Алексей

Я не сразу понимаю, когда именно Алиса перестает быть той, кого я когда-то знал. Это происходит постепенно, незаметно, это как вода, испаряющаяся из стакана. Ты не видишь, как это случается, но однажды просто осознаешь, что стакан пуст.

Она ходит по дому, выполняет те же действия, говорит что-то привычное, но в ней больше нет той искры, той легкости, которая когда-то делала ее особенной.

В какой-то момент она просто… блекнет.

Я не задумываюсь об этом. Мужчины не замечают подобных вещей сразу. Мы привыкаем. Мы воспринимаем молчание за спокойствие, отстраненность — за усталость.

Когда она перестает краситься, я ничего не говорю.

Когда ее футболки становятся все свободнее, а волосы постоянно собраны в небрежный узел, я лишь мельком отмечаю про себя: ну, наверное, ей так удобно.

Когда она перестает встречать меня с улыбкой, я не придаю этому значения.

И так продолжается долго.

Я ухожу утром, прихожу вечером, мы едим, обсуждаем какие-то бытовые вещи, ложимся спать.

Я даже не помню, когда мы в последний раз занимались любовью.

Но что меня действительно удивляет — это то, что меня это устраивает.

Я не замечаю, как она исчезает.

Мне не приходит в голову, что она страдает. Что в ее голове крутятся вопросы, на которые я не даю ответов.

Я просто живу так, как живут тысячи других мужчин.

А потом она начинает меняться.

Первое, что я замечаю — ее запах.

Когда я возвращаюсь домой после долгого рабочего дня, воздух в квартире пахнет иначе. Не кухней, не привычными духами, а чем-то новым. Я даже не сразу понимаю, что изменилось.

Потом я вижу ее.

Она стоит у зеркала в спальне и расчесывает волосы.

Распущенные.

Длинные, мягкие, блестящие. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз видел ее с распущенными волосами.

Я хочу что-то сказать, но не нахожу слов.

На следующий день я замечаю ее новые серьги.

Потом обтягивающие джинсы.

Потом каблуки.

Я молчу, но я вижу.

Она начинает двигаться иначе. Не резко, не устало, а медленно, плавно. Как-то… уверенно.

Но самое странное — ее выражение лица.

Она смотрит на меня не как женщина, привыкшая к мужу, а как будто… как будто изучает меня.

Я не знаю, как к этому относиться.

Я привык к той Алисе, что была раньше. Тихой. Предсказуемой.

А эта женщина… другая.

Я не жду ничего особенного. Обычный день.

Я возвращаюсь домой, усталый. Мне хочется поужинать, посмотреть новости и лечь спать.

Но она входит в комнату.

Нет.

Она появляется.

Медленно. Уверенно.

Я высоко поднимаю голову и смотрю на нее.

Она стоит в дверях, в облегающем платье, с легкой улыбкой на губах.

Что-то внутри меня сжимается.

Я не знаю, что сказать.

Она подходит ближе. Проводит пальцами по моей руке.

Я чувствую ее тепло.

Я чувствую ее запах.

— Как день? — ее голос мягкий, чуть ниже обычного.

Я сглатываю.

Я хочу что-то ответить, но в голове пусто.

Она смотрит на меня так, будто…

Будто снова хочет меня.

Я не могу отвести глаз.

Я тянусь к ней, но она отстраняется.

На секунду. Чтобы я почувствовал ее отсутствие. Чтобы я захотел ее еще сильнее.

Она знает, что делает.

Я не выдерживаю.

Я притягиваю ее к себе, крепко, жадно.

Она смеется.

Черт, я так давно не слышал ее смеха.

Потом все становится размытым.

Я помню, как мои руки скользят по ее телу, изучают его заново.

Я помню, как она целует меня — с уверенностью, с жаждой.

Эта ночь другая.

Она не принадлежит привычке, долгим годам брака.

Эта ночь принадлежит нам.

Когда все заканчивается, я лежу на спине, тяжело дышу.

Алиса молчит.

Я поворачиваю голову, смотрю на нее.

Она смотрит в потолок, задумчиво, с легкой улыбкой.

Я хочу что-то сказать, но вдруг понимаю, что она больше не здесь.

Она встает, медленно, не спеша.

Я наблюдаю, как она уходит в ванную.

Слышу звук воды.