Прекрасно понимая, что мне дискомфортно, Герман продолжает трахать мой рот дальше, ни на секунду не останавливаясь, чтобы дать мне передышку. Мне срочно нужно брать дело в свои руки, иначе это так и продолжится. Я резко скидываю ладонь Германа со своего затылка и выпускаю член изо рта. Глубоко вдыхаю воздух.

— Тебе следовало посетить курсы минета, раз собралась становиться содержанкой. Ну или хотя бы потренировалась бы на бананах.

Я вскидываю на Германа злой взгляд. Мне хочется вскочить на ноги и влепить ему пощечину. Но тогда наша игра в спонсора и содержанку будет завершена. Я уеду домой, не дождавшись, когда стиральная машина достирает мои вещи. А через пару недель мы встретимся уже в другом качестве. Моя любовь к Герману не пройдет, а вот шанс провести с ним хоть сколько-нибудь времени исчезнет. Я толкаю его рукой в живот, чтобы сел обратно на стул. Герман повинуется и шире раздвигает ноги.

— Ну давай, девочка, удиви меня, — хмыкает.

Теперь это дело принципа. Герман так меня выбесил, что мне хочется заткнуть его за пояс. А именно, сделать ему лучший минет в его жизни. Чтобы потом, когда он узнает, кто я на самом деле, вспоминал мой минет и скулил от того, что это больше не повторится.

Я вытираю лицо от слез и делаю глубокий вдох. Несколько раз провожу ладонью вверх-вниз по мокрому члену. Затем сжимаю головку. В этот момент Герман выдыхает шумно и со свистом. Догадываюсь: ему нравится. Затем склоняюсь к члену и аккуратно берут его в рот. Сначала только головку. Слегка посасываю ее, затем обвожу языком. Действую наугад.

Я хоть и девственница, но не пуританка, так что порно смотрела. Пытаюсь вспомнить, как делали минет там. Но, кажется, там было как раз то, что вначале проделал со мной Герман. Нет, мне так не понравилось. А вот сейчас слегка посасывая, обводя языком, заглатывая то чуть глубже, то чуть меньше, я вдруг понимаю, что начинаю получать удовольствие от процесса. И чем дольше я делаю минет, тем больше удовольствия испытываю. Эмоции разрывают меня. В груди бушует сумасшедший микс чувств. Восторг, трепет, блаженство, экстаз, упоение. В каждой клетке моего тела взрываются маленькие фейерверки.

Герман тяжело дышит. Это лучшее доказательство того, что я все делаю правильно. Он запускает ладони мне в волосы, но больше не давит с силой на затылок, а скорее помогает мне двигать головой. Направляет меня. То чуть ускоряет темп, то замедляет. Я чувствую, как возбуждаюсь. Между ног слегка ноет и появляется влага. Я крепче беру член в руку у основания и заглатываю глубже. Герман издает стон, и я вторю ему. Да, мне определенно хочется стонать. Мое возбуждение усиливается. Оно перемешивается с чувством полнейшего экстаза. У меня как будто крылья за спиной выросли. Я получаю огромное удовольствие от процесса, а осознание, что это именно Герман, заставляет меня почти плакать от счастья. Я запомню сегодняшнюю ночь как лучшую в своей жизни. Как ночь, когда сбылось даже то, о чем я не смела мечтать.

Герман снова стонет. Громко.

— Блядь, охуенно, — и слегка нажимает мне на затылок.

Я ускоряюсь. У меня появляется дикое желание довести Германа до оргазма. Я хочу превзойти всех девушек, которые были у него раньше. Особенно Лену. Вряд ли, конечно, у меня получится. Но я очень-очень постараюсь. При этом у меня самой между ног полный потоп. Смазка выходит из меня и течет вниз по ногам. Я непроизвольно сжимаю бедра.

На секунду выпускаю член изо рта, вожу по нему рукой. Тяжелое дыхание Германа со свистом рассекает воздух. Он на грани. Снова беру в рот. Делаю несколько движений, и чувствую, как рот наполняет густая жидкость. Герман громко стонет. Вдавливает меня в свой пах. Я стараюсь быстро все проглотить. Его тело потряхивает мелкой дрожью, я чувствую это. Когда во рту не остается жидкости, я выпускаю член и перевожу дыхание. С опаской поднимаю на Германа взгляд, ожидая вердикта.

— Для первого раза ты охуенно справилась, — после оргазма он еле ворочает языком. — Теперь я хочу выебать тебя как следует.

Глава 9. Карамель с солью

Герман разворачивает меня к столу и опускает на него. Я утыкаюсь лицом прямо в пачки с долларами. Не думаю, что Герман это специально, но получилось символично. Содержанку трахают лицом в деньги. Я бы даже рассмеялась, но не успеваю, потому что по моей ягодице прилетает звонкий шлепок.

— Охуенная у тебя задница.

Это самый пошлый комплимент, который мне доводилось слышать. Я густо краснею, но Герман не видит моего лица. И поза, в которой я нахожусь, до одури пошлая и развратная. Короткая футболка задралась вверх, белья на мне нет. Я чувствую, как Герман рассматривает меня сзади. Его взгляд почти осязаем. Он обжигает мои голые ягодицы огнем, заставляет кожу покрываться мурашкам. Я пылаю. От стыда, от возбуждения, от желания и от любви к этому жесткому мужчине. Ну почему у меня нет желания сбежать от Германа? Почему я хочу остаться с ним, несмотря ни на что?

Шлепнув меня по ягодицам еще раз, Герман проводит пару раз членом по клитору, а затем резко входит. Это больно. От неожиданности я вскрикиваю. Но Герман не обращает внимания. Сильнее хватает меня за бедра и начинает быстро двигаться. Боль не отступает, но вместе с ней появляются новые ощущения — приятные. Они переплетаются между собой в тугой канат, создавая очень необычный микс чувств. Боль вперемешку с наслаждением. Как карамель с солью.

Я тяжело дышу и хватаюсь пальцами за край острова. Запах свежей краски, исходящий от новеньких купюр, щекочет ноздри. Он напоминает, кто я для Германа. Содержанка без каких-либо прав. И ведет он себя со мной соответствующе — как с вещью, которую купил. Готова поспорить на что угодно: с Леной он таким не был. Я снова испытываю ревность к сводной сестре. И зависть. Герман любил ее, а не просто хотел, как меня. Но я даже на такое согласна. Потому что это максимум, который мне светит с Германом. И то — потому что он не знает, кто я на самом деле. А так Герман ко мне бы на пушечный выстрел не приблизился.

Я отодвигаю в сторону пачки долларов. Сейчас они меня отвлекают, а я хочу сосредоточиться на ощущениях. Герман ни на мгновение не сбавляет темп. Звук быстрых шлепков двух обнаженных тел разлетается по комнате. Герман наматывает мои волосы себе на руку и тянет голову назад. Ни на миг не останавливая движений, склоняется к уху и сбивчиво шепчет:

— Внутри тебя охуенно узко, мокро и горячо. У меня член сейчас взорвется.

От услышанного голова кругом идет. Скажи мне такие слова кто-нибудь другой, я бы провалилась сквозь землю. Но от Германа подобное воспринимается, как настоящий комплимент. Он видит во мне красивую девушку. Он желает меня как девушку.

Герман стонет, я тоже. По телу расходятся приятные вибрации. Боль не отступила, но новые ощущения затмили ее. Низ живота пронизывает сладкими стрелами. Мне хочется больше таких ощущений. Хочется, чтобы они не кончались. Я знаю: они неминуемо приведут меня к высшей точке наслаждения. Но не сегодня, а в другой день, когда мне не будет мешать боль.

С громким стоном Герман вытаскивает член и кончает мне на ягодицы. Теплая жидкость ручейками стекает вниз по коже и быстро застывает. Воздух снова наполнился кисло-пряным ароматом мужского семени.

— Это был просто отвал башки, — падает рядом руками на стол.

Я тоже крепко держусь за остров, потому что ноги подкашиваются.

— У меня были приятные ощущения, но я не кончила, — шумно дышу. — Мешала боль.

— Сочувствую.

Ложь. Он не сочувствует. Ему плевать на мои чувства и ощущения. В сексе с содержанкой Герман думает только о себе.

— Сходи в душ и приходи в мою комнату, — командует. — Жду тебя.

Глава 10. Талант

Под струями душа я стою очень долго. К Герману не тороплюсь. Сейчас все приятные ощущения испарились, между ног осталась только боль. Герман, очевидно, собирается продолжать дальше, но я точно не смогу. Поэтому мне нужно быть хитрее. Доставить ему удовольствие без проникновения в меня. Когда тянуть время дольше становится невозможным, выхожу из душевой кабины, тщательно вытираюсь, затем беру маленькое полотенце у раковины и протираю им запотевшее зеркало. Смотрю на себя. Пытаюсь отыскать изменения. Внешне я не изменилась. У меня те же голубые глаза и светлые волосы, что до встречи с Германом. Такое же лицо и такое же тело. Но внутренне я себя ощущаю совершенно иначе. Словно одна эта ночь разделили мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Больше ничего не будет как прежде. Я больше не буду как прежде. Пожалуй, только одно останется неизменным: моя любовь к Герману. За сегодняшнюю ночь она не только не угасла, а наоборот стала в разы больше. Дорвавшись до своей мечты, я, словно ребенок, который получил желаемую конфету, хочу еще и еще. И то, что конфета оказалась не такой сладкой, как я представляла, не умаляет моего желания съесть ее еще.

Я открываю подряд все ящики гостевой ванной, пока не нахожу то, что ищу, — лосьон для тела. Какое счастье, что он здесь есть. Футболка Германа испачкана его спермой, поэтому я не надеваю ее. Оставляю валяться на керамогранитном полу. Беру с полки чистое полотенце и заворачиваюсь в него. Когда вхожу в спальню Германа, он лежит на кровати в одних боксерах. Он смотрит на меня из-под полуопущенных век. Выглядит уставшим и сонным. Так-то за окном глубокая ночь. Это я на адреналине, потому и сна ни в одном глазу. А у Германа еще рабочий день был. Совещания, встречи... Компания моего папы занимается производством металлопродукции, и Герман курирует в ней вопросы внешней торговли. А именно экспорт нашей продукции за рубеж. Хотя, наверное, не совсем правильно говорить, что это компания моего папы. У Германа двадцать пять процентов акций, а это блокирующий пакет. Контрольный пакет акций, — пятьдесят процентов — конечно, у отца. Но Герман, владея блокирующим пакетом, на собрании акционеров может не пропустить любое решение, которое ему не понравится. Остальные двадцать пять процентов акций поделены между другими мелкими инвесторами.

Я залезаю на кровать и сажусь аккуратненько возле Германа. Он молча глядит на меня, ничего не говорит. В комнате царит приятный полумрак. Он скрывает мое смущение.

— Ты выглядишь уставшим и напряженным, — провожу рукой по его прессу.

У меня аж пальцы покалывает от того, что я прикасаюсь к обнаженной коже Германа. Это что-то невероятное — я могу трогать его, сколько хочу. Внутри меня скачет от радости восемнадцатилетняя Вероника, которая тайком следила за жизнью Германа по соцсетям Лены.

— Хочешь, я расслаблю тебя?

Герман тихо смеётся, все так же не сводя с меня глаз.

— А ты быстро схватываешь.

— В школе я была отличницей.

Герман разочарованно цокает.

— Такой талант пропадает.

— Почему пропадает? Может, я как раз нашла своему таланту нужное применение.

— Быть содержанкой? — скептично.

Вот не любит он за что-то содержанок. Я склоняюсь к уху Германа и шепчу:

— Дарить удовольствие. И не кому-нибудь, а именно тебе. — Отстраняюсь обратно. — Перевернись на живот.

Герман пару секунд медлит, а затем послушно переворачивается. Я сажусь на его ягодицы и выдавливают на спину лосьон. Начинаю плавными аккуратными движениями делать массаж.

Глава 11. Хочу тебя

У Германа сильная спина с хорошо проработанными мышцами. В будние он ходит в спортзал, а по выходным играет в футбол. Я знаю об этом из соцсетей Лены. Я с огромным удовольствием вожу ладонями по спине Германа, чувствуя силу и мощь, исходящие от этого мужчины. Я не профессиональная массажистка, но по дыханию Германа и едва слышным стонам понимаю: ему нравится. Это придает мне уверенности в себе.

Я чувствую, как сама постепенно возбуждаюсь. Однако даже речи быть не может о том, чтобы заняться с Германом сексом. Мне все еще больно. И это странно — как можно возбуждаться через боль? Разве это нормально? Может, со мной что-то не так? Но я скорее признаюсь Герману, кто я на самом деле, чем еще раз позволю сегодня его члену в меня войти. Может быть, завтра, если боль утихнет. При условии, что у нас будет завтра.

— Переворачивайся обратно, — говорю, когда заканчиваю со спиной.

Герман перекатывается на спину. Его член стоит так сильно, что, кажется, может порвать боксеры. Я выдавливаю лосьон на живот и принимаюсь растирать. Герман чуть приподнимается на локте и цепляет пальцем край полотенца на мне. Оно тут же падает на кровать. Его взору открывается моя грудь.

Мышцы Германа каменеют под моими ладонями. Он неотрывно наблюдает за мной, заставляя волноваться. Мне непривычно, что он так на меня смотрит — как на девушку, которая ему нравится и которую он хочет. Давным-давно он смотрел на меня совсем иначе, и это создает в моей голове диссонанс.

— Меня смущает твой взгляд, — все-таки говорю это вслух и закусываю губу.

— Ты красивая. На тебя хочется смотреть. — Он проводит рукой по моей груди и животу. — У тебя безупречная фигура.

Мое сердце срывается с тросов и летит в пропасть. Я совершенно точно попала в параллельную вселенную‚ где у Германа Ленца есть ко мне интерес как к женщине. Я склоняюсь к нему и целую грудную клетку. Перекидываю ногу и сажусь сверху. Полотенце осталось на кровати, поэтому я полностью обнажена. Иду поцелуями ниже, захожу на кубики пресса. Просто трогать и целовать Германа — это больше, чем оргазм. Лена могла делать это каждый день. Интересно, она ценила близость с Германом, когда была его женой, так, как ценю ее сейчас я?

Этой ночью Герман мой. Неважно, что будет завтра. Сегодня я намерена наслаждаться каждой минутой рядом с мужчиной всей моей жизни. Я целую и глажу его тело: грудь, живот, шею, плечи. Вдыхаю запах его кожи, чтобы запомнить. Герман пахнет чем-то морским и терпким. А еще силой и мужеством. Трусь щекой о его колючую щеку, нежусь пальцами в его слегка отросших кудрявых волосах. Напоследок касаюсь его губ. Герман размыкает рот, позволяя моему языку скользнуть внутрь. Я зажмуриваюсь от наслаждения. Остается только замурлыкать, как кошка. Сейчас я целую Германа, как в моих мечтах: нежно и сладко. Прижимаюсь своей грудью к его груди. Он кладет ладони мне на талию, затем смыкает их на спине, прижимает меня к себе. Я в кольце его рук. Единственная преграда между нами — ткань боксеров. Я силой заставляю себя оторваться от губ Германа. Его глаза снова почернели от похоти.