«Еще до того как окончил школу, у меня возникло желание работать в разведке, хотя это и казалось недостижимым, как полет на Марс. <…> Книги и фильмы типа „Щит и меч“ сделали свое дело. Больше всего меня поражало, как малыми силами, буквально силами одного человека, можно достичь того, чего не могли сделать целые армии. Один разведчик решал судьбы тысяч людей», — рассказывал в 2000 году Владимир Путин. Патрушев и Путин пришли в КГБ в середине 1970-х, во времена расцвета чекистского мифа. Позади остался кризис, накрывший спецслужбу после хрущевского разоблачения «культа личности», возвращения заключенных из ГУЛАГА и публикации «Одного дня Ивана Денисовича» Солженицына. Под руководством Юрия Андропова КГБ заново выстраивал свой героический образ.

Важным инструментом воздействия на общество были телесериалы: в 1968 году вышел четырехсерийный «Щит и меч», в 1973-м — двенадцатисерийный «Семнадцать мгновений весны». Оба были сняты при участии консультантов из КГБ, и оба предлагали советской аудитории яркую версию доблестного прошлого спецслужбы: даже если чекисты и допустили ошибки во время Большого террора, они с лихвой искупили вину героической службой стране во время войны. В обоих звучали песни, сплавлявшие патриотизм с интимными воспоминаниями и задушевными интонациями. «С чего начинается Родина?» — спрашивала заглавная песня «Щита и меча» и отвечала: со всего самого дорогого — с картинки в букваре, с песни матери, с березки в поле. Родина начиналась везде и нигде не заканчивалась. Эту песню Владимир Путин споет в 2010 году, когда будет встречать в Москве Анну Чапман и других российских разведчиков, депортированных из США.

К середине 1970-х Андропов перепридумал внутреннюю структуру и миссию КГБ: спецслужба должна охранять государственный строй СССР, соблюдать законные процедуры (а не действовать так, как чекисты во время Большого террора) и всеми возможными средствами бороться с вероломным внешним врагом — США. Последняя задача была ключевой. Коварство американцев Андропов осознал еще в 1956-м, когда в должности посла застал антисоветское восстание в Венгрии. «У меня до сих пор в ушах стоят истошные крики людей, которых вешали и резали прямо напротив нашего посольства. Я знал, что расправляются с коммунистами, и ничем не мог им помочь», — вспоминал он позднее. Андропов считал, что в восстании больше всех виноваты венгерская антисоветская интеллигенция и американская пропаганда: после появления у Москвы ядерного оружия США убедились, что военным путем с Советским блоком не справиться, и начали масштабную информационную и психологическую войну.

Выступая в 1973 году на Пленуме ЦК КПСС, Андропов пугал партийное руководство американским заговором: «Не так давно в беседе с нашим источником [сотрудник американской разведки, один из руководителей Комитета „Радио Свобода“] заявил: „Мы не в состоянии захватить Кремль, но мы можем воспитать людей, которые могут это сделать, и подготовить условия, при которых это станет возможным“». Все эти идеи закладывались в головы новых сотрудников КГБ.

Николай Патрушев получил приглашение работать в КГБ в 1974 году, вскоре после окончания Ленинградского кораблестроительного института. Скорее всего, его приметил прикрепленный к институту внештатный сотрудник спецслужбы — такие тогда были во всех высших учебных заведениях. Вместе с другими новобранцами Патрушева отправили на годичное обучение на Высшие курсы КГБ в Минске. Учили в первую очередь научному коммунизму, юриспруденции и оперативно-розыскному делу. «Были марш-броски по Белоруссии с полной боевой выкладкой, пугали мирных сельских бабушек вопросом: „Немцы в деревне есть?“ Ловили учебных шпионов на закладках тайников, вели наружное наблюдение, <…> особо усердно осваивали азы вербовочной работы и историю реальных контрразведывательных операций», — вспоминал другой слушатель курсов Сергей Субботин. На плацу, где курсанты занимались строевой подготовкой, висел плакат: «Единственная привилегия чекиста — первым идти в бой за Родину!»

На курсах закладывались основы чекистского братства — молодые сотрудники привыкали жить и работать в почти исключительно мужском коллективе с жесткой иерархией и осознанием своей избранности. Перед началом обучения они становились членами партии (если еще ими не были) и в дальнейшем должны были вести себя как идеальные коммунисты. С первых дней чекистов готовили к сложному испытанию — на протяжении всей карьеры они должны были оставаться морально чистыми, совершая всевозможные аморальные поступки: ради советского государства приходилось врать, воровать, убивать, соблазнять и шантажировать других людей. Проще всего этот моральный императив сформулировал Леонид Брежнев на XXV съезде КПСС: «Нравственно в нашем обществе все, что служит интересам строительства коммунизма. Точно так же мы можем сказать: демократично для нас то, что служит интересам народа, интересам коммунистического строительства. То, что противоречит этим интересам, мы отвергаем, и никто не убедит нас в том, что это неправильный подход».