Дома его ждал удивительный сюрприз: Вера с пачкой пятитысячных купюр в руке.

— Вот, получила сегодня аванс — пятьдесят тысяч.

— Никак свою почку решила продать?

— Ну Алекс. Ну догадайся.

— Или в приличный публичный дом на работу поступила.

— Я тебя сейчас убью.

— Страшную военную тайну ЦРУ продала.

— Что за убогое воображение! Мне в издательстве аванс дали.

— За твои сказки?

— Почти. — И Вера взахлеб принялась рассказывать, что ее сказки очень похвалили, но не приняли, мол, возможно, потом к ним вернутся. Зато предложили ей написать познавательную детскую книгу и сразу выдали аванс. — Представляешь!! Я вижу человека первый раз, и он мне такие деньжищи просто так выдает!..

— …И в договоре сказано, что ты еще десять книг обязана за это написать.

— Ну нет же, нет! Фома неверующий. — Вера принесла ему свой подписанный с издательством договор.

В договоре действительно речь шла только о составлении одной книги, но при этом ни слова о дополнительных потиражных выплатах.

— Если миллион экземпляров напечатают, то больше этих ста тысяч ты ни копейки не получишь, — определил он скрытый подвох договора.

— Ну и черт с ним. Зато везде будет стоять мое имя. И ты станешь мужем известной писательницы. — Даже в лучшие их любовные минуты ее глаза не светились таким ликованием как сейчас.

По этому случаю они открыли бутылку французкого коньяка и в четыре руки изготовили бутерброды с красной икрой и осетриной — гулять так гулять.

Следующий день был днем отъезда Даниловны в Москву, и Алекс решил забросить всю текучку и выгадать момент, чтобы все же заполучить любимую старосту в свою постель. Всего-то и надо было зазвать их со Стивом в «Бирему», свести с мелкобритами, и пока Стив перед ними фонтанирует своим обаянием, увести Даниловну в отельную пристройку, где ремонт был уже закончен и начата меблировка.

Но не тут-то было. С утра выяснилось, что их со Стивом позвали по каким-то делам в американское консульство, а еще бойфренд выразил желание посмотреть хоть одну питерскую квартиру изнутри: «Как насчет того, чтобы напроситься к вам с Верой в гости». Нет ничего легче — звонок невесте-писательнице, и Вера, поменявшись выходным с коллегой, стала готовить праздничный стол.

Вдруг разрешился и «английский вопрос», Грэйс по-прежнему стояла на 60 баксах, а Алекс — на 75, но позвонил из Хельсинки Маккой и сказал, что эту разницу в 15 тугриков отельеру добавят в его личных роялти. За 5 человек это означало прибавку в 2250 долларов, тем более весомую, что она пролетала мимо бухгалтерии Софочки.

Всё — Грэйс выпорхнула из его кабинета с самым победным видом, да и он сам выдохнул с огромным облегчением, но тут в «Палату № 7» постучалась Люсьен.

— Я беременна, — со скорбным видом сообщила она.

Как ни странно, к чему-либо подобному Алекс был давно готов, проигрывая тренажа ради в уме и такую ситуацию.

— Ну отлично. Поздравляю.

— Это твой ребенок, — добавила она непонятливому нужное уточнение.

— Я так и подумал, — он спокойно смотрел на нее, ожидая продолжения.

— И что теперь?..

— Рожать, а что еще может быть.

— И как?.. А ты? — Она все же чуть сконфузилась от его невозмутимости.

— Постараюсь быть хорошим отцом.

— А… я? Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

— Можно, конечно, и так. Но боюсь, что ты не сможешь быть моей женой.

— Почему?

— Видишь, какую я веду жизнь? Эта жизнь изменениям не подлежит. Если начнешь публично истерить и качать права, мои ребята вывезут тебя на сто первый километр, и я стану вдовым отцом-одиночкой. Как вариант. Подумай.

— Ты сказал, что будешь хорошим отцом. Как это надо понимать?

— Достаточное материальное обеспечение.

— И квартиру купишь?

— Однокомнатную и в новом районе.

— А почему не в центре?

— Чтобы у тебя был стимул к дальнейшему улучшению своих жилищных условий.

— Ну так точно квартиру купишь? — уточнила она.

— После того как ты родишь. И если меня до этого не пристрелят. Сама знаешь кто.

Диалог был проведен на одном дыхании, и ему не в чем было себя упрекнуть, что он сказал что-то не то и не так. Но едва за старшей горничной закрылась дверь, как жуткий депресняк накрыл Алекса. За прошедшие с момента корпоратива три месяца у них с Люсьен было с десяток любовных свиданий. Первые два раза он просто хотел реабилитировать себя за слишком быстрый и неловкий первый интим, а потом уже просто стал отзываться на ее: «Я соскучилась». Встречались они в ее выходные в квартире Люсьен. То, что она жила с родителями, ничему не мешало — те на все лето отбыли на дачу. Сначала благодаря достижениям резиновой промышленности опасаться ничего не приходилось. Потом Люсьен сказала, что все это не то, и стала регулировать их интим с помощью расчета своих циклов. И вот теперь довысчитывалась. Предположения, что ребенок может быть не от него, он не опасался. Его всегда умиляла эта женская хохма повесить на лоха-мужика неродное дитя. Ну хочется даме обладать страшной семейной тайной — да за ради бога! Прокормим детей и своих, и чужих.

Но вот Вера!! Для нее это действительно будет удар! В общем, стало уже не до новых любовных подвигов, захотелось лишь просто немного развеяться, может быть, и хорошо, что с Даниловной снова ничего не сложилось. Позвонил Еве, чтобы в шесть часов они с Жоркой были как штык в Треххатке на отходной с Даниловной. Сам поехал домой на час раньше — проконтролировать, все ли как надо. Вера постаралась на совесть: отменная утка с черносливом, эскалопы с ананасом, три салата, тарталетки с икрой, торт, правда, покупной, но самый дорогой и наивкуснейший. Алекс внес поправки лишь с напитками, помог с сервировкой и подбором музыки.

Прибывшие гости первым делом принялись оценивать интерьер.

— О, у вас своя стиральная машина! — восхитился Стив.

— Это и есть твои скальпы! — отметила Даниловна развешенные головные уборы.

— Для полной лепоты не хватает только мечей и сабель на стенах, — отметил Жорка.

— Маловато комнат, девушке со своим ноутбуком приходится в спальне ютиться, — придралась Ева к компьютерному столику Веры.

— Кстати, у нас сегодня праздник. Моя хозяйка получила вчера аванс за свою первую книгу, — похвастал Копылов, и проводы Даниловны частично превратились в большой бенефис Веры. Два часа из трех расспрашивали только о ее книге.

То, что это был всего лишь детский заказной сборник о русских землепроходцах на Аляске и Калифорнии, нимало не умаляло его ценности. Жорка аж подпрыгивал от восторга: «Вот я удивлю нашего Питера (пятый «бакалавр» был американцем), он наверно и не в курсе, что половина Штатов когда-то была русской колонией». Ева один в один повторила вчерашние слова Веры, что отныне Алекс станет лишь заурядным мужем известной писательницы. Даниловна с поджатыми губами обронила, что в России книги миллионными тиражами не будут уже издаваться никогда. Даже Стив вносил свой вклад в общий ажиотаж, расспрашивая, есть ли у Веры свой литературный агент или еще нет.

Должное было отдано и ее кулинарному мастерству. Весь харч подметали с треском за ушами. С выпивкой справлялись умеренней — Жорка подначил, что Даниловну со Стивом пьяных могут с поезда ссадить — у нас теперь такие порядки. Про сгоревшую дачу, дабы избежать дамского кудахтанья, князьки вообще не упоминали.

На Московский вокзал заморских гостей провожали уже без Веры. Сами проводы получились так себе: на словах все радостно и бойко, а в подтексте: «Не орел ты у меня, не орел!» И Алексу стоило огромного труда, чтобы не рассказать Даниловне о причинах своей неорлиности.