Когда есть деньги, тогда и дышится легче. Помимо четверти миллиона из Хельсинки и транша из Москвы от Хазина-старшего, на Копылова упал еще и долг от Циммера (некий клиент оплатил ему весомый адвокатский гонорар). Правда, на вопрос пипла: почему он не купит себе личное авто, Алекс продолжал сокрушенно вздыхать:

— Нету свободных денег, все людям, все людям.

Вот и привалившую денежную массу предпочитал тратить на другое. Для поездок на фазенду были куплены минивэн и микроавтобус, а также три гостевые двуххатки неподалеку от «Биремы», отменно меблирована вся фазенда, реализовано и февральское 30-процентное повышение зарплат, с размахом отмечены в отеле 23 Февраля и 8 Марта.

В том же марте была организована поездка на Пхукет тремя влюбленными парами. К дальнему вояжу готовились как к сверхсекретной акции, пять человек из шести до самой посадки на самолет полагали, что летят в Эмираты. Еще удивлялись, зачем ехать в Москву, ведь и из Питера в Дубай есть рейсы, и для чего отдавать все мобильники в специальный контейнер главного князька. Стас-Сорокин и Зацепин страховались — в большой кубинской игре лучше было лишний раз не подставляться, ведь матрасники за кордоном могут взять в разработку не только Копылова, но и Хазина с Евой.

Две замечательные тайские недели вместили в себя катание на слонах, плаванье по джунглям на бамбуковых плотах, посещение островков, знакомых по голливудским муви, в том числе и остров Бонда (привет Яну Флемингу). Тихое безопасное море, белый песок, скрипящий как снег под голыми пятками, — такого Алекс и на Карибах не встречал. Евин Славик снова сам себе завидовал уже за то, что он здесь есть и все это видит. Дива Инна, как водится, раскручивала Жорку на бесконечные покупки шмотья, за что была к общему веселью укушена мартышкой на одном из островков. Досталось и Вере, честную компанию прямо дрынчило: за что она любит Алекса.

— Ничего не могу с собой поделать — мне за полтора года еще ни разу с ним не было скучно, — призналась она под напором Евы и Инны за очередным черепаховым супом.

— Ну ведь греет же тебя, что с ним ты себе можешь позволить все? — для меркантильной Дивы все шкурное было на первом месте.

— Это-то как раз и плохо, все время ждешь, что карета превратится в тыкву.

— А когда помолвка превратится в свадьбу? — не могла не поддеть Трехмужняя.

— Мы ее решили отложить еще на один год, — к полному изумлению Алекса, вдруг объявила Вера, ему оставалось лишь подтвердить, что «да, мы так решили».

— Ну за год на его руку и сердце еще может кто-то найтись, — продолжила провокацию Ева.

— Все равно лучше меня ему не найти, — не выходила из образа Первой леди Вера.

Придя с пляжа в номер, Алекс поинтересовался:

— Это было для красного словца или как?

— Разве я не вижу, что ты хотел именно так.

— Только поэтому?

— Ты хотел соратницу — ты ее получил, или хотел что-то еще?

Конечно же он хотел соратницу, но не таким же тоном.

— Ладно, раз «мы решили», то пусть так и будет, — подытожил он с неприятным чувством проигравшего.

Внешне у них ничего не изменилось, даже интим «сколько угодно и где угодно» не пострадал. Вот только желание в кого-то влюбиться стало посещать его гораздо чаще. Дом бабушки в Твери Вера к этому времени уже продала, но о покупке отдельной питерской квартиры речь больше не заводила. Здравый смысл взял свое, решил Алекс.

Активный тропический отдых пришелся янычарам в самую масть — к веслам «Биремы» они вернулись, переполненные энергией и свежими идеями, так и рвались свернуть кому-либо шею и надавать пенделей. Благо, что для выпуска неукротимой дури имелись боксерская студия, «Светлобес» с мелкобритами, интриги отельных мадам и конечно фазенда.

Там каждую неделю что-то вступало в строй, будь то мотель, конюшня, пруд для карпов и уток, ангар для лодок и байдарок или фруктовый сад с огородом. Как ни странно, именно конюшня с первого дня стала рентабельной. Среди деньжистых завсегдатаев клуба нашлись перцы, пожелавшие, глядя на князьков, завести себе верховую лошадь с полным круглогодичным ее содержанием и с перспективой получать денюжку за прокат своего скакуна безлошадной публике.

Но все эти активности были чисто для души и удовольствия. Это же такой кайф поработать руками и как следует перепачкаться. Зато куда более серьезных мозговых и моральных затрат требовали дела бандитские.

Втайне от Стаса-Сорокина была разработана целая операция против сановника-предателя Епифанцева. Про шесть тысяч украденных брюликов Алекс ляпнул перед лукачцами просто для эффекта, теперь приходилось как-то выкручиваться. Намечен был вариант с киднепингом внука Епифанцева — и всё к этому тщательно готовилось, но потом выяснилось, что клиент собирается в депутаты Государственной думы, и Копылов решил идти другим путем. Рассказал о своей идее Зацепину, тот не только ее одобрил, но и прислал нужные документы.

В один прекрасный день кандидат в депутаты получил по почте пухлый пакет, в котором в цифрах и фактах описана вся его советская и постсоветская деятельность. То есть посадить тебя, может, и не посадят, но про свое депутатство забудь или плати пятьдесят тысяч сам знаешь чего. Еще в сопроводительном письме говорилось, что в Трибунале «Верность присяге» Высшая мера социальной защиты для Епифанцева была заменена на выплату в течение 10 лет 500 тысяч американских долларов. В случае отказа от уплаты Трибунал вернется к первому виду наказания. Разумеется, о группе «Верность присяге», якобы разгромленной в 1999 году, Епифанцев не мог не знать, поэтому две недели ему было дано на то, чтобы он по своим старым московским связям выяснил, что с этим возрожденным Трибуналом ныне. Затем был поджог авто одного из охранников Епифанцева, и звонок ему с неопределившегося номера: «Платить готовы?»

Момент выбрали так, что или езжай в Москву занимать высокое кресло, или кликушествуй, поднимая волну спецрасследования. Новоявленный Корейко предпочел откупиться, видимо, рассчитывая до второго платежа найти нужный выход. Себе Алекс оставил лишь пять тысяч, остальное ушло лукачцам, участвовавшим в операции, плюс показ им письма от Епифанцева, в котором тот клятвенно заверял, что второй транш из всей суммы он сможет выплатить только через полгода.

— Ну так это всего пол-лимона, и то не понятно когда, чтобы полностью, а ты обещал целый лимон, — бурчали те, кому «за трудовой вклад» досталось меньше других.

Впрочем, их собственные воровские дела без Лукача и Савелы-Ёжика приносили совсем сявые дивиденты, в «Стрельце» места для всех не хватало, и надежда была только на Копылова. Ну не бросать же в самом деле бедолаг — и Алекс, почесав макушку, придумал и им и себе новый бизнес под названием «Автосалон». Как это так: Сева Перегонщик автовозами на фазенду из Хельсинки тачки гоняет, а нам что: западло? Особенно когда за спиной полдюжины голодных бандитских ртов. Сам ехать в Чухонию отельер не захотел, послал Циммера с бывшим владельцем «Глока» Забарой. Севу обязали вывести их на нужные авторыночные явки (иначе доли в «Автосалоне» не получишь). Предполагалось, что Циммер в новой фирме станет полноправным партнером, но он на слишком тесные контакты с лукачцами идти забоялся, все организовал и зарегистрировал, но рискнул только на теневое соучастие (деньги — да, светиться — нет). Поэтому очным партнером у Копылова стал Жорка. Свой денежный взнос он осилить не мог, из-за чего сильно закомплексовал. Алекс, выдавая ему нужную сумму, успокоил:

— Чем больше во всем ты будешь моим компаньоном, тем труднее тебя будет от меня отстранить.

Действительно, в «Светлобесе» по требованию Маккоя уже появился второй главный редактор, некто Нечаев, журналист по профессии, крайний русофоб по духу. Максимум, что удалось Алексу — это оставить Хазина формальным газетным боссом с полной свободой по литературе, кино и театрам, а Нечаев получил верховенство по публицистике, истории, внутренним и зарубежным новостям. Договорено также, что друг друга они из редакции вытеснить не могут и Алексу быть их третейским судьей. Стас-Сорокин, усмехаясь, отметил:

— Взяли нашу партийную методу. При советской власти у главных редакторов тоже всегда был первый кагэбэшный зам, которого никто в газете или журнале не мог убрать.

Если не считать этой мелочёвки, то остальное шпионство шло совсем вяло. За зиму, весну и лето лишь однажды пришлось Алексу передать Маккою пакет документов, пришедших из Москвы. Предполагалось, что он с ними отправится в Хельсинки, но тут отельер заартачился, выдал Маккою по телефону:

— У меня после этих поездок очень плохое послевкусие осталось, поэтому к вам я больше не поеду. Хотите, своего человека присылайте или я с Севой вам перешлю.

Пришлось Маккою самолично отправляться в Город-герой и встречаться с Алексом в британском консульстве. Ни о чем особо важном не говорили, просто передали из рук в руки компьютерный диск и все, заодно выяснилось, что Лупастику слишком тоскливо в Хельсинки, зато Питер — город приятный во всех отношениях. Через месяц после их встречи на счет Копылова упало еще двести пятьдесят тысяч тугриков — как же я замечательно свою Родину предаю, самодовольно крутилось в голове у Алекса. Честно говоря, ему уже и подробности своего тайного деяния знать не особо хотелось — любое объяснение могло его только приуменьшить.

С наступлением лета роль фазенды еще больше возросла. Помимо первых четырех лошадей были куплены два гидроцикла, моторка с брезентовым верхом, по паре лодок с байдарками, десяток горных велосипедов, что позволило почти закрыть тему энергичного спортивного отдыха. Увы, несмотря на все усилия князьков, особого наплыва зажиточных постояльцев в их лесной пансионат не случилось — слишком далеко, да и сервис отнюдь не европейский. Сперва Алекс придумал организовать на озерном лугу кулачные бои стенка на стенку для «боксеров» и неприкаянных лукачцев. «Надеваете защитные шлемы и боксерские перчатки, разбиваетесь на две равных команды (ногами не бить, только подножки) и вперед, али вы не крутые мужики». Всем захотелось крутизны, и дело пошло. На третью Драчку уже стали пребывать команды из других ОПГ. Для наведения должного порядка даже пару раз пришлось пострелять в воздух, что весьма укрепило идеалы чистого бандитского спорта. Вскоре Драчки дополнили собачьи бои, и специфических зрителей возле фазенды стало еще больше. Пиво было разрешено, водка — нет. Разумеется, водку тайком проносили, но без особой наглости.

Потом Алекс с Жоркой попали на фестиваль средневековых реконструкторов в Выборгский замок и загорелись завести классное развлечение у себя. Задумано — сделано.

До конца лета были проведены аж два таких сборища. Если первое ограничилось лишь парными и групповыми схватками на мечах (30 участников, 30 подруг), то второе украсилось четырехметровым частоколом (придумка Хазина), который надо было брать с помощью осадных лестниц и настоящего тарана. На это зрелище собралось вдвое больше участников и втрое больше зрителей. И всем им хотелось спать в шалашах и палатках, поджаривать на вертелах дичь (в смысле поросенка или барана), пить братинами брагу и пиво, да и от пирогов из фазендной кухни тоже никто не отказывался. Само собой, сторонние маркитанты и близко к ристалищу не подпускались, поэтому прибыль (3+3 дня) в итоге превысила месячный доход ресторана Циммера. Минусом, правда, было присутствие кареты «скорой помощи», но ничего не поделаешь — сломанные руки и травмы голов тоже присутствовали на этом замечательном празднике выпендрежа и удали.

Наконец уже и лето закончилось. И князьки вернулись остепеняться в «Бирему».

Однако через неделю Стас-Сорокин объявил Алексу:

— Собирайся. Завтра едем на фазенду. Но без твоей Веры.

Такие же указания получили Жорка и Ева, тоже поехали без своих половинок. В хазинском джипе только и было догадок: «Чо будет?»

Хазин сказал: «Похоже на сдачу экзамена».

Трехмужняя хмыкнула: «Или на закрытие всего нашего проекта».

— Или представление нам нового большого начальника, — уверен был Алекс.

И почти угадал, у ворот фазенды вместе со Стасом их поджидал «дядя Альберто» собственной персоной. Карибский загар выдавал майора с головой.

— Ну как есть плантатор! — майор повел рукой по постройкам и нивам поместья.

— Я старался, — скромно согласился «племянник».

Зацепин оглядел Еву и Хазина:

— Ну вы пока накрывайте поляну, а юноша покажет мне ваше ранчо.

Стас без возражения присоединился к обоим фабзайцам, а Копылов повел гостя по фазенде, по всем ее строениям и садово-парковым угодьям. Майор все внимательно осматривал и попутно уточнял, что известно ближнему окружению Алекса о его кубинском следе и во что их следует посвящать. «Племянник» порядком недоумевал:

— А разве вообще можно об этом кому-то что-то рассказывать?

— Во-первых, это настолько фантастично, что можно ничего не опасаться, а главное — лишить тебя триумфа можно в тридцать — сорок лет, но никак не в двадцать два года.

Алекс с минуту думал.

— Хочу только две поправки: пусть Исабель так и остается тетей Анитой. И про денежные бонусы тоже не надо.

— Как скажешь, — согласился майор, и они вернулись к остальной компании.

Погода была теплая и безветренная, поэтому, захватив корзины с едой и бутылками, всей компанией отправились на Кострище — уединенное место на берегу озера, где редкие деревья позволяли держать хороший обзор окрестностей, имелись стол со скамейками и кирпичный очаг для барбекю. Пять минут — и салаты с холодными закусками готовы.

Первым сюрпризом была пара погон с лейтенантскими звездочками и со значками войск связи (а какие ты еще хотел) и военный билет Копылова с записью о лейтенантстве, а также текст с воинской присягой.

— Я у него эту присягу уже принял, — объявил Стас. — Причем на боевом оружии.

— Ну так пусть примет еще, мы не видели, — потребовал Жорка и не поленился сбегать в кирпичный блок к сейфу Алекса за «Глоком» и «макарычем».

— Зачем два ствола? — не поняла Ева.

— Вдруг западло на американской стрелялке.

— Правильно мыслишь, — похвалил Стас.

Под дружеские улыбки Алекс взял в руку «макарыча» и без всякой шпаргалки оттарабанил текст присяги. После чего из погон вытащили звездочки и погрузили их в стакан с водкой. Жорка рвался долить стакан до краев, но Зацепин его остановил:

— Ему сегодня еще кое-что замачивать придется, хватит пока и полстакана.

Все были заинтригованы, но второй сюрприз был объявлен уже под горячее.

— А вот и его первая награда, — майор достал из кармана красивую коробочку.

В коробочке лежала медаль с латинскими буквами по окружности.

— Опаньки! — Жорка достал награду из коробки. — Это же орден «Плайя-Хирон», вторая или третья по значимости кубинская награда.

— Третья, — поправил Зацепин.

— А российская тоже будет? — ревниво полюбопытствовала Ева.

— Если бы звание чуть раньше присвоили, то, может быть, и была бы.

Хазин, Ева и Стас молча ели глазами майора.

— Наверно, надо объяснить за что? — невинно промолвил он. — Может быть, за вечерним чаем? (Народ зарычал.) Ладно, рассказываю. В общем, вашему замечательному подельнику однажды приснился сон про советские батискафы и как они мажут днища авианосцев уничтожающей краской. А все для того, чтобы амеры загнали авианосцы в доки и устроили им капитальный осмотр с ремонтом на миллиард долларов. Потом у него возникла идея этими батискафами устанавливать кислотные штуки на мировые вражеские кабели. Однако этого ему показалось мало, и он вспомнил про еще одного умника с его проектом «Возмездие-3». Был такой славный правозащитник Андрей Дмитриевич Сахаров, в свое время предлагал создать царь-торпеду на 100 мегатонн, от ее взрыва образуется волна в 150 метров, которая смоет миллионов шестьдесят американцев. Славный такой был очкарик, вот только наши военные мариманы категорически отказались от его злодейства. Ну, а если не отказались? Затопили, например, в Мексиканском заливе три рыбацких суденышка, а в трюме одного из них лежит та самая царь-торпеда с часовым механизмом на двадцать лет. Мол, уже разбомбили Россию, перехватили все ответные ракеты и успокоились, зажили вкусной жизнью золотого миллиарда. А тут вам в 2002 году этакий нежданчик на пятую часть населения. Правда, товарищ Алекс предполагал, что амеры будут платить нашим подводникам за поиски этого рыбачьего суденышка с царь-торпедой. Остальное было уже дело техники. В Лондоне в ллойдовском регистре нашлись записи о затонувших в 1982 году суденышках, а на острове Кайо Романо — якобы научная морская база, а в ней два старых советских батискафа с манипуляторами. Всего-то и понадобилось состряпать из разных источников утечку информации о сверхсекретной операции по подъему и нейтрализации этой нашей царь-торпеды. Сказать, что эта информация грандиозно напугала Штаты, значит ничего не сказать, она напугала их до жидкого непрекращающегося поноса. Средний американец человек очень нервный, к своей жизни относится, как к самому дорогому, что есть во Вселенной, поэтому на всю эту возню, чтобы у них не возникло вселенской паники, было наложено восемь или десять степеней секретности…

Зацепин остановился и оглядел собеседников.

— Что-то у меня уже язык заплетаться стал. Давайте потом доскажу.

— Ну вы что! Ни за что! — даже подскочили Ева и Жорка.

Стас выглядел спокойным и отстраненным, явно не принимая рассказа всерьез.

— В общем, этот понос продолжался полгода. Как наши ГРУ с СВР не открещивались, что ничего этого и близко нет, американцы им уже не верили. В общем, дело закончилось покупкой у нас этих старых батискафов, а также арендой их экипажей. И теперь под видом научных изысканий они барражируют по дну Мексиканского залива, проверяя любое затонувшее железо на радиоактивное излучение.

— Миллиард хоть получили? — осклабился в усмешке Стас-Сорокин.

— Увы, лишь полмиллиарда. Но кубинцы оценили их страх на весь миллиард. Теперь с нетерпением ждут, когда все это просочится в американскую прессу, чтобы поржать уже всей Кубой.

— А чем вы можете поклясться, что так все и было? — подступила к майору Ева.

— Ты разве не поняла, что это всего лишь фирменный гэрэушный стеб, — с видом человека, которого не обмануть, заметил Жорка.

— Не тебя спрашиваю, — огрызнулась девушка. — А кубинская награда за что тогда?

— Да не было у меня никакого сна, — покачал головой Алекс.

— А награда — это простой кубинский сувенир, — подключился к розыгрышу и Стас.

— Ну, Петр Иванович, скажите, было это или как? — взмолилась совсем сбитая с толку Трехмужняя.

— Да кто тебе что секретное скажет! — продолжил кураж Хазин.

— Сегодня у меня будет новый сон, на полтора миллиарда, — не удержался и Алекс.

Стас с Зацепиным смотрели на Еву тоже с улыбками.

— Да ну вас всех! — подхватившись с места, она зашагала в сторону мотеля.

— Ну вот, хорошую девушку обидели, — майор как старший по званию взял вину на себя. Больше к кубинской награде они уже не возвращались.

— А как насчет конной экскурсии? — поинтересовался Жорка.

— Только «за», — откликнулся «дядя Альберто».

В конюшне все было уже вполне представительно: шесть лошадей, новые седла и даже жокейские шлемы разных размеров. Алекс послал одного из охранников позвать Еву, мол, мужики извиняются, но Трехмужняя на призыв не откликнулась. Поэтому взгромоздились в седла без нее и поехали по Большому кругу, включая берег озера и специально проложенную конную аллею. Жорка, как положено супер-всаднику, то обгонял всех, то переходил в арьергард, вопросительно посматривая на капитана с майором. Те ему в ответ только улыбались — как можно было не радоваться своему кавалерийству.

Начинало рано по-сентябрьски смеркаться. Когда они завершали Большой круг, со стороны шоссе послышался сильный гул, словно там шла колонна тяжелых тягачей. Переглянувшись, направились туда. Еще издали стали видны не тягачи, а настоящие танки и БТР с солдатами на броне.

Подъехали поближе и удивились не столько солдатам, сколько тому, что у каждого из них на плечах висело по два-три автомата, а то и гранатомет до кучи. Танки сменяли БТРы, грузовики, потом снова танки, все это рычало и испускало черный дым. Солдаты выглядели сосредоточенными и суровыми. Поразило присутствие в колонне нескольких легковушек с парнями и мужиками, вооруженными охотничьими ружьями.

— Гусары, айда с нами! — позвал один из них.

У Алекса зазвонил мобильник.

— Вы где? — несмотря на запредельный шум, голос Евы был хорошо различим. — В Нью-Йорке небоскребы рушатся! По ТВ показывают.

— По ТВ небоскребы в Нью-Йорке рушатся, — объяснил Копылов компании.

Зацепин махнул рукой и первым поскакал в сторону фазенды, остальные за ним.

В каминном зале кирпичного блока у большой плазмы сгрудилось все ранчо. На экране снова и снова небоскреб таранил огромный «боинг», и несколько секунд спустя строение стекало вниз, превращаясь в колоссальное облако пыли. Диктор что-то плел про террористов-угонщиков.

— Уже час показывают, — воскликнула повариха. — Господи, только этого нам не хватало!

Остальные были настроены не менее тревожно. Зацепин посмотрел на Стаса. Капитан чуть кивнул.

— Поехали! — отдал команду майор. Вся четверка двинулась на выход.

— Весь арсенал давай, — бросил Стас Алексу. Князьки побежали за оружием. К машине принесли два карабина «Сайга». У Стаса его личное оружие было при себе. Из кирпичного блока к ним бежала Ева:

— Я с вами!

Второй раз троллить ее уже было западло.

— Держи. — Жорка милостиво отдал ей свой «макарыч».

Алекс протянул Зацепину «Глок» и «Сайгу». Майор выбрал «Глок». Загрузившись в джип, они помчались догонять танковую колонну. Ева сидела между Стасом и Алексом, испуганно косилась на них, но ни о чем спрашивать не решалась. По развороченному танками асфальту ехать было нелегко. Колонну нагнали минут через сорок, с полчаса ехали в ней, пока танки и БТРы не стали сворачивать в стороны, превращаясь в полевой стан.

— Кто такие? — к ним подошел худощавый капитан. До этого он проверил документы у компании с ружьями, возле белой «нивы», а только потом двинулся к джипу.

Они предъявили свои удостоверения и паспорта.

— «Кольт», что ли? — кивнул проверяльщик на «Глок».

— Не совсем, — ответил Зацепин.

Капитан отошел, не обратив никакого внимания на остальное их оружие. За информацией пришлось шагать к белой «ниве».

— Ну что, повоюем? — приветливо осклабился один из охотников.

Обе компании обменялись рукопожатиями, подчеркивая свой похожий статус.

— Что тут и как? — поинтересовался Зацепин.

— Все согласно армейским инструкциям, не сидеть же им в своих казармах и ждать, когда прилетит.

— А военный городок что?

— У них там свое предписание.

— А я думал, прямо в Финляндию двинули, — высказал предположение Стас.

— Сейчас чуток курнем, потом можно и в Чухонию на танках.

Любопытство распирало князьков, и, оставив у машин свое начальство, они вместе с Евой пошли на экскурсию. Никто их не останавливал. Так и ходили между танками, машинами, БТРами, насыщаясь необычными впечатлениями. Где-то уже ставили военные палатки, от полевых кухонь шел приятный дымок, самые неугомонные карабкались на сосны, дабы первыми заметить натовские самолеты, везде раздавались шутки и смех. В одном месте услышали разговор двух танкистов, торчавших в башне.

— Самое обидное вот так погибнуть даже ни разу не выстрелив, — сказал один.

— Полжизни бы отдал, чтобы хоть кого-то сперва замочить, — согласился второй.

От этих слов Копылов даже вздрогнул. Бесконечное изумление вызывали и общая невозмутимость с веселостью. Сознание автоматически переводило картинку на голливудские рельсы, как бы там все переживали за своих жен и детей, всеми правдами и неправдами пытаясь сорваться к ним, дабы успокоить от стресса. Или унылые советские военные фильмы с их нелепым выбором: струсить — не струсить, предать — не предать.

Немало кругом ходило и других гражданских, кто в десантном берете, кто в дембельской фуражке, какой-то дедок в выцветшей пилотке с красной звездой. Гражданские то ли в шутку, то ли всерьез просили поделиться лишним автоматом или залезть в танк посмотреть на него внутри. Какой-то офицер разрешил, и к танку выстроилась целая очередь. Алекс постеснялся, а Жорка таки слазил внутрь. Потом у них совершенно естественным порядком оказались в руках миски с гречкой и тушенкой, потом слушали матерные анекдоты записных балагуров, потом пришлось следить, чтобы не украли Еву. Когда вернулись к джипу, там гражданских авто стало в три раза больше. Все резервисты чуть ли не в ультимативном порядке требовали о включении их в состав полка. Под густыми елками и соснами разводили маленькие костры, споря с офицерами, что со спутников-шпионов они точно не будут заметны, а греться-то надо. По кругу уже ходили бутылки с водкой и самогоном. Недоверчиво слушали новости, передаваемые обладателями спутниковых телефонов, обычные мобильники здесь не работали. Никто не верил, что таранили Нью-Йорк обычные арабские террористы и американские СМИ при этом ни словом не обвинили Россию. Ведь обвинят же, обязательно обвинят!

— Ты хотел в армию, вот тебе и армия, — добродушно говорил Стас Алексу.

Под утро все как-то вдруг успокоилось. Часть людей разошлась по палаткам, часть приснула прямо на еловом лапнике на шинелях, гражданские дремали в своих машинах. Едва на востоке стало чуть светлее, как на черном джипе в сопровождении двух «уазиков» охраны прибыл представительный генерал-майор, выслушал доклад полковника, походил по просыпающемуся стану, а когда гражданские принялись донимать его вопросами, что делать дальше, просто взобрался на танк и звучным голосом поблагодарил весь полк за службу, а волонтеров-резервистов за само их присутствие здесь. «Спасибо, сынки!» — тоже прозвучало.

— Дайте хоть раз из настоящего танка стрельнуть! — громко попросил кто-то.

По толпе пробежал легкий смех. Позевывая, волонтеры стали прощаться с обретенными соратниками и рассаживаться по машинам. Упаковался в джип и наш шпионский десант.

— Вот так слушаешь везде, какая у нас паршивая армия и как в ней все плохо, а потом раз — и видишь такое, — вслух размышлял дорогой Зацепин.

— Как боевое крещение, лейтенаша? — толкал в бок Копылова Стас.

Алекс не отвечал, смотрел в окно. Даже анекдот про царь-торпеду и пол-лимона маминых роялти сейчас выглядел как-то совсем слабо. Было похоже на поезд Владивосток — Москва, неделю едешь, едешь, а вокруг только Россия, Россия. Шпионство, шпионство, а потом раз — и ты даже не равный среди равных, а крошечная колючка, прилепившаяся к шкуре изготовившегося к прыжку медведя.

На фазенде их встречали прибывшие ночью из города фабзаичьи половинки: испуганная Вера, вздорная Инна, девственный как пятка младенца Славик. Стояли и смотрели, как из джипа выгружается со своими стрелялками бравая пятерка.