Ло Вэньчжоу достал пачку сигарет и понял, что последнюю отдал Лу Гошэну, а себе оставил лишь помятую упаковку. Он сидел в комнате для допросов, согретый теплом радиатора, на виду у десятков людей, но никак не мог отделаться от ощущения, будто находится на заброшенном кладбище и голыми руками выкапывает прогнивший гроб. Капитан глубоко вздохнул, залпом осушил стакан воды, прочистил горло и продолжил:

– Получается, вы сами подожгли «Лувр» и сделали козлом отпущения полицейского? Как его звали? Когда это произошло?

– Больше десяти лет назад… Четырнадцать, почти пятнадцать. – Лу Гошэн почесал лоб и усмехнулся: – Как его звали, спрашиваете? А я-то откуда знаю?

Ло Вэньчжоу скомкал пачку, покрутил её в руке и посмотрел на камеру, словно хотел переглянуться с ошарашенными зрителями через объектив. Несколько мгновений спустя он вновь принял расслабленную позу и с бесстрастным видом медленно сдвинул крышку гроба:

– Четырнадцать лет назад в отделе уголовного розыска муниципального управления работал Гу Чжао. Он был одним из ведущих следователей по делу «триста двадцать семь» и очень переживал, что позволил тебе сбежать. Узнав, что на месте массовой драки обнаружили твои отпечатки пальцев, Гу Чжао начал копать дальше и в итоге вышел на «Лувр».

В комнате наблюдения поднялся шум.

– Что? Как? Лао Лу, это правда?

– Подождите, Гу Чжао… Помнится, он…

– Что вообще происходит?

– Откуда ему это известно?

Лу Юлян молча стоял, как каменная статуя.

– Но всё закончилось трагедией. Гу Чжао погиб в пожаре, его посмертно обвинили в умышленном убийстве и вымогательстве взяток, а обнаруженные ранее отпечатки пальцев разыскиваемого преступника сочли выдумкой, инструментом шантажа. Этот позорный эпизод до сих пор скрывают.

Лу Гошэн, немного подумав, кивнул:

– Да, похоже на правду.

– Выходит, вы действительно укрывались в «Лувре», а Гу Чжао стал жертвой обстоятельств? Как вы всё провернули?

Преступник, будто смакуя, дважды пробормотал «жертва обстоятельств» и пожал плечами:

– Капитан Ло, я всего лишь мелкая сошка, какой с меня спрос? Не свали они всё на того полицейского, нам бы пришёл конец. Я тогда знатно струхнул.

Сяо Хайян замер в углу комнаты наблюдения, словно облитый кипящей белой краской. В груди осталась выжженная пустота; голоса, образы – всё смешалось в кашу. Он опомнился, когда перед ним уже стоял Фэй Ду. Одной рукой юноша держал его за плечо, прижимая к стене, а другой закрывал рот. В холодных глазах, напоминающих осколки стекла, Сяо Хайян увидел своё жалкое отражение и вдруг забыл, где находится и что должен чувствовать – радость или гнев. В сознании словно выбило пробки, свет погас, и он застыл в оцепенении.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Фэй Ду выпустил его из своей цепкой хватки. В комнате наблюдения царил полумрак. Ошарашенные признанием Лу Гошэна слушатели изнывали от нетерпения. Никто не заметил, как в углу поднялась волна боли и ненависти, способная утопить человека.

Натянутая струна, которая держалась больше десяти лет, лопнула, и на Сяо Хайяна обрушилась лавина воспоминаний. Ему хотелось выть, кричать, разразиться безудержными рыданиями, но он не мог. Неподходящее время, место – неподходящее всё. Фэй Ду, подобно печати, удерживал его душу в бренном теле. Сяо Хайян чувствовал, как моральные страдания перерастают в физические и цунь за цунем разрывают его плоть. Он осатанело уставился на Фэй Ду и почти возненавидел его в этот момент, но тот оставался непоколебим, будто не замечал чужих страданий. Острый взгляд Фэй Ду пронзал насквозь и приковывал к месту гвоздём. Он поднял указательный палец, слегка покачал головой и беззвучно произнёс: «Терпи».

Ло Вэньчжоу сохранял невозмутимость, только выдохнул громче обычного и продолжил:

– Водитель «Улья» Сунь Цзясин, судимый за мошенничество и известный после освобождения как Сунь Син, утверждает, что ты частенько обращался к нему напрямую с просьбами подвезти. Это так?

– Да. Сунь Син трусоват, но сговорчив. Он знал, кто я, поэтому поначалу побаивался, но потом как-то случайно обмолвился, что пошёл на эту работу ради больного ребёнка. А я ведь тоже отец… В общем, слово за слово начали обсуждать детей и потихоньку сблизились. Я помогал ему деньгами, а он взамен возил меня тайком к дочери. Я не приближался к ней, просто смотрел и уходил: не хотел, чтобы она знала.

– Откуда у тебя деньги?

Лу Гошэн стряхнул пепел.

– Я ведь числился электриком в «Улье», мне платили зарплату. Небольшую, примерно каку вас в полиции, только тратить её некуда, а копить не имеет смысла.

– «Улей» содержал вас за просто так?

– Нет. Мы ведь не мелкие воришки: занимаемся серьёзными делами и приносим им реальные деньги.

– Какими делами? Кому «им»?

– Настоящим клиентам. Дела делятся на «живые» и «смертельные». С последних никто не возвращается, поэтому берутся за них только совсем отчаявшиеся. По сути, это напоминает террористов-смертников, о которых говорят в новостях. С той лишь разницей, что они хотят привлечь внимание, а мы, наоборот, делаем всё тихо, чтобы никто ничего не узнал. Допустим, подстроить автомобильную аварию. Участники ДТП между собой не знакомы, оба погибают – всё выглядит как несчастный случай, и дело не идёт дальше дорожного управления. С «живыми» делами всё немного сложнее. Во-первых, их поручают только хорошо известным преступникам. Взять, к примеру, меня: десять лет назад в округе едва бы нашёлся человек, который не слышал об убийствах на автомагистрали триста двадцать семь, – в голосе Лу Гошэна послышались нотки самодовольства. – Во-вторых, на месте преступления обязательно надо оставить следы: сделать так, чтобы полиция сразу связала дело с тобой.

– Зачем?

– Чтобы защитить клиента, разумеется. Когда происходит убийство, вы сразу бежите проверять тех, кому это было выгодно. Наша цель, чтобы уже на следующее утро на первых полосах всех газет красовался заголовок вроде «Преступник в розыске совершил очередное убийство». Таким образом полиция переключает внимание на беглеца, и заказчик может спать спокойно. А нас вы всё равно не поймаете. Тут важно действовать чётко и быстро, поэтому заранее составляется план. Если полиция заподозрит клиента, мы потеряем ценность и станем козлами отпущения[45]. Даже неважно, сколько нам заплатят. По сути, мы просто отдаёмся на волю судьбы. Бодрит, не правда ли?

Получается, что водитель, врезавшийся в машину Чжоу Цзюньмао, выполнял «смертельное» дело по заказу Чжэн Кайфэна. А убийство Фэн Биня стало для Лу Гошэна делом «живым» – если предположить, что Вэй Вэньчуань нанял преступника, следуя «процедуре».

– Кто ваши клиенты? – хмуро спросил капитан.

Лу Гошэн покачал головой:

– Не знаю, какие-то большие шишки. Мы не контактируем с ними напрямую.

Люди описывали Фэй Чэнъюя как дальновидного и расчётливого управленца, но он, словно под гипнозом, инвестировал деньги в заведомо убыточные проекты. Помимо этого, были пожертвования, откаты, фальшивые контракты, отмывание огромных сумм за рубежом… Бизнесмены годами взращивали во тьме монстра и оставались чистыми на бумаге, скрываясь в разы лучше любого, кто решался на обычное заказное убийство.

– Тогда я спрошу о том, что тебе точно известно. – Ло Вэньчжоу постучал по столу, призывая ошарашенного секретаря сосредоточиться. – Лу Гошэн, в ночь убийства Фэн Биня в районе Гулоу в объективы камер попало твоё лицо. С телом подростка обошлись так же, как с телом Лу Юя, третьей жертвы дела «триста двадцать семь». На месте преступления обнаружены твои отпечатки пальцев. Есть что сказать в свою защиту?

– Нет, – без колебаний ответил Лу Гошэн. – Это сделал я.

– Ты был с ним знаком?

– Нет.

– Тогда зачем убил его? Чей это был приказ?

– Раз уж я здесь, то терять мне нечего. Меня нанял Вэй Вэньчуань, сынок крупного босса, имеющего долю в «Улье». Этот паршивец заприметил меня и узнал.

– Вэй Вэньчуань узнал тебя? – удивился Ло Вэньчжоу.

– Ага, остановил меня в служебном коридоре и заявил: «Я в курсе, кто ты, и видел, как ты приехал на корпоративной машине и следил за моей одноклассницей возле школы».

Капитан нахмурился: поразительное совпадение.

– Первой моей мыслью было убить его. – Лу Гошэн усмехнулся. – Но он достал телефон и сказал, что уже отправил куда-то аудиозапись и мою фотографию… Я в этих современных игрушках не разбираюсь. А потом он припечатал, что его отец содержит таких, как мы, и мне лучше не дёргаться, иначе все узнают мой секрет.

– Чего Вэй Вэньчуань хотел?

– Поначалу ничего особенного. Просто время от времени приставал ко мне с расспросами о жертвах, интересовался, что я чувствовал, когда убивал. Любопытно ему, видите ли. Заняться дурню нечем? Я всё не знал, как от него отвязаться, а потом он пришёл ко мне с медицинским заключением и заявил: «Оказывается, Лян Юцзин не дочь попечителя Ляна, а твоё отродье». – Во взгляде Лу Гошэна, до сих пор расслабленного и спокойного, вдруг что-то дрогнуло. – Никто не должен был этого знать. Даже Сунь Син был не в курсе: думал, что у меня зуб на этого Ляна и я слежу за его дочкой, чтобы отомстить. Те люди содержат нас не просто так. Жёны, дети, все, с кем мы хоть как-то связаны, тоже под колпаком. Это касается даже мелких сошек вроде Сунь Сина, что уж говорить о нас. Я не мог допустить, чтобы она стала мишенью. Скажу честно, все эти годы я пытался завести ещё одного наследника, но бабы умные, пьют таблетки, чтобы не залететь от мужика на одну ночь. А постоянная пассия для моих целей не подходила: те люди прознают о ней раньше, чем она успеет забеременеть. В нашей семье никого не осталось. Если дочери не станет, род прервётся.

Даже Ло Вэньчжоу, повидавший за годы работы многое, лишился дара речи. Кровожадный убийца не видел различий между жизнью человека и собаки, не проронил ни слезинки из-за гибели брата, но заботился о Лян Юцзин – дочери, с которой никогда не общался. Лу Гошэн видел в девочке не человека, а дань роду, семейную реликвию: он не знал, что с ней делать, но безусловно ею дорожил. Это так же глубоко засело в сознании преступника, как идея, будто на сетчатке глаза мертвеца остаётся последнее, что он видел.

– Вэй Вэньчуань шантажом заставил тебя убить Фэн Биня.

Лу Гошэн кивнул:

– Он сказал, что кто-то хочет им навредить, показал переписку. Я особо не вникал: какая-то детская возня, устроили проблему на пустом месте. Главное, малец заверил, что, когда дело будет сделано, он организует мне встречу наедине с дочерью.

– За столько лет ты ни разу не попытался с ней познакомиться, а теперь вдруг решил рискнуть жизнью и взялся за частный заказ ради одной встречи? Не боялся, что твоя контора узнает и прихлопнет тебя вместе с дочкой?

В косых глазах отразилось замешательство: вопрос явно застал Лу Гошэна врасплох.

– Значит, это был не частный заказ?.. – догадался по его реакции капитан.

– Частный? Я что, по-вашему, совсем спятил? У пацана была чёрная карта. В «Улье» существует стандартная программа лояльности из трёх уровней: серебряный, золотой и бриллиантовый. Чёрная есть только у настоящих клиентов. На этой карте нет денег, только баллы, которые фиксируют расчёты с компанией. Человек приходит с ней в «Улей», находит координатора, составляется план, и только потом в игру вступаем мы. Пацан пришёл ко мне с чёрной картой и координатором, это было «живое» дело, за которое мне предложили внушительную сумму. С чего бы мне отказываться?

Ло Вэньчжоу примерно уловил суть:

– Получается, время, место и маршрут тебе сообщил координатор? Это он велел убить Фэн Биня и оставить Ся Сяонань в живых?

– Ся Сяонань? – озадаченно переспросил Лу Гошэн, но быстро сообразил, что к чему. – А, вы про ту девчонку с трекером в телефоне? Координатор сказал, что она своя. Понятия не имею, где они её откопали. С виду сопливая трусиха, чуть в штаны не наделала от страха. Я испугался, что она всё запорет, поэтому забрал у неё мобильник.

– Как зовут координатора?

– А13, настоящего имени я не знаю.

Ло Вэньчжоу махнул рукой в сторону камеры, и Тао Жань велел:

– Из «Улья» уже привезли задержанных? Сделайте фото, пусть он опознает, кто из них А13!

Сяо Хайян не мог больше находиться в комнате наблюдения и молча ушёл исполнять приказ.

– Зачем ты приехал в «Мелодию дракона» в Бэйюане? Чтобы увидеть Лян Юцзин?

– Координатор сказал, что, когда дело будет сделано, они отошлют меня подальше. При таком раскладе мы уезжаем из города лет на пять, поэтому я втайне связался с Вэй Вэнь-чуанем и попросил выполнить обещание до моего отъезда. Он согласился, позволил увидеться с дочкой, но взял с меня слово, что я буду молчать. Мол, он сам потом всё ей расскажет.

– Ты не боялся, что тебя узнают в «Мелодии дракона» или заснимут камеры?

– Прошло пятнадцать лет, кто меня помнит? – Лу Гошэн улыбнулся. – Вэй Вэньчуань – сын владельца ресторана, он бы не оставил доказательств нашей встречи. Малец не пальцем деланный, сразу удалил все записи. Хотя подозреваю, что его волновали только записи с камер внутри здания, где засветился он. Про вход и окрестности парнишка мог не подумать, поэтому на всякий случай я вёл себя осторожно. А что, всё-таки прокололся?

Капитан сохранял невозмутимый вид, пока в груди бушевала буря. Вэй Вэньчуань действительно удалил запись встречи с Лу Гошэном. Каким образом человеку Фэй Ду удалось достать полное видео? Почему люди, заявившиеся с проверкой в «Мелодию дракона», так долго отсматривали материалы? Неужели к ним в распоряжение попала версия, отредактированная Вэй Вэньчуанем? Но тогда получается, что видео незаметно подменили дважды!

Ло Вэньчжоу резко встал.

– Эй, капитан Ло, меня ждёт расстрел, верно? – Лу Гошэн развёл руками. – Моя жизнь кончена, но дочь ни в чём не виновата. Она должна знать, кто её отец. Неважно, примет она это или нет. Попросите её как-нибудь меня навестить.

Капитан молча развернулся и покинул комнату для допросов.

Под конец календарного года Яньчэн заметало снегом, и местные жители, подчиняясь инстинкту земледельцев, окончательно теряли желание работать. Школьники ждали каникулы, взрослые – смену календаря и новогоднюю премию. Два громких дела так загрузили городскую администрацию и систему общественной безопасности, что на годовые отчёты не осталось времени.

Шокирующая история об известном предпринимателе Вэй Чжаньхуне, который вместе с сыном нанимал убийц и использовал «Улей» и другие развлекательные заведения для укрытия разыскиваемых преступников, быстро разлетелась по первым полосам всех изданий. Жители города на каждом углу перемывали бизнесмену косточки. Ло Вэньчжоу провёл в дежурке четверо суток, не различая дня и ночи. К приходу Тао Жаня он успел поспать всего пять минут.

– Мы проверили всех людей из «Улья», среди них нет А13, о котором говорил Лу Гошэн.

Капитан, одетый в ватную куртку, достал из-под раскладушки бутылку воды, одним глотком выпил больше половины и плеснул остатки себе в лицо, чтобы взбодриться.

– Вэй Вэньчуань признался, что стащил чёрную карту у отца, – продолжил Тао Жань. – А13 принял её. По мнению парня, координатор догадался, что карта принадлежит не ему, но всё равно помог провернуть дело. Странно, правда? Но вот что удивляет ещё больше: несколько лет назад на узкоспециализированном форуме, посвящённом убийствам, Вэй Вэньчуань познакомился с пользователем под ником «Передай привет Шатову».

У Ло Вэньчжоу задёргался глаз.

– Половина правил, которые он установил в школе, была слизана с романов и фильмов, а вторая придумана вместе с тем человеком. Подробности дела «триста двадцать семь», включая данные о том, что Лу Гошэн прячется в «Улье», Вэй Вэньчуань тоже узнал от него. Мы вычислили по айпи адрес, но квартира была уже пуста.

Капитан закрыл глаза.

– А что с операторами видеонаблюдения в «Мелодии дракона»?

– Как раз собирался об этом рассказать. После инцидента один из них, Ван Цзянь, таинственным образом исчез. Он проработал в «Мелодии дракона» пять лет, и никто даже не заподозрил, что у него поддельные документы.

Ло Вэньчжоу тяжело вздохнул и раздражённо махнул рукой:

– Всё, катись отсюда! Ни одной хорошей новости!

– Есть одна! – Глаза Тао Жаня, покрытые сеточкой лопнувших сосудов, пугающе сверкнули. – Пришли результаты сравнения ДНК Лян Юцзин и Лу Гошэна: они не родственники. У Лу Гошэна крайне низкая подвижность сперматозоидов, вероятность зачатия стремится к нулю. Вэй Вэньчуань признался, что подделал тест на отцовство, чтобы сыграть на чувствах преступника. Разумеется, с Лян Юцзин он ничего не обсуждал. А13 пообещал парню, что после убийства Фэн Биня Лу Гошэн «умрёт естественной смертью» и его тело подбросят полиции для закрытия дела. Каждый из троицы умудрился заключить отдельное тайное соглашение, смех да и только… Мы собираемся тянуть жребий, кто расскажет Лу Гошэну правду. Хочешь поучаствовать?

Капитан рассмеялся:

– Бросьте, пусть это сделает Сяо Хайян. Не отбирайте у парня такую возможность.

– Вторая хорошая новость: наши руководители сегодня провели совещание с вышестоящим начальством. После праздников начнётся пересмотр дела Гу Чжао. – Тао Жань расплылся в улыбке.

– Правда?

– Да. А ты давай топай домой и отдохни как следует. – Товарищ потянул Ло Вэньчжоу с раскладушки. – Третья хорошая новость: тебя снаружи кое-кто ждёт. Видеть вас двоих не могу, столько лет ругались, а теперь вдруг сдружились. Всё, шуруй!

Ло Вэньчжоу резво вскочил на ноги и направился к выходу.

– Эй, казённое имущество верни! Эта куртка – достояние дежурки. Хватит валять дурака, быстро снимай! – Тао Жань шутливо попытался стянуть с него одежду.

– Руки прочь, я только согрелся… – Ло Вэньчжоу демонстративно запахнул ворот. – Хулиган!

Заместитель Тао что-то шепнул ему на ухо. Капитан опешил и сам не заметил, как товарищ стащил с него старую куртку без пуговиц и бросился наутёк.

– Тао Жань, ты вообще за кого? – взревел Ло Вэньчжоу.

Заместитель капитана бежал так, словно от этого зависела его жизнь.

– И тебе счастливого Нового года!