— Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

— Так, мужчина, сделайте два шага назад.

— Что⁈

— Я говорю, социальную дистанцию держим.

— Э-э-э…

— Где маска, я вас спрашиваю?

— Какая ещё маска, это театр!

— И что?

— Как меня зрители узнают?

— На маске можно написать. «Мавр, Отелло, страшный», и всё будет понятно, не вижу проблем.

— Вы вообще кто?

— У меня написано.

— «Марина, младший реквизитор». Эй! Тут Дездемона должна быть.

— Она опаздывает, я за неё. Слушайте, что это у вас?

— Где?

— Лицо всё чёрное.

— Ну я же мавр.

— Вы знаете, что это не политкорректно? Афроамериканцев долгие годы угнетали…

— Девушка, очнитесь! Это грим! Мы не в Америке, а на сцене Театра драмы города Воркуты. Здесь угнетали кого угодно, только не негров.

— И что? Мы должны проявить солидарность…

— Вот смотрите: я надел маску, перчатки. И сейчас буду вас душить.

— Меня нельзя душить — я феминистка! Это маскулинное доминирование!

— Мне можно — я сексуальное меньшинство.

— Это еще какое?

— У меня полгода уже девушки нет. Я, так сказать, в меньшинстве…

— А ну, ушли все со сцены!

Из-за кулис выскочил режиссер.

— Двадцать минут до начала! Что вы тут устроили⁈ Почему реквизит не разложен, Марина? А вы кто такой?

«Мавр» потупился.

— Курьер. Суши заказывали?

— Я сейчас сам всех задушу! А ну, кыш со сцены!

Уже вечером, после спектакля, курьер встретил Марину у служебного входа.

— Извини, я просто пошутить хотел.

— У тебя получилось, «мавр», блин. Знаешь, как мне влетело?

— Вот, в качестве извинений, — он протянул ей коробку конфет.

— А у тебя правда девушки нет?

— Угу.

— Тогда пригласи меня куда-нибудь.

— Ты же феминистка⁈

— А что делать, от вас же решительности не дождёшься. Приходится самой…

И всё у них было хорошо. Но это уже совершенно другая история.