Фэй Ду расчувствовался и потянулся, чтобы похлопать капитана по руке, шаткий стол накренился, и изящная бутылка полетела на пол. Комнату окутал плотный, сладкий аромат вина. Спорщики тотчас опомнились и ринулись устранять беспорядок.

– Ты почему босиком? – спросил капитан, но быстро сообразил, что тапки наверняка слетели, когда он тащил Фэй Ду из прихожей в гостиную. Он неловко кашлянул и, собирая осколки, проворчал: – Отойди… Тебя, негодяя, не жалко, но если порежешься – ещё и кровью мне всё заляпаешь!

Фэй Ду отступил к стене, скрестил руки на груди.

– Я не негодяй, а сын садиста. Что, если у меня поедет крыша, я нашпигую твой телефон и машину жучками, а потом запру в подвале и сожру? Не боишься?

Ло Вэньчжоу аккуратно собрал осколки стекла, замотал их скотчем в безопасный комок и весело усмехнулся:

– Тебя-то? Не задавайся. И вообще, брысь в постель, у тебя завтра трудный день: будешь учиться мыть полы.

В эту ночь Фэй Ду ощущал внутри зияющую пустоту. Казалось, будто раскололся огромный валун, и скрытые под ним годами мысли, как насекомые, бросились на свет. Взлетевший в небо аляповатый горный велосипед, старая игровая приставка, с которой Фэй Ду не расставался с детства, ящик с котёнком, шашлычки с щедрой порцией перца, цветы на могиле матери, бесчисленные перепалки и обмен колкостями… Юноша чувствовал, как воспоминания, нанизанные на тонкую золотую нить, прошивают густой туман памяти и вырисовывают очертания пути, связывающего прошлое и будущее.

У Ло Иго дел было невпроворот: каждую ночь он вставал по три-четыре раза, чтобы совершить обход своих владений и пополнить запасы энергии перекусом. После короткого сна господин кот выскочил в коридор и сразу заметил свет в хозяйской спальне, пробивающийся сквозь приоткрытую дверь. Ло Иго навострил уши и мелкими шажками двинулся на разведку, но на полпути его сманил странный запах из столовой. Принюхиваясь, он настороженно обошёл красную лужицу на полу, затем не удержался и лизнул липкую лапу. Коты и собаки, известные острым обонянием, обычно сторонятся табака и алкоголя, но товарищ Ло Иго, уникальный по сути своей, оказался настоящим пьяницей! Вкус вина пришёлся ему по душе, и он увлечённо продолжил дегустацию.

Внезапно тишину нарушил короткий сдавленный стон. Кот вспомнил о своей миссии и, с трудом приподняв голову, собрался пойти на звук, но не удержал равновесия. Он сделал несколько нетвёрдых шагов, уткнулся лбом в угол дивана и как подкошенный рухнул на пол.

Сочельник случается лишь раз в году и, словно старый фитиль, слишком быстро догорает. Ночь превращала осевший на окнах водяной пар в узоры из кристаллов льда. В подсознании Фэй Ду резвилась неизвестная часть души и путала сон с явью. Внезапно что-то вырвало его из дремоты, сознание качнуло волной, и он открыл глаза. На пороге спальни стоял Ло Вэньчжоу. Увидев, что юноша проснулся, он смутился и прошептал:

– Прости, что разбудил. Я завтра один поеду в управление, а ты отдыхай. Ни к чему вставать со мной в такую рань.

«Так я и поверил, что ты проснёшься…» – подумал Фэй Ду, но не успел съязвить, как его снова утянуло в сон. Там он видел худую женщину. Она сидела за пианино к нему спиной и почти растворялась в ярком солнечном свете из окна, пока пальцы медленно перебирали клавиши, извлекая из инструмента неуверенные звуки.

На следующий день великий капитан Ло оправдал возложенные на него ожидания и, несмотря на ночную браваду, в очередной раз проспал. Будильник на телефоне оказался выключен, а «живой будильник», как назло, молчал. Фэй Ду отнёс похмельного Ло Иго на лежанку, влажными салфетками вытер ему лапы, затем помыл пол, переоделся и теперь листал в телефоне новости. Заметив в дверях капитана, он с подчёркнутым удивлением припомнил ему вчерашний диалог:

– Ты спи, отдыхай! Ни к чему вставать в такую рань!

Ло Вэньчжоу с зубной щёткой во рту показал ему средний палец.

Президент Фэй вдоволь насладился позором самоуверенного хвастуна, а затем безропотно повёз его на работу.

– Кстати, – Ло Вэньчжоу на пассажирском сиденье проглотил последний кусок яичного рулета и взял салфетку, чтобы вытереть руки, – я тут подумал: первый запуск проекта «Альбом» случился тринадцать лет назад – через год после дела Гу Чжао. Может, это как-то связано?

– Если Сяо Хайян не врёт и Гу Чжао действительно погиб, разыскивая Лу Гошэна, то вполне возможно. Судя по фразе «Там был не только Лу Гошэн», он уже вышел на его след и обнаружил других преступников. Скорее всего, «Лувр» был одним из бандитских укрытий.

– Хм, – Ло Вэньчжоу сделал паузу. – Мне ещё кое-что покоя не даёт.

– Что?

– За редким исключением на разведку обычно отправляются парами. Поиск преступника не держится в тайне, это ведь не внутреннее расследование. Если Гу Чжао действительно подставили, то почему только его?

Он никому не сообщил, что собирается в тот день в «Лувр»? Или его предали?

По лицу Ло Вэньчжоу пробежала мрачная тень. Он сменил тему:

– К слову о Сяо Хайяне, я так и не спросил: как ты подкараулил его вчера?

– Я не караулил. У него на поясе висит связка ключей, которая бренчит при каждом шаге. Когда я собирался выйти из туалета, то услышал этот звон, а перед собранием заметил, как Сяо Хайян стряхивал воду с рук при входе в зал. С тех пор прошло не больше десяти минут – вряд ли парень в его возрасте страдает от проблем с мочевым пузырём. Я заподозрил неладное и спрятался в шкафу с моющими средствами.

– В шкафу с моющими средствами? – удивлённо переспросил Ло Вэньчжоу. – А пароль от телефона как узнал?

– Догадался. Как-то раз он разрешил воспользоваться своим компьютером одному из коллег и назвал тот самый пароль, – беззаботно пояснил Фэй Ду. – Сяо Хайян – человек упрямый, с развитым чувством долга. Такие обычно выбирают одно значимое число и ставят его всюду. С Тао Жанем всё проще: думаю, он использует комбинацию из даты рождения, имени или номера телефона. А сяо Цяо чётко разделяет работу и личную жизнь, поэтому на рабочем компьютере пароль – это номер кабинета, жетона или их комбинация, а на личном – какой-то другой…

– А слабо угадать ПИН-код от моей зарплатной карты?.. Эй, ты чего смеёшься?

Фэй Ду бросил на него взгляд:

– Зачем мне ПИН-код от книжной закладки?

Ло Вэньчжоу почувствовал, будто вернулся на поле боя[29]. Нахал, который постоянно обзывал его стариканом и шутил, что ему пора торговать ютяо, после краткого перемирия вновь взялся за оружие!

На улицах царила праздничная атмосфера. Торговцы соревновались в украшении витрин, желая привлечь покупателей. В центре города на каждом шагу алели пуансеттии и надписи «Счастливого Нового года». Из лавок, будто антифон[30], лились песни Jingle Bells и Happy New Year. Дворники ранним утром очистили дороги от наледи, и машина лихо рассекала по городу. Даже работа в выходной, обычно навевающая тоску самим фактом своего наличия, не могла омрачить поездку.

По пути Ло Вэньчжоу обменивался с Фэй Ду остротами. На его губах по-прежнему играла улыбка, когда у входа в офис он заметил супружескую пару средних лет. Лицо женщины покрывали веснушки, голос звучал резко. Хмурый полноватый мужчина с сутулыми плечами молча стоял рядом и сжимал под мышкой потёртый портфель. Судя по одежде, жили они небогато.

– Нет, наша дочь уже всё сказала: ничего не было. Несмышлёные дети распускают сплетни, а школа почему-то пустила дело на самотёк! С нашей девочкой всё в порядке, она никогда не врёт. – Женщина говорила очень быстро и активно размахивала руками. – Товарищ полицейский, нельзя верить всем на слово[31] и без веской причины вызывать людей на допрос. Вы хоть подумали, как это отразится на нашей репутации? Кто не в курсе, может решить, что мы замешаны в преступлении!

– Не могли бы вы привести к нам дочь для беседы?.. – спросил Тао Жань.

– Она уже приходила, зачем её снова сюда тащить? – повысила голос женщина, и её слова разнеслись эхом по коридору. – Она обычная девушка, а не какая-нибудь воровка или разбойница. От стресса аж с температурой слегла! Если с ней что-то случится, кто будет отвечать? Довольно этих разговоров! Где ваше руководство?

Тао Жань открыл было рот, но неловкая фраза застряла в горле. Лан Цяо уловила замешательство товарища и вмешалась:

– Может, всё-таки стоит отвезти девочку в больницу на обследование?..

– Какое обследование? Что вы там обследовать собрались? – Это предложение окончательно привело женщину в ярость. Она упёрлась руками в бока, вытянула шею и, казалось, скоро отрастит клюв, чтобы пробить дыру в черепе Лан Цяо. – Вы что хотите сказать? Зачем очерняете[32] мою дочь?! Вы же тоже девушка! Понимать должны, какие слухи потом пойдут!..

Мужчина с лицом мрачнее тучи потянул жену за руку:

– Сказали: «Нет», значит нет. Хватит на них время тратить, у нас дел по горло. Пошли.

И оба со скоростью ветра унеслись прочь.

Тао Жань устало потёр лицо, подошёл к Ло Вэньчжоу и развёл руками:

– Видал? Все либо посылают адвокатов с претензиями, либо ведут себя вот так.

– Это ведь не родители той девочки, Лян Юцзин, которая заправляет всеми в школе? Как-то не похожи на членов попечительского совета. Кто это?

Тао Жань тяжело вздохнул:

– Родители Ван Сяо.

Капитан озадаченно нахмурился: почему родители пострадавшей шарахаются от полиции пуще обидчиков?

– Мы позвонили Ван Сяо. Она приходить отказалась, а родители категорически отрицают, что над их дочерью издевались. С утра пораньше явились сами и закатили скандал. Лао Ло, если так дальше пойдёт, никаких улик мы не соберём.

Всё произошедшее в «Юйфэнь» при желании можно было легко выдать за мелкие ссоры между учениками. Если бы Ся Сяонань не рассказала, что Ван Сяо заставили ночевать в общежитии мальчиков, управление в принципе не имело бы никаких оснований для проведения расследования. В конце концов, побои никто не снимал, а доказать факт оскорбления невероятно трудно. Даже при наличии прямых улик подросткам максимум светили выговор и воспитательная беседа. Они могли превратить жизнь сверстников в сущий ад, полный страха и унижений, но с точки зрения закона это был всего лишь незначительный инцидент. Дело о групповом сексуальном насилии разваливалось на глазах, так как обидчики по наущению адвокатов дружно хранили молчание, а жертва наотрез отказывалась признавать, что подверглась надругательствам.