28 марта 1994 года

Пью кофе в кафетерии студии «Баррандов» и жалею, что не могу его пить весь день. Смотрю в окно, там день, а в конце вижу ночь – все это, попивая кофе. Чтобы все было как в любительском кино, когда ставишь камеру в одном месте и включаешь ее только в самые важные моменты. Ненужное выбрасываешь. Слышу сирену из студии. Она больше не напоминает мне рев раненого зверя. Теперь это звук сирены Освенцима.

В кинорежиссуре всегда одни и те же проблемы. Режиссура – это разгадывание секрета, как создать последовательность изображений в пространстве, как долго им разрешить длиться. И как их соединить, чтобы в конечном итоге они стали органичным целым. Режиссура – это алхимия. Сценарий – это как готовить корабль к долгому и неизвестному плаванию. Проверяешь штаг, чистишь лебедку парусоподъемника, ослабляешь гик, проверяешь такелаж. Одним словом, подготовился так, будто у тебя лучший сценарий на свете. Пускаешься в плавание. И вот только отплыл, направился в огромное море, тебя подхватывает средний ветер. Поднимаешь парус, и, как только ты его поднял, он опадает, а ветер тем временем крепчает. Начинается шторм. Вернуться назад, в порт, нельзя. Ветер разобьет тебя о скалы, и ты делаешь все, чтобы выйти в открытое море. На берегу сделано все возможное, чтобы подобная неожиданность тебя не сломила. Деваться некуда, и ты принимаешь вызов. Море и ветер швыряют корабль, рвут паруса, шторм не стихает, ты борешься. Начинается дождь, не видно ни зги, и ты прячешься в лоне корабля. Выживаешь. И как только подумаешь, что все, конец, наступает штиль. Выходишь наружу и видишь чудесный день, заходящее солнце и чайку, летящую за каким-то пассажирским судном. Она садится на мачту, и ты думаешь, как бы поймать в кадр глаз чайки, но чтобы в этом же кадре был виден и весь корабль целиком. И понимаешь, что снова будет шторм.

Это правда, что демократия и эволюция – взаимосвязанные явления. Верно также и то, что человек от обезьяны проделал долгий путь. И на этом остановился. «Куда дальше?» – задается вопросом человек. Мне кажется, что когда вкалываешь, как я, то этот путь эволюции, то есть путь вперед, оказывается путем назад. Это процесс превращения человека в обезьяну. Я был бы безмерно счастлив, если бы этот путь был путем превращения в коня. В одночасье, чтобы можно было сбежать отсюда и меня никто никогда не поймал. Чтобы никогда не видеть этот дурацкий фильм.

Я лежу, в Праге воскресенье, и в голову приходит мысль, что единственное естественное состояние человека – это безделье. Пью кофе, смотрю в окно, там ни души.