Ся Сяонань спасли, но какую роль она сыграла в убийстве Фэн Биня, ещё предстояло установить.

Что задумал таинственный патрульный? Для чего он проник на территорию комплекса и следил за Ло Вэньчжоу с Фэй Ду? Это пока тоже оставалось загадкой.

На ночном небе ярко светила луна. Нефритовый пруд[10] покрыли ледяные узоры, и небожители, прячась от холода, собрались возле Зеркала влюблённых, чтобы посмотреть на красивую историю любви. Но зеркало подвело и посреди романтической сцены вдруг переключилось на кровавый триллер. Раздосадованные зрители набрали по пригоршне туч и затянули звёздное небо чёрной, как дно закопчённой сковородки, пеленой, после чего уныло разбрелись по своим обителям.

В мире людей тем временем подходила к концу очередная серия драмы и близилась музыка финальных титров. Ло Вэньчжоу распорядился доставить спасённую Ся Сяонань в управление и отправился домой, голодный настолько, что даже воздух вокруг казался разреженным.

Едва он переступил порог, как остро ощутил на себе вселенскую несправедливость. В отличие от его пустого желудка, миска Ло Иго была наполнена едой, а сам бесстыжий котяра после сытного ужина лениво валялся на лежанке с вылизанной до блеска шерстью. Когда открылась входная дверь, он лишь слегка повёл ушами и даже не подумал выйти поприветствовать вошедшего.

Ло Вэньчжоу в очередной раз указали на его место в доме. Как оказалось, прежде господин Ло ежедневно встречал вовсе не его, а ходячий талон на питание. Пока в миске лежал корм, кота ничуть не заботила судьба обслуживающего персонала. Впрочем, капитан и сам не слишком волновался, как там прочие живые существа – главное, чтобы Фэй Ду не захворал. После того как Ся Сяонань сняли с крыши, Ло Вэньчжоу сразу предложил своему подопечному поехать домой, но тот наотрез отказался.

На улице стояла ночь. Ло Вэньчжоу собирался захватить что-нибудь из еды навынос, но юноша так и не соизволил сообщить, чего желает на ужин, и язвительно отзывался[11] о каждом ресторанчике на пути.

– Вот приспичило же поесть домашней еды! У меня даже продуктов толком нет, могу кашу с соленьями приготовить, будешь? С тобой проблем не оберёшься! Хуже Ло Иго, ей-богу, – проворчал капитан, спешно убирая тарелку с промытым рисом в холодильник, после чего приступил к нарезке мяса и столетних яиц[12]. Включив скороварку, он с укором взглянул на Фэй Ду и буркнул: – Ещё и под ногами путаешься, как Ло Иго!

Юноша слонялся по кухне с игровой приставкой в руке, а кот сидел в стороне, наблюдая за мельтешениями двуногих.

Услышав комментарий капитана, оба синхронно уставились на него. Ло Вэньчжоу с полминуты стоически выдерживал эти пристальные взгляды, но потом всё же сдался и отвернулся к разделочной доске.

Фэй Ду гонял на мотоциклах с кучкой пустоголовых мажоров, пьянствовал ночи напролёт, сорил деньгами и балбесничал. На первый взгляд, он жил в своё удовольствие и ни в чём не знал меры, но на деле же был очень сдержан. На публике юноша ловко менял маски и подстраивался под обстоятельства, оставляя истинные эмоции и чувства сокрытыми от любопытных глаз.

Ло Вэньчжоу прильнул к микроскопу и присмотрелся внимательнее. Это могла быть всего лишь иллюзия, но ему показалось, будто Фэй Ду начал постепенно к нему «прилипать» – совсем чуть-чуть, как разваренные зёрна риса друг к другу. Кто знает, возможно, когда Ся Сяонань из раза в раз повторяла фразу «она ненавидела меня», в душе Фэй Ду был вовсе не так спокоен, как казалось со стороны.

По приказу капитана он взял разделочную доску и занялся приготовлением закуски. Купленный в магазине маринованный корень горчицы требовалось нарезать кубиками, смешать с рубленой кинзой и перцем чили, а затем добавить к ним кунжутное масло, устричный соус и специи. На выходе должна была получиться эдакая вариация салата «Тигр»[13], распространённого на северо-востоке Китая.

Фэй Ду всё схватывал на лету и прекрасно справлялся почти с любой новой задачей, но в искусстве владения кухонным ножом так до сих пор и не преуспел. Из раза в раз он долго и тщательно выверял угол наклона лезвия и размеренно стучал по разделочной доске, как метроном для гипноза. Ло Вэньчжоу уже успел приготовить в скороварке кашу с мясом и яйцами и поставить замороженные баоцзы разогреваться на пару, а Фэй Ду только-только управился с корнем горчицы.

Ло Иго высунул голову из-за духовки и с любопытством наблюдал за его стараниями, не решаясь шалить. Капитан скрестил руки на груди и смерил взглядом двух своих господ. Только теперь его душа, застывшая на заснеженной крыше административного корпуса школы, вернулась в бренное тело и в груди распустился цветок умиротворения. Когда Фэй Ду примерился ножом к перцу чили, Ло Вэньчжоу как бы невзначай предложил:

– Давай ты ещё погостишь у меня.

Рука юноши дрогнула, и острое лезвие разрубило перец пополам. Из ни в чём не повинного расчленённого плода вырвалась едкая обида, сравнимая с биологическим оружием. На глазах попавших под удар Фэй Ду и Ло Иго мгновенно выступили слёзы, оба разразились чередой чихов, пока Ло Вэньчжоу, вовремя отскочивший на метр, заходился диким хохотом.

Отсмеявшись, капитан притворился, что забыл про своё предложение, и пошёл за влажными салфетками.

Ранним утром следующего дня Ло Вэньчжоу вызвали в отдел криминалистики. Пришли результаты анализа крови, обнаруженной на рюкзаке Ся Сяонань: она действительно принадлежала Фэн Виню. На внутренней стороне ремня эксперты также обнаружили кровавый отпечаток пальца, который совпал с отпечатком Лу Гошэна в базе.

– Получается, после убийства Фэн Биня Лу Гошэн вытащил Ся Сяонань из мусорного бака, обыскал, забрал деньги и телефон, но вернул рюкзак, – подытожил Тао Жань, прикрывая Лан Цяо: капризная принцесса тайком от его величества спихивала коллегам баоцзы с кинзой. – Но я всё равно уверен, что Ся Сяонань не могла быть его сообщницей. Сами подумайте: это же просто жуть! Даже я ни за что бы не рискнул связаться с таким безжалостным типом, как Лу Гошэн, что уж говорить о хрупкой девчонке!

– И ещё этот подозрительный патрульный, – заговорила Лан Цяо, наконец распрощавшись с ненавистной зеленью. – Сначала я решила, что он в сговоре с Лу Гошэном и прикинулся сотрудником комплекса, чтобы подтереть следы на месте преступления. Но потом подумала: а какой в этом смысл? Лу Гошэн не просто засветил лицо, он даже перчатки перед убийством надеть не удосужился! Опознать его проще простого, к чему беспокоиться о паре капель крови на стене?

Ло Вэньчжоу бросил на подчинённую взгляд, и та непроизвольно втянула голову в плечи. Лан Цяо долго гадала, но так и не смогла понять, чем обидела босса. Попытки проникнуть в его душу неизменно вгоняли девушку в тоску, как перспектива искать иголку на дне морском. На мгновение ей даже показалось, что солнце уже никогда не выйдет из-за туч, и её посетила мысль о смене начальника – красавец президент Фэй, кстати, отлично бы подошёл на эту роль.

– Как там дела у Ся Сяонань?

– Я попробую поговорить с ней чуть позже, – отозвался Тао Жань. – Кстати, я связался с учительницей из «Юйфэнь», она согласилась зайти после уроков. А вот родители беглецов пока не горят желанием вести своих отпрысков к нам. Скорее всего, придётся настойчиво попросить ещё раз.

Когда с чужими детьми случается беда, родители, разумеется, сочувствуют и переживают, но едва ли будут рады, если из-за этого их собственного ребёнка будут каждый день таскать в полицию.

– Понимаю, – вздохнул Ло Вэньчжоу. – Если они откажутся, сами пройдёмся по домам. Но сперва поговорим с Ся Сяонань.

Ся Сяонань напоминала изящный рисунок на бумажном фонарике, способном обратиться в пепел от любого неосторожного движения. Девушка молча взглянула на Тао Жаня и Ло Вэньчжоу и вновь опустила голову, уронив растрёпанные пряди на плечи.

На допросах отъявленных подонков капитан чувствовал себя словно рыба в воде, но, как подступиться к испуганной девушке, не знал и передал инициативу своему заместителю.

– Ся Сяонань? – Он улыбнулся, как добрый учитель, сел напротив и показал удостоверение. – Меня зовут Тао Жань, я работаю в отделе уголовного розыска и хочу задать тебе несколько вопросов.

Девушка даже не подняла головы и продолжила сосредоточенно ковырять ногти.

Час спустя Тао Жань вышел из комнаты для допросов, так ничего и не добившись. Ся Сяонань словно носила на спине невидимую раковину и при любом шорохе мгновенно пряталась внутрь. Тао Жань перепробовал всё: на мягкие уговоры девушка не отвечала, стоило заговорить построже, начинала плакать навзрыд и один раз даже едва не впала в шок. В какой-то момент от безысходности замкапитана выставил за дверь Ло Вэньчжоу, игравшего роль плохого полицейского, но и это не помогло.

За всё время Ся Сяонань лишь трижды кивнула. Первый раз в ответ на вопрос Тао Жаня: «Ты была там, когда убили Фэн Биня?» Во второй – когда Ло Вэньчжоу не выдержал и раздражённо бросил: «Ты вступила в сговор с убийцей? Иначе как он выследил вас в запутанных переулках?» И в третий – когда Тао Жань спросил: «Ты знаешь, кто хотел навредить Фэн Биню?» На этот раз Ся Сяонань впервые дала чёткий ответ: «Я».

Тонкие, словно нити паутины, нервы девушки не выдержали, и в системе случился сбой, как у старого компьютера, зависшего при случайном запуске пасьянса. За что она так невзлюбила Фэн Биня, как познакомилась с Лу Гошэном и куда тот делся после убийства – ничего из этого полицейским узнать не удалось.

Если не брать в расчёт психопатов, люди, замешанные в тяжких преступлениях, как правило, всячески отрицают свою вину. Даже когда отпираться уже не имеет смысла, они всё равно пытаются выставить себя невинными жертвами обстоятельств. Желание переложить ответственность на других свойственно человеку, и очень редко кто-то открыто признаётся в содеянном.

Дедушка Ся Сяонань ждал в коридоре. Когда внучку забрали в муниципальное управление, он наконец сообразил, что что-то не так, расспросил окружающих и, сложив в уме все факты, пришёл в ужас[14]. Едва завидев Тао Жаня и Ло Вэньчжоу, старик растерянно поднялся на ноги, словно нашкодивший школьник. Тао Жань ткнул товарища локтем в бок:

– Иди поговори с ним.

Капитан тут же развернулся и с криком помчался прочь:

– Директор Ли! Ох, директор Ли, я вас полдня ищу. Вы добыли те документы, о которых мы говорили вчера? Они мне срочно нужны!

Тао Жань потрясённо уставился ему в спину.

Вот ублюдок.

Ся Сяонань отказалась сотрудничать с полицией, поэтому дело снова зашло в тупик. В конце тяжёлого и не очень плодотворного рабочего дня следственная группа собралась в конференц-зале для обмена информацией.

– Девочка твердит, что виновата в смерти Фэн Биня, но подробности из неё клещами не вытащишь, – сообщила Лан Цяо, которая тоже попыталась допросить Ся Сяонань, когда та пришла в себя. – Окольными путями я выяснила, что она ничего не знает о криминальном прошлом Лу Гошэна. Стоит упомянуть его имя, и бедняжку бросает в дрожь. Она даже не заметила, как расковыряла себе палец до крови, – это точно не поддельный страх.

– Я только что говорил с учителем Сун. – Тао Жань вошёл в зал с блокнотом в руках. – Она описала Ся Сяонань как умницу и красавицу, очень воспитанную. Сказала, что та ни с кем близко не общается, хотя нравится многим мальчикам в классе. В целом, по её словам, коллектив у них дружный, живут как одна большая семья, ни о какой травле и речи нет.

– Но учителя ведь могут не знать о буллинге? – предположила Лан Цяо.

– Нет, – возразил Сяо Хайян и поправил очки. – Учитель может быть не в курсе мелких ссор, но, когда класс в течение длительного времени гнобит кого-то одного, не заметить сложно. Разве что мы имеем дело со вчерашней выпускницей пединститута. Значит, либо травли действительно не было, либо учительница лжёт.

Досье на Сяо Хайяна лежало у Ло Вэньчжоу на столе, но он пока не успел с ним ознакомиться. Бросив на Очкарика взгляд, капитан спросил:

– Я вроде отправил вас поговорить с учениками?

– Мы всё сделали. – Сяо Хайян открыл блокнот. – Их было шестеро: помимо Фэн Биня и Ся Сяонань, ещё три парня и девушка. Последняя из-за стресса слегла с температурой и от беседы отказалась. Остальные трое хором твердят, что сбежали развеяться, в день убийства находились в мотеле и понятия не имели, что Фэн Бинь и Ся Сяонань ушли куда-то вместе.

Ло Вэньчжоу задумался:

– Помню, среди них был пухленький парнишка Чжан Ифань, он ещё слова без запинки сказать не мог при незнакомцах. Тот тоже ничего нового не поведал?

Сяо Хайян покачал головой.

– А что насчёт подставного патрульного? Есть зацепки? После убийства Лу Гошэн вразвалку покинул место преступления, удалось по камерам отследить, куда он направился?

Несколько измотанных полицейских с досадой покачали головами. Капитан, нахмурившись, встал, накинул куртку и засобирался на выход.

– Босс, ты куда? – окликнула его Лан Цяо.

– Хочу ещё раз поговорить с беглецами. – Ло Вэньчжоу залпом осушил кружку чая. – Потом поеду домой.

Лан Цяо взглянула на часы:

– Но с минуты на минуту придёт контактное лицо из Янь-чэнского университета! Если тебя не будет, кто подпишет бумаги для запроса?

Ло Вэньчжоу раздражённо махнул рукой:

– А мне какое дело?! Ишь какая важная особа, ждать я его должен! В отличие от студентов-бездельников мне есть чем заняться! Пускай завтра приходит.

В этот момент из-за двери послышалось:

– А сегодня уже не найдётся окошка?