Райан не был уверен, что это было, что в конечном итоге преследовало его или что это вообще могло быть, но он знал: в одно мгновение он стоял там физически невредимым, в следующее мгновение был парализован на земле, как и старик, схватившись за живот. Вокруг него суетились приземистые фигуры. Что-то вспороло ему живот, и теперь те же самые фигуры жадно вытаскивали его внутренности из раны, препираясь.

- Дай мне селезенку, дай мне селезенку! - настаивал один.

- Чур, мне кишечник, - объявил другой. Еще больше злых голосов затрепетало вокруг, когда Райан просто вздрогнул на месте. Они с ликованием разбирали его, добывая человеческие кишки, как ненасытные сборщики хлопка. Двое дрались за то, что, должно быть, было его тонким кишечником: "Отпусти, отпусти! Он мой!" и "Нет, не твой! Отдай его мне, ублюдок!" Это было перетягивание каната.

- Эй, приятель, - прошептал ему еще один нечеловеческий голос. - Мы продадим твои кишки Антропоманту. Они хорошо платят за человеческие кишки. Они используют их, чтобы читать будущее, а затем посылают гонцов, чтобы сообщить о результатах Люциферу. Спасибо за сотрудничество, приятель...

Несмотря на непонимание, для офицера Райана это было почти все. Выпотрошенный, он лежал, умирая, кровь свободно сочилась из его ужасной раны. Неужели в крови копошатся клещи? Все произошло так быстро, что он даже не успел ничего подумать. Когтистая рука вытащила из кармана пачку денег - за крэк, которые он получил от Датча, но тут он услышал гортанное шипение. "Это не адские твари! Черт! Что мне делать с этим дерьмом? Подтереть им задницу?" Шаги затихли вдали.

Затем Райана утащил кто-то... ну, не совсем понятно кто. На самом деле это была женщина-Гуль, гладкая в своей мускатного цвета коже, нежная и даже сладострастная, с дерзкой грудью, похожей на твердый фрукт на ребристой груди. Она посмотрела на него сверкающими, размером с бильярдный шар, турмалиновыми глазами и нахмурилась.

- Я бы съела тебя сама, но за твое мясо я получу больше денег на мясокомбинате.

Райан все еще не понимал. В реальном мире да и в этом жутком кошмаре, казалось, никого не волнует ничего, кроме денег.

С залива налетел порыв ветра, выдувая огромные дыры в ядовитом дыму, и последним, что осталось в памяти Райана, был вид центра Даннеллтона: городская площадь, городская ратуша, причудливые кафе и бистро, магазин "Шелл" и немецкий бар, где он выпил не одну кружку Битбургера. Теперь он весь тлел, а за ним стояли мрачные серые небоскребы, которые, казалось, наклонялись то в одну, то в другую сторону под самыми странными углами.

Это была большая проблема.

В центре Даннеллтона не было небоскребов.

2

Уолтер вынул маленькие миндально-коричневые таблетки. Нет, он не совершал самоубийство - для этого он купил дробовик, красивый новенький помповый Ремингтон-870. Таблетки представляли собой фумарат железа - обычную добавку к железу - потому что Уолтер, по словам врача, к которому его направил Колин, страдал легкой анемией. Это можно было понять, просто взглянув на него. Его рыжие волосы и без того светлый цвет лица, казалось, резко подчеркивали его стереотипную бледность студента-задрота, никогда не выходящего на солнце, даже живя в гребаной Флориде. Восемнадцатилетний и тощий, как Икабод Крейн. Веснушки. И ноль самооценки. Не имело значения, что у него был самый высокий IQ среди всех, включая старших профессоров, в Университете Южной Флориды. Его любовь была единственным, что имело значение, и именно поэтому он собирался убить себя.

Уолтеру Грею не нужно было жить в общежитии в Моракис-холле; его брат Колин поселил бы его в роскошной квартире прямо на берегу, если бы он этого хотел, но Уолтер знал, что ему нужно лучше приспособиться к обществу. Он хотел встречаться с людьми, быть частью "тусовки", заводить друзей и тусоваться. Поначалу ничего из этого не получалось; Уолтер был чудаком во всех смыслах этого слова и, следовательно, объектом всех розыгрышей, какие только могли придумать студенты колледжа. Собачье дерьмо в кроссовках, ящерицы-анолы на чизбургерах в столовой, острый соус в спортивном ремне, шарики с водой, полные патокой, упавшие ему на голову из окон общежития, когда он возвращался с занятий. Однажды ночью кто-то из парней на его этаже заклеил его учебники по физике, как раз когда Колин вошел посмотреть, как идут дела. Колин выглядел слабаком точно так же, как и Уолтер, но Колину было на это наплевать. Когда ты мультимиллионер, тебя это не волнует.

- Эй, придурки, - сказал Колин виновникам мучений Уолтера той ночью. - Любой, кто свяжется с моим братом, получит пинок под зад.

Один из студентов бросил вызов хрупкому телосложению Колина:

- От кого? От тебя?

- Нет, не от меня, - ответил Колин. - От них. - Затем Колин жестом указал на других джентльменов, которые только что вошли в комнату вслед за ним: четыре внушительно выглядящих байкеров из местной мотоциклетной банды под названием "Декапитаторы Сент-Пита". Один из них быстро пробил дыру в стене, как по команде. Затем другой с треском открыл десятидюймовый клинок. На лезвии ножа была ржавчина или засохшая кровь?

- Уолтер - наш друг, - сказал он умудренному опытом студенту голосом, опаленным многолетним пьянством. - Если ты когда-нибудь причинишь ему неприятности, - байкер усмехнулся сквозь черные зубы, - я отрежу тебе член и заставлю твою мамашу отсосать его.

Видите ли, Колин просто нанял байкеров, чтобы доказать свою точку зрения - заплатил им довольно хорошо - и он нанял бы их снова, если бы потребовались более серьезные услуги. Хотя они еще ни разу не требовались.

Но к тому времени, когда Уолтер понял, что его вряд ли кто-нибудь примет в обществе, он встретил Кэндис.

"Девушка всех моих давних мечтаний", - с тоской подумал он сейчас, с любовью в сердце и ружьем 12-го калибра в руке.

Да, Кэндис.

Адриатически-голубые глаза, длинные светлые волосы ниже талии, рост пять футов с половиной. Красивая, как одна из тех моделей бикини в журнале Hot rod. Кэндис изучала общие науки и в свои двадцать шесть лет могла похвастаться тем, что была самой старшей второкурсницей в настоящее время. Родители отправили ее в университет, чтобы помочь ей найти свои истинные способности и не допустить ее развращения - ее физического тела - из своего особняка в Норт-Хэмптоне, штат Нью-Йорк, на пляже. По правде говоря, ее таланты были скорее гуманитарными, чем академическими, что мог подтвердить практически любой спортсмен-мужчина в университете и, черт возьми, почти каждый инструктор-мужчина. На самом деле она знала, что если бы действительно приложила усилия, то, вероятно, смогла бы добиться более быстрого окончания школы, но ее мнение было таково: к чему такая спешка? Несмотря на то, что Кэндис существовала как воплощение всех сексистских клише, она была вполне довольна этим. Ей это нравилось.

И Уолтер любил ее. Он искренне верил в любовь с первого взгляда, потому что чем еще могут быть эти чувства, как не любовью? Он понял, что любит ее, с того самого момента, как впервые увидел в студенческом холле, где она смотрела повторы "Голливудских квадратов", вместо того чтобы делать домашнее задание. Уолтер пил Маунтин Дью и пролистывал главу о молекулярном владении цезием и его связи с низкоионизационными энергетическими полями. Это было проще простого. Когда он поднял глаза, то увидел, что самая красивая девушка, которую он когда-либо видел в свои восемнадцать лет, сидит за тем же столом, прямо напротив него. Она улыбнулась ему - это была грустная улыбка, но все же улыбка - а потом откинула со лба прядь блестящих светлых волос и сказала:

- Привет.

У Уолтера чуть не случился припадок, когда она сказала ему это единственное простое слово. Он мгновенно вспотел, его даже затрясло, и когда он открыл рот, чтобы ответить на ее приветствие, из него вырвалось что-то вроде:

- Э-э-э...

- Меня зовут Кэндис, - сказала она потом. - А тебя как?

- У-у-у-у... - наконец выдавил он. - Уолтер.

Она почесала в затылке и вытащила блокнот на спирали.

- Черт возьми, у меня есть тест на дом, он должен быть на следующем уроке, и я просто не могу выучить! Разве математика не полная хрень?

- Это... это... это единственная количественная философия, - выплюнул Уолтер. - Математика - это смысл жизни.

Она хихикнула. Это было самое милое хихиканье, которое он когда-либо слышал.

- Ты много знаешь о математике, Уолтер?

- Д-д-да...

- Я просто никак не могу выучить, черт возьми. Разница между теорией чисел и теорией множеств.

Вот он, Уолтер, шанс доказать этой белокурой богине, что он нечто большее, чем просто болтун. Он мог бы помочь ей, не так ли? Ее вопрос остановил его; в его голове что-то щелкнуло, как выключатель.

- Теория чисел - это наука о целых числах и о том, как натуральные числа соотносятся друг с другом. Теория множеств - это наука о взаимосвязи совокупностей чисел как основных систем счисления.

Еще одна улыбка, от которой Уолтеру захотелось растаять.

- Ты такой умный! Не мог бы ты сказать это немного медленнее, чтобы я могла записать?

Мгновенная уверенность. Они связаны друг с другом общими интересами! Уолтер протянул руку, взял ее блокнот и начал записывать необходимые определения, и это было только начало.

То есть начало слишком типичной формы эксплуатации: обычный случай, когда пышногрудая блондинка использует яйцеголового. Весь следующий семестр Кэндис эксплуатировала бедного Уолтера ради того, чего у него было гораздо больше, чем у нее: мозги. Уолтер делал ей домашнее задание по математике и готовил к экзаменам, которые уже сдал. В свою очередь, Кэндис ходила с ним в такие места, где ее, скорее всего, не увидит никто из знакомых, и держала его за руку. Она любила Графство и Вестерн; Уолтер возил ее на концерты в одном из лимузинов Колина, и она любила большие толстые кровавые бифштексы, поэтому он водил ее в лучшие стейк-хаусы Тампы. После этого она всегда шептала ему всякие милые пустяки. Она сразу же поймала его на крючок, а бедный Уолтер был слишком наивен, чтобы даже заподозрить, что его используют. Нет, этого не может быть! Кэндис любит его! Она ему так и сказала!

Даже Колин предупреждал его:

- Приятель, она халявщица, типичная блондинка. Единственная причина, по которой она вообще учится в универе, заключается в том, что ее родители сказали ей, что если она не получит диплом, то потеряет трастовый фонд. Она использует тебя для выполнения своих гребаных заданий.

- Это не так! Она любит меня! - Взорвался Уолтер, возмущенный таким цинизмом. - Ты просто ревнуешь, потому что она встречается не с тобой.

Колин закурил сигарету и пренебрежительно махнул рукой.

- Мне было бы наплевать на эту пустоголовую шлюшку. Она же спортсменка, Уолтер. Ей не нравятся яйцеголовые, как ты. Она встречается с футбольной командой - со всей гребаной футбольной командой.

- Заткнись!

- Уолтер, не будь идиотом. Не позволяй ей пускать тебе пыль в глаза. Она не из тех девушек, в которых можно влюбиться. Я имею в виду, если у тебя с ней все в порядке, отлично. Будь реалистом и посмотри на это с другой стороны - она трахает тебя в обмен на то, что ты делаешь ей математику.

Теперь лицо Уолтера почти соответствовало ярко-рыжим волосам.

- Это все неправда! Она моя девушка! Или, по крайней мере, скоро будет. Сейчас мы вроде как... по-дружески общаемся, но это может измениться в любое время. - Теперь Уолтер ухмыльнулся, что выглядело нелепо на его свекольно-красном лице. - Она сказала, что любит меня.

Колин только закатил глаза, пораженный наивностью брата.

- Она обманывает тебя, братец. Такие девушки, как она, постоянно так поступают с такими парнями, как ты. Она знает, что без тебя завалит матан. Она тебя дурачит. - Колин раздраженно выплюнул дым в воздух. - Ну, она красотка, я не могу этого отрицать, и, по крайней мере, ты с ней ладишь. Я имею в виду... верно? Пожалуйста, не говори мне, что ты делаешь всю эту работу за нее и даже не трахаешь ее.

- Конечно, трахаю, - солгал Уолтер. - Ты что, за идиота меня принимаешь? - По правде говоря, было несколько случаев, когда Кэндис перебрала с Bud Lights и действительно отвела Уолтера обратно в общежитие, чтобы немного поразвлечься. Благотворительный трах; Уолтер много сделал для нее, и что такое еще один трах, особенно после всей футбольной, баскетбольной, лакросс- и футбольной команд, плюс команда по борьбе - все весовые категории? Кэндис могла быть очень милосердной, когда была достаточно пьяна. Но знаете что?

Уолтер не смог поднять свой член.

Даже в мужественном восемнадцатилетнем возрасте, когда его оседлало живое воплощение женской красоты. Кран Уолтера не поднялся. Она, конечно, ласково утешала его утешительными словами, вроде "о, милый, не волнуйся, это иногда случается или "ты просто нервничаешь, вот и все". Уолтер действительно очень нервничал. Это был его первый раз, черт бы его побрал. Если Бог действительно существует, то он очень смеялся. Уолтер хотел потерять свою девственность, как и любой другой девственник, и потерять ее с девушкой своей мечты было бы еще лучше. Но, увы, все, что он получил в ту ночь, это сон.

- Итак, - упрекнул его Колин. - Ты не трахаешь ее.

- Заткнись! - Крикнул в ответ Уолтер.

- Ты делаешь всю эту работу за нее, а она даже не дает тебе.

- Замолчи!

Какой был смысл? Колин ничего не понимал в любви. У него были все женщины, которых он хотел, и все они были танцовщицами в местном стриптиз-клубе. Колин выглядел таким же занудой, как и Уолтер, но единственная разница между ними заключалась в том, что именно Колин, а не Уолтер выиграл сто миллионов долларов в государственной лотерее.

Тем временем его любовь к ней росла, как и время, которое он проводил, выполняя ее задания и готовя ее к экзаменам. Уолтер в своем восемнадцатилетнем романтическом идеализме верил, что у него зарождаются отношения. А те парни, с которыми он ее видел? Спортсмены, парни в спортивных куртках, футболисты, которые выглядели больше, чем большинство компактных автомобилей? Они были просто ее друзьями. Конечно, у девушек есть друзья-мужчины. В этом нет ничего плохого. То, что они были противоположного пола, еще не означало, что между ними что-то происходит. Верно?