Терри то приходила в себя, то снова теряла сознание. Она предпочитала темноту, потому что, когда просыпалась, ее мучили спутанность сознания, боль и тошнота. Она слышала, как приглушенно разговаривали люди у ее кровати. Ей не хватало сил даже на то, чтобы открыть глаза. Она слушала. Мишель, Фрейзер и Лора. А затем она услышала знакомый северный дублинский акцент, смягченный тридцатью годами жизни в Глазго, и поняла, что все будет хорошо. Ее отец.

Наконец она проснулась без желания снова погрузиться в сон. Свет был приглушен, и в палате царила тишина. Вскоре к ней пришел медбрат – молодой мужчина с бритой головой и темно-карими глазами, – чтобы проверить ее показатели:

– Рад, что вы снова с нами, доктор О'Брайен.

– Где я?

– В больнице святого Винсента. Вам сделали серьезную операцию.

– Я хочу пить.

– Я принесу вам воды. Мистер Фергюсон, ваш хирург, будет рад, что вы пришли в себя.

– Сколько я уже здесь?

– Пару дней. Ваши посетители ушли домой на ночь. Вам лучше поспать. За дверью палаты дежурит полицейский. Он проследит, чтобы вас не беспокоили.

Следующим утром хирург объяснил, что нож пронзил легкое и что, хотя ее импровизированная дренажная трубка оказалась эффективной, ей потребовались операция и более профессиональный плевральный дренаж.

Терри потеряла много крови, но остальные раны были относительно поверхностными, а значит, со временем она полностью поправится.

В ее крови обнаружили токсин, но его пока не идентифицировали. Токсикологи рассматривают версию о его растительном происхождении и сейчас работают с австралийскими коллегами.

Она смутно припомнила какую-то духовую трубку в машине Ханта. Тогда она впервые потеряла сознание из-за отправленного дротика.

Терри сидела, пытаясь удержать чашку кофе перевязанными руками, когда Фрейзер заглянул в дверь:

– Ты готова к посетителю?

– Только не смеши меня, а то мне больно, – сказала она, хлопая себя по груди и морщась.

Он сел у ее постели:

– Говорят, ты полностью поправишься.

– В Глазго все рождаются крепкими. А что с Хантом?

– Ты помнишь, что произошло?

У Терри болела голова. У нее проскакивали воспоминания о том, что было, когда она приходила в сознание, но они были размытыми.

– Хант – это Бобби Джойс, да? Он собирался убить меня?

Фрейзер кивнул.

– А Клару он не тронул?

– С ней все в порядке, – заверил Фрейзер, беря ее за руку. – Хант в Бомонтской больнице, и в ближайшем будущем он оттуда не выйдет. Нейрохирургу пришлось удалить из его позвоночника осколок кремня. Бог знает, как тебе удалось вогнать его ему в спину.

– Глазговская люмбальная пункция.

– Что ж, она спасла тебе жизнь. У него частично поврежден спинной мозг. Врачи считают, что он вряд ли снова будет ходить.

– Никогда не говори, что профессия судмедэксперта бесполезна за пределами морга. Мы знаем слабые места. В случаях острой нужды и так далее.

Фрейзер сжал ее руку:

– Как бы то ни было, мы не сможем допросить его какое-то время, но твой друг Кливер охотно с нами сотрудничает. Он знал Бобби, но понятия не имеет о Ханте. Он никак не может это понять. Мне самому трудно это осознать.

– Бобби стал Хантом. Хант – его публичная персона, он сам так говорил. Бобби – его альтер эго. Расщепление личности.

– Лора сказала нам, что это одно из диссоциативных расстройств. Но мы оставим это старшим врачам Центральной психиатрической больницы, – сказал Фрейзер с улыбкой.

– Он признался в убийстве своих сестер, Эйлин и Рейчел… И даже Тины. Возможно, жертв больше. Больше сестер.

– Нам предстоит много работы. Мы проверяем места, где бывал Хант. Даже получили записи с камер видеонаблюдения из Национального музея в бараках Коллинза, где он работал над новой выставкой, и нашли момент, как Рис туда входила.

– Он сказал, что должен был заставить ее замолчать. Она поняла, кто он.

– Оттуда до Фармлейха недалеко. Удобное место, чтобы выбросить тело. Мы нашли ее ноутбук в мастерской. Похоже, это с него больной ублюдок отправлял тебе сообщения.

– Бедная девочка. Бедные женщины. Никто из них этого не заслужил.

– Это правда. Но это еще не все. Мы обнаружили кости в его саду под грибной грядкой, в чем-то похожем на каменные камеры. Мишель сейчас работает с ними. Она говорит, что это цисты, древняя кельтская система захоронения. В них было два целых тела.

– Есть предположения, кому они принадлежат?

– Да, у нас есть подозрения. И еще кое-что.

– Что?

– Хант упоминал Дженни, пока ты была у него?

– Нет.

– Мы изучили содержимое его кабинета в Тринити. Наши технические специалисты просмотрели его ноутбук. Похоже, он состоял в какой-то нездоровой даркнет-группе, члены которой, так сказать, разделяют его интересы. В любом случае, он связывался с кем-то насчет Дженни.

Фрейзер ждал, когда она что-нибудь ответит.

Терри теребила постельное белье и не отводила от него взгляда, когда слезы потекли по ее лицу.

– И? Ты что-то узнал? – спросила она. Ее сердце выпрыгивало из груди.

– Пока нет. Но мы этим занимаемся. Я не мог скрывать это от тебя.

Терри кивнула:

– Спасибо, Джон.

Когда он ушел, она откинулась на подушку и подумала о Ханте и о том, что ей пришлось сделать, чтобы выжить. Она знала, что он был опасен. Это был травмированный мужчина, чьи действия унесли много жизней и разрушили еще больше. Но она ничего не чувствовала.

Терри закрыла глаза и через несколько мгновений крепко уснула.

Ей снилась Дженни.