Свет. Где-то над ним.

Прекрасный золотистый свет.

Люк потянулся к нему из-под воды. Свет шел от солнца, сиял на поверхности океана плитой мягкого золота.

Люк оттолкнулся ногами, устремившись к нему. Он плыл, преисполненный решимости и сил. На воде покоился темный квадрат – плавучий док. За край дока свисала веревка – не просто веревка, а самый настоящий просмоленный морской канат, облепленный водорослями. Его конец терялся в глубинной темноте под ногами.

Взгляд Люка исследовал эту темноту долгое мгновение. Там, внизу, что-то металось и буйствовало в нескольких дюймах от той границы, где свет тускнел.

Он отвел взгляд. Посмотрел вверх.

Две фигуры выступили на краю темного квадрата. По очертаниям их плеч и рук Люк догадался, что это Эбби и Захария. Сын окунул руку в воду; с кончиков пальцев сорвались и унеслись прочь пузырьки воздуха.

Он устремился к ним всем телом. Легкие горели, но это хорошо, это было даже необходимо. Нужно страдать, чтобы вернуться к тем, кого любишь. Страдание – это забота. Эмоция, превосходящая по силе радость, облегчение и надежду разом, зрела у него в душе; это был как бы сплав этих трех компонентов. Их предельная, усиленная концентрация.

Люк стрелой взмыл вверх. Он был в нескольких мгновениях – в одном ударе сердца – от того, чтобы вырваться на поверхность.

Их лица. Он снова мог вспомнить их лица. Скоро он прикоснется к ним, обнимет обоих – и никогда не оставит их, ни на мгновение. Ни ради чего и ни ради кого.

Его рука рванулась вверх, пальцы жадно вытянулись к поверхности…