Сяо Хайян отступил на два шага и сполз по стене вниз.

– Да, пожар начался в одном из подвальных помещений, – пробормотал он, словно в бреду, – огонь перекинулся на склады с алкоголем, и произошёл взрыв. Почти все, находившиеся на этаже в тот момент, погибли, выжить удалось единицам, и те обгорели так сильно, что мать родная не узнает. Пламя быстро охватило всё здание, пострадало много гостей… Страшная беда!

Его рассказ пробудил в сознании Ло Вэньчжоу смутное воспоминание. Четырнадцать лет назад великий Капитан Китай, ещё страдавший синдромом восьмиклассника, слышал краем уха об этом происшествии. Трагедия по местным меркам казалась сродни теракту одиннадцатого сентября.

– Те события коснулись многих. – Ло Вэньчжоу нахмурился. – Среди жертв даже вроде был кто-то из системы…

– Это был не несчастный случай, – заявил Сяо Хайян. – По рассказам выживших, важная шишка из муниципального управления в тот день пришла вымогать взятку. Управляющий отказал, завязалась драка. Полицейский толкнул работника клуба, тот неудачно ударился головой об угол стола и скончался на месте. Убийца попытался уничтожить труп, но не ожидал, что в крупном элитном клубе противопожарные системы стоят только для вида. Склады с алкоголем тоже были расположены с нарушениями. В результате поджигатель сам погиб в огне.

– Погоди-погоди. – От сбивчивой и быстрой речи, похожей на шкворчание бобов на сковороде, у Ло Вэньчжоу шла кругом голова. Видимо, трудное детство Сяо Хайяна повлияло на развитие навыков общения. – Что ты хочешь этим сказать? Что за «шишка из управления»? Гу Чжао? Какая ещё взятка? Откуда ты это взял? И вообще, мы же говорили о Лу Гошэне, какая тут связь?

– Подробности мне неизвестны. Всё это я услышал из разговоров полицейских, которые приходили с обыском в квартиру дяди Гу. Я только знаю, что он занимался поисками главного подозреваемого по делу «триста двадцать семь» и след привёл его в «Лувр». А детали… Думаете, он стал бы обсуждать их с младшеклассником? В итоге всё перевернулось с ног на голову, и полиция заключила, что «под предлогом розыска преступника Гу Чжао неоднократно вымогал у предпринимателей крупные взятки и по неосторожности убил человека». Нашлись даже свидетели… – голос Сяо Хайяна сорвался на хрип. – Если он и правда вымогал взятки, то разве стал бы жить в нашем… убогом доме, где даже мусор не вывозили? Самой дорогой вещью в его квартире был цветной телевизор – и тот он купил специально для моей игровой приставки!

Ло Вэньчжоу и Фэй Ду стояли по обе стороны от Сяо Хайяна: один у двери, другой в углу. Капитан впервые слышал об этом деле. Старательно скрывая потрясение за маской спокойствия, он обменялся молчаливыми взглядами с Фэй Ду. Всё это подозрительно напоминало дело семьи Чжоу, где все «виновные» погибли, не оставив после себя никаких улик.

Отдел уголовного розыска муниципального управления относился к элите системы общественной безопасности. За чудовищное преступление молодого и перспективного заместителя капитана ответственность должен был понести его непосредственный начальник. Выходит, слухи о том, что Ян Чжэнфэна понизили в должности из-за дисциплинарного взыскания, взялись не на ровном месте. Неудивительно, что он продвигался по карьерной лестнице медленнее своих сверстников – директора Чжана и директора Лу. В пожаре пострадало множество ни в чём не повинных людей, наверняка лао Ян не единственный получил нагоняй: даже администрации города должно было прилететь.

Теперь понятно, почему все детали дела Гу Чжао строго засекретили. Благо в те времена пугающий интернет ещё не пустил корни в Китае, и неприглядная правда, не успев разлететься по стране, оказалась надёжно скрыта под парчовым одеялом.

Ло Вэньчжоу был сыт по горло старыми заплесневелыми делами. Нахмурившись, он долго пытался переварить услышанное, затем наконец спросил:

– И каков был твой план? Рассказать миру, что кто-то укрывает Лу Гошэна, под шумок поднять дело Гу Чжао и заставить управление провести повторное расследование? Раз ты знал такие подробности, то почему не пришёл ко мне раньше?

Сяо Хайян вытянул шею и с холодной усмешкой бросил:

– Потому что знал, что вы и палец о палец не ударите! В лучшем случае вам повезёт, как слепому коту с дохлой мышью: схватите Лу Гошэна и закроете дело. В худшем – он снова сбежит, а вы напишете начальству отчёт «на основании неопровержимых доказательств» и выдадите новый ордер на арест. Итог-то один. Все разговоры о справедливости не больше, чем красивые слова. Вам лишь бы не отсвечивать!

В деле Гу Чжао куча несостыковок, и что? Разве кто-то пытался копнуть глубже?

Капитан, скрестив руки на груди, слушал эту чушь и думал, как время меняет людей. Три года назад в подобной ситуации Ло Вэньчжоу уже давно засучил бы рукава и задал сопляку хорошую трёпку, на которую тот так старательно напрашивался.

– Не надо мне лапшу на уши вешать: мол, вы не такие! – не унимался Сяо Хайян. – Ван Хунлян годами крышевал преступность в районе Хуаши. Волновала ли кого-то судьба невинно погибших девушек или семей, разрушенных наркотиками? Муниципальное управление не вмешивалось! Потому что Ван Хунлян был не дурак: он прекрасно знал, что живёт в «правовом государстве», где защищают интересы только «приличных» людей. Он выбирал жертв среди нищих, трудовых мигрантов, которых и при жизни-то никто не замечал, что уж говорить про смерть! Если бы те события произошли не во время конференции и Хуан Цзинлянь по тупости не напал бы на вас, уважаемый господин Ло, эти мрази до сих пор бы горя не знали! Где вас, «борцов за справедливость», носило всё это время?

Ло Вэньчжоу по-прежнему молчал. Фэй Ду слегка нахмурился.

– У убитого Фэн Биня есть родители, друзья, которые будут обивать пороги и требовать справедливости. Парень из обеспеченной семьи со связями, учился в частной школе, разумеется, вы приложите все силы, чтобы раскрыть дело – это же будет красивая строчка в послужном списке. А что Гу Чжао? Обычный холостяк, из родственников только пожилая мать, и та слегла сразу после трагедии, а вскоре скончалась. Кто станет отстаивать его честь, добиваться для него справедливости? Кто будет помнить о нём?

– Ты… – начал было капитан, но Фэй Ду его перебил.

– Идея предать дело огласке в некотором смысле разумна. Но, во-первых, ты выбрал не тот рупор. «Яньчэн Медиа», по сути, интернет-издание, которое ещё не успело завоевать авторитет на рынке. Они привлекают к себе внимание только за счёт сенсаций и не способны влиять на общественное мнение. Даже если эта новость не затеряется в потоке других сразу, то через неделю о ней точно все забудут: интрижка знаменитости куда интереснее убийства. К тому же по обвинениям в предоставлении ложных сведений о местонахождении преступника и вымогательстве взятки уже вынесен вполне однозначный вердикт. Пара фраз в интернете ничего не изменит.

Сяо Хайян уставился на Фэй Ду сквозь мутную пелену слёз, не понимая, на чьей тот стороне.

– Во-вторых, ты и сам прекрасно понимаешь, что Лу Гошэна кто-то покрывает. Дело Фэн Биня, как бы ужасно это ни звучало, дало нам шанс выйти на тех, кто до сих пор прячется в тени. Что, если, вскрыв старый нарыв, ты спугнёшь хитрого зайца, и он юркнет в одну из своих нор?

Сяо Хайян немного остыл и внимал взвешенным доводам Фэй Ду. Тот продолжил:

– Если бы я помогал прятаться разыскиваемому преступнику и узнал, что вокруг него поднялась такая шумиха, то не задумываясь убил бы Лу Гошэна и подкинул тело полиции, чтобы дело закрыли. Для тех, кто стоит за кулисами, это не станет великой потерей – всё равно что выбросить грязный носок. – Фэй Ду мягко посмотрел на Сяо Хайяна. – Твой нетривиальный подход мог оказаться полезным и даже подарить нам спокойные выходные без переработок. – С каждой фразой лицо Сяо Хайяна бледнело всё сильнее. – А что касается Фэн Биня, то парень сам виноват, что подвернулся убийце под руку: нечего было сбегать из школы и шляться по ночам где попало. Вот только богачи-родители никак не уймутся, заставляют полицию тратить силы и время на расследование, пока всеми забытая настоящая жертва покоится в земле. Просто возмутительно! – Фэй Ду усмехнулся и открыл дверь в коридор. – Если бы заместитель Гу узнал об этом, тоже наверняка пришёл бы в ярость.

– Что за чушь?! – не выдержал Сяо Хайян.

– Думаешь, его бы это не разозлило? Тогда он и в самом деле святой. Но тогда ради кого ты тут устраиваешь сцены? – Фэй Ду приподнял брови, изобразив удивление. – А, я понял. На самом деле ты жалеешь себя, потому что пожертвовал многим, чтобы оправдать его, хранил кучу тайн…

Сяо Хайян лишился дара речи.

– Раз тебя так мучает обида, то, может, лучше всё бросить? В конце концов, Гу Чжао никогда не просил тебя восстанавливать его доброе имя. Если ты продолжишь в том же духе, но не сможешь добиться справедливости, то останешься с чувством вины. Зачем оно тебе?

Фэй Ду стёр с лица нарисованную улыбку, напоследок окинул Сяо Хайяна холодным взглядом и вышел за дверь.

Ло Вэньчжоу повернулся к Сяо Хайяну и добродушно протянул руку:

– Сдай удостоверение и наручники. Ты временно отстранён от службы. Возражения будут?

Ледяные слова Фэй Ду погасили в душе Сяо Хайяна пламя гнева, и на пепелище проклюнулось чувство стыда. Его мысли путались, как у перепуганной косули. «Неужели я злюсь на дядю Гу?» Он словно впервые взглянул правде в глаза и застыл, потрясённый собственной низостью. Несколько мгновений спустя Сяо Хайян молча отдал Ло Вэньчжоу всё, что тот просил, и понуро поплёлся прочь.

Фэй Ду отправился к Ся Сяонань и по пути встретил Лан Цяо.

– Вы уже связались с родителями Лян Юцзин?

Лан Цяо, кивнув, смерила взглядом президента Фэя и звериным чутьём уловила исходящий от него холод.

– Я собираюсь поговорить с Ся Сяонань, не хочешь составить мне компанию? – вежливо предложил Фэй Ду. – Присутствие молодой красивой девушки поможет разрядить обстановку.

– Эм… Угу. – Лан Цяо последовала за ним и осторожно спросила: – Президент Фэй, похолодало. Время разорить семью Ван?[23]

Фэй Ду не понял шутки и с озадаченным видом обернулся:

– Что ещё за семья Ван?

Лан Цяо натянула пальцами кожу возле уголков глаз и безмятежно улыбнулась.

Скрипнула дверь комнаты для допросов. Ся Сяонань быстро взглянула на вошедших и сразу опустила голову.

– Твой одноклассник уже всё нам рассказал, – без лишних вступлений[24] начал Фэй Ду, – про игру в «Охотников» на Рождество.

Девушка, вздрогнув, подняла на него глаза.

– Скажи, чего ты боишься. – Он заметил, как сузились её зрачки и забегал взгляд. – Ся Сяонань, смотри на меня и отвечай. Фэн Бинь мёртв. Можно сказать, он умер за тебя. Другой твой одноклассник мог бы остаться в стороне, но опять же ради тебя поделился с нами подробностями дела. Твой дедушка, прикованный к инвалидному креслу, примчался в управление, не ест и не пьёт – всё ждёт о тебе вестей. Ты так и будешь изображать красивый фонарь на стене или наконец начнёшь говорить правду ради себя и остальных?

Ся Сяонань, которая до сих пор только кричала или молчала, вдруг расплакалась. Фэй Ду терпеливо ждал, пока она успокоится, и десять минут спустя, когда рыдания перешли в единичные всхлипы, продолжил:

– Перед поступлением в «Юйфэнь» одарённые ученики подписывают договор, согласно которому обязуются защищать честь школы на выпускных экзаменах. В противном случае они должны вернуть полученную стипендию, я прав?

Девушка кивнула.

– Получается, ты с самого начала просто пыталась выжить в школе. Обычно будущая жертва «охотников» не знает о своей участи вплоть до начала игры, но в этот раз тебе сообщили заранее. А после Фэн Биня к тебе обратился кто-то другой? Просто кивни или покачай головой.

Ся Сяонань, мгновение поколебавшись, снова кивнула.

– Этот человек обладает гораздо большей властью, чем Фэн Бинь. Он потребовал выдать того, кто по доброте душевной тебя предупредил, а если откажешься, пригрозил выжить из школы, что в том числе означало возврат стипендии. Но денег уже нет: они ушли на лечение дедушки и нужды семьи, поэтому тебе пришлось сдаться.

Девушка вцепилась в край своей одежды.

– Фэн Бинь открылся тебе, предложил сбежать и рассказать всем о диких порядках в школе – по-видимому, он вынашивал этот план уже давно. А ты предала его.

– Он… Он сказал, что просто хочет проучить Фэн Биня… – Тоненький голосок Ся Сяонань звучал как комариный писк. – Я думала, его изобьют или сдадут администрации школы, занесут выговор в личное дело…

– Родители Фэн Биня богаты и влиятельны, они нашли бы способ замять инцидент. У него была куча путей к отступлению, в крайнем случае он мог просто перевестись в другую школу, – спокойно произнёс Фэй Ду. – Но подумай вот о чём: исключение из школы – это далеко не конец света. Жизнь – это череда взлётов и падений, и через пару лет всё может круто измениться. Но, скорее всего, ты больше никогда не встретишь парня, который полюбит тебя так же сильно.

Ся Сяонань снова разрыдалась. Лан Цяо чувствовала, что сама вот-вот заплачет, достала салфетку и протянула школьнице. Та скомкала её и сжала в ладони.

– Он… Он установил программу слежения… на мой телефон…

– Кто «он»? – уточнил Фэй Ду.

Девушка ковыряла ногтем кожу до крови и молчала.

– Не бойся, ты в муниципальном управлении, здесь тебя никто не тронет, – поспешила успокоить её Лан Цяо. – Скажи, кто это был?

Ся Сяонань ревела так, что в любой момент могла лишиться чувств, и упорно мотала головой.

Внезапно Фэй Ду встал из-за стола, снял пальто и набросил на камеру видеонаблюдения. Затем подошёл к школьнице, достал из кармана визитку, положил перед ней и, наклонившись, что-то прошептал на ухо. Ся Сяонань потрясённо подняла на него глаза.

Лан Цяо лишилась дара речи.

Фэй Ду выпрямился и одарил школьницу обезоруживающей улыбкой:

– Ты мне веришь?

Ся Сяонань, всхлипывая, попыталась восстановить дыхание и после долгого молчания наконец пробормотала:

– Это был… Вэй Вэньчуань.