

Рассвело очень рано, а я, изнывая от любопытства, не могу даже умыться. Стою в пижаме перед домом. Вижу вращающегося на ветру петушка, а еще стрелки, указывающие стороны света. Что-то не так, я подхожу поближе… ааа…?! Вбегаю в дом и хватаю компас. Север у Мичо убежал на запад, все не так, как я хотел! Звоню на мобильный.

– Что ты наделал, несчастный Мичо?

– Шеф, поверь, лучше и быть не могло.

– Ты испортил стороны света.

– Что я сделал?

– Перепутал стороны света.

– Ну нет, богом клянусь.

– Мичо, не клянись. У тебя север на западе, юг на востоке, восток на севере, мил человек.

– Быть не может?

– Вот, иди посмотри.

– Нет слов, я не имею на это права! Я сделал, шеф, все морально[207].

– Какое «морально», все перепутано.

– Как должно, точно тебе говорю. Мне дымоход диктует все, тут нет места для экспериментов, при чем тут стороны света, когда командуют болты! Ты меня знаешь, я не политиканствую.

– Знаю.

– Поправим стороны света. – Он посмотрел на петушка. – Ну, дует какой-то ветер, скользит по крышам, пусть он крутится, можно подумать, это важно, а знаешь, как по мне, ей-богу, он стоит как конфетка, я бы там ничего не трогал, а после выставки будет вечеринка.

– Считаешь, нам стоит повеселиться, давненько не? Да и как же без праздника и радости. Мы заслужили! Ведь и мы право имеем, мы реже всех меняли сторону, мы дольше всех оставались на своей стороне.

Пока Матия готовился открывать выставку картин Момо Капора, а люди прибывали, я выглядывал за дверь и, наклонив голову, смотрел на крышу дома и дымоход. Стоит неправильно, но я надеюсь, что не местные это не поймут, никто этого не увидит, никто не знает, что все не так, как надо, завтра мы все сделаем заново.