Лететь на Кубу предстояло четырнадцать часов, Вера, когда узнала, была в шоке. Алекс ее успокаивал:

— И выспишься, и начитаешься, и со мной еще поругаться успеешь.

Отдельной программой у него был интим с невестой в туалете «боинга», но не срослось. Вера оказалась слишком не романтичной и пугливой, из-за чего они даже слегка повздорили. Обиженная, она уткнулась на два часа в книгу, а его тем временем вдруг накрыл самый настоящий страх. Слишком беззаботно и весело все со шпионством до сих пор происходило. Но ведь никто не сказал, как сама кубинская ГУР ко всему этому относится. Может, она не поддержит двойную игру Исабель, а наоборот, обвинит в шпионстве и ее и Алекса. Ведь по законам Голливуда, катастрофа случается именно в самый спокойный и радостный момент бытия. Вот же будет фортель попасть в кубинский застенок. Думая об этом, он не столько жалел себя и Веру, сколько сокрушался о полном обрыве всех начатых питерских дел: фазенды, «Биремы-2», «Светлобеса», жалко было даже шпионское казначейство: кто же теперь врагам народа денюжку отсчитывать будет.

Вот наконец и аэропорт Хосе Марти. После домодедовских и пулковских размахов что-то совсем небольшое с духотой, неухоженностью и малолюдьем. Но главное, за стеклянными стенами снова пальмы, прозрачное, как слеза любимой женщины, небо и океан испанского языка. Несмотря на все страхи, радостная улыбка не сходила с его лица.

Матери среди встречавших не было, либо она тайно наблюдала издали. Зато была табличка с их турагентством и добрая дюжина родственников Даины-Селии, явившимися за своими посылками. Кутерьма поднялась такая, что привлекла внимание полицейских, пришлось Алексу как следует объясняться, дабы никого не забрали в участок.

— Теперь ты еще и кубинский челнок, — подначивала его Вера.

Когда тургруппа полностью собралась, их повезли в отель. Пять звезд на Кубе оказались похуже, чем четыре звезды в Ларнаке, но особо придираться как-то не хотелось.

— А какие у нас планы? Я думала, тетя Анита встретит нас, — удивлялась невеста.

— Наверно, не смогла. Как приедет, так приедет. Переодевайся, пойдем купаться.

На море были большие волны, поэтому они направились к бассейну. Искупаться им не дали. Явился мускулистый мулат и пригласил их следовать за собой к тете Аните. Ехать пришлось на «бьюике» 1955 года, который, впрочем, по дороге так и не развалился. Одинокая хижина, куда их привезли, разительно отличалась от виллы в Ларнаке, некая дощатая постройка, где все было направлено на создание как можно больше сквозняков. Жуткая древняя мебель, зато великолепный бар с разными видами рома и прохладительных напитков. Тропические фрукты и отменный кофе тоже в наличии.

Помимо самой Исабель и Марии в доме имелось два вооруженных охранника. Сердце Алекса снова упало — слишком это походило на домашний арест.

— Не удивляйтесь, таковы здесь некоторые правила, — объяснила «тетя Анита».

Восторг девочки насчет подарков слегка снял напряжение. Когда Вера как следует втянулась в общение с ребенком, Исабель коротко бросила по-испански:

— Привез, что должен был привезти? — И знаком показала, кому надо отдать.

Скрытно от Веры тюбик с зубной пастой перекочевал в руки одного из охранников, после чего тот тотчас сел в старенький «москвич» и укатил.

Алексу пришлось постараться с наводящими вопросами, чтобы прояснить ситуацию. Все же это был не домашний арест, а обычные правила предосторожности — среди пассажиров, прилетевших тем же рейсом, могла быть подсадная утка. Вполне откровенные рассказы об особенностях местной жизни тоже никак не свидетельствовали о недоверии кубинской россиянке. После двухчасового общения тот же мулат отвез их на «бьюике» назад в отель. Вера была само простодушие:

— Неужели у них тут действительно такой полицейский режим?

— Ее муж работает в охране Фиделя, поэтому все эти строгости, — выкручивался как мог Алекс.

В самом деле, за две недели пребывания на Кубе им удалось встретиться с «тетей Анитой» всего четыре раза. Две встречи прошли в парках Гаваны, один раз они все-таки побывали в настоящем доме Исабель, который был ненамного лучше той первой хижины и где им только мельком удалось увидеть ее мужа Мигеля, и один раз был устроен пикник на пустынном морском берегу. Там, отплыв вместе с «племянником» подальше от берега, Исабель позволила себе чуть пооткровенничать:

— Я специально выговорила, чтобы только ты был моим посредником с твоим Маккоем, так ты в большей безопасности.

— А как тут задействованы мои идеи насчет «Скорпионов»?

— Одну из них вроде задействовали, но даже я не знаю какую именно. Ты даже не представляешь, какие силы ты поставил на уши. Никто не знает, чем все это закончится.

Была и другая тема, которая беспокоила Алекса.

— Я в ауте от твоего дома. В Питере в таких трущобах живут лишь малоимущие учителя и врачи, а ты жена генерала. Можно, я тебе хоть пару тысяч баксов подкину, они у меня с собой. Ну хотя бы для Марии.

— Нет. Все необходимое у нее и у меня есть. Весь шик в Ларнаке был за счет российской стороны, просто здесь во всем этом другой порядок цифр, и подставляться из-за ерунды нет никакого желания. К тебе лишь одна просьба: не погибнуть и не разориться в ближайшие двенадцать лет. Когда Мария поедет на учебу в МГУ, чтобы у нее там был богатый и успешный родственник, тогда ее и побалуешь как сочтешь нужным.

В общем, кубинское шпионство Алекса весьма сильно разочаровало: ох уж эти пафосные тайны плаща и кинжала! Слава богу, от полного уныния их с Верой здорово выручили родственники Даины-Селии. Девчонки недаром просили не все отдавать своей родне сразу. Обычные кубинцы мало задумываются о дне завтрашнем, собрать соседей и угостить их подарками из России — самое милое дело. Поэтому сами посылки и конверты с долларами были разбиты практичными студентками на несколько порций. Один из братьев Селии работал таксистом на «Ладе-копейке», и треть вечеров у питерских гостей оказались заняты на объезде всех других ее родственников и друзей. Вера от этих посещений была в полном восторге, сама нищета и разруха ее мало смущали — в начале девяностых она в своей Твери видела и не такое.

— Зато посмотри, какие все они веселые, беспечные и дружелюбные друг к другу, мы тогда были совсем не такими.

— Но они сорок лет уже так живут, — возражал он.

— Если бы у твоей Коста-Рики были такие санкции, она бы тоже так жила.

С этим ему было трудно спорить.

Хороши получились и их самостоятельные прогулки по Гаване. Помпезные обветшалые капитолии, вереницы одно-двухэтажных домиков с почти полным отсутствием стекол и штукатурки, пестрая полуодетая публика — зато сколько смеха, восклицаний, внимания даже к чужакам. Раскрутчиками-хинитеро были не только девушки, но и парни, которые сами заводили знакомство и обещали все показать и все устроить. Впрямую денег они не просили, но все как-то само собой превращалось в дармовое угощение. Здорово, например, насмешила одна мулатка, которая была так бедна, что ей даже на ром денег не хватало. Алекс от этого ловил свой кайф, прикидывался руссо-туристо лишь с парой фраз на английском, а когда новоявленные гиды начинали между собой над русскими лохами насмешничать, переходил на чистый испанский. Впрочем, этот его трюк никого не обижал, а вызывал взрыв ответной веселости. Причем почти каждый из обаятельных хинитеро непременно вставлял что-то приятное про СССР. Ну и почему бы за таких лапушек не заплатить десять-двадцать тугриков?

Вера удивлялась его снисходительности.

— Ты же знаешь, что это чистый развод?

— Ну и что? Человек потратил на меня время, старался мне понравиться, рассказал что-то интересное — явно заслужил нормальный гонорар.

Грохочущий кондиционер в номере отеля подвиг заменить его мокрой простыней, которой они укрывались. Кормежка также оставляла желать лучшего. Зато пляж, море, пальмы! — все это тоже было с ними и при них. В конце Вера призналась, что здесь ей понравилось даже больше, чем на Кипре. Он был этому только рад. Накануне отъезда их нашел тот мускулистый мулат, что отвозил их к «тете Аните», и незаметно для Веры и окружающих передал Алексу капсулу с ответной микропленкой, которую уже сам Копылов всунул во флакон с кремом от загара.