— Вот я и спрашиваю: кому здесь хорошо?

Помидор обвёл суровым взглядом обитателей холодильника.

— Кто здесь счастливо живёт? Признавайтесь.

— Он! — полупустой пакет с майонезом ткнул пальцем в батон. — Ходит счастливый, улыбается.

— У меня просто характер лёгкий, — оправдывался батон, — а так ничего хорошего. Порежут меня на бутерброды, и всё.

— Яйцам! — взвизгнуло киви. — Сидят на персональной полочке на дверце, рожи корчат. Зазнались и не разговаривают! Мне говорят: «Мы с волосатыми панками не общаемся».

— У них каждый завтрак потери, — вступился за яйца баклажан, — это картошке хорошо…

— Чё мы-то? — хором отозвались картофелины. — Вы на молоко посмотрите. Или на йогурт.

— А ещё яйца говорят, что они элита, раз на дверце живут, — не унималось киви.

— Да мы поняли, — шикнули на него все.

— На сыр посмотрите! Он даже плесенью покрылся от старости, так давно здесь живёт.

— Неправда! — сыр свесился с верхней полки. — Меня таким уже из магазина принесли.

— Горчице хорошо, — вмешалась капуста, — стоит барыней в углу, достают её редко, едят по чуть-чуть.

— Зато я горькая, — всхлипнула горчица, — на меня жалуются все, никто внимание не обращает…

— Яйца! Они нас всех обзывают малокалорийными! — снова влезло киви.

— Да мы поняли уже, помолчи.

— Вот холодцу хорошо. Разлёгся в тарелочке, с хреном дружит, а с нами не разговаривает.

— Он стеснительный просто, боится всего. Посмотрите, как от страха дрожит.

— Колбасе! Лежит вся такая деловая, верёвочкой машет.

— Не трогать колбасу, — влезли толпой сосиски, — её, между прочим, на кружочки режут. Вы на кетчуп посмотрите: каждый вечер на прогулки ходит, орясина.

— Это мне хорошо? — возмутился кетчуп. — А вас когда-нибудь по попе били? Почему, говорят, не льёшься? И бац ладонью по донышку!

— Давайте им морду набьём!

— Кому?

— Яйцам!

— Киви, замолкни ты уже. Все поняли, что ты яйца не любишь.

— Тихо!

Помидор постучал ложечкой по кетчупу, призывая всех к порядку.

— Давайте всё-таки решим, кому здесь жить хорошо.

— Яйцам!

— Киви, ещё одно слово, мы тебя к картошке отправим.

— Эй, вы! — с самой верхней полки на дверце раздался громкий голос. — Чего вы разорались?

— Выясняем, кому в холодильнике жить хорошо.

— Ну мне, — ухмыльнулся голос, — ещё вопросы есть?

— А ты кто? — хором спросили продукты.

— Яйцо⁈ — ахнуло киви.

— Таблетки мы, — хмыкнули сверху.

— А какие?

— Ну… Мы не знаем, название уже стёрлось.

— Значит, вас выкинут, когда заметят, — со знанием дела заявила рыбная консерва, — будут порядок наводить и выкинут.

— Да прям ща, — голос глумливо хихикнул, — у нас годность до две тысячи тридцатого года. Оставят, как всегда, на всякий случай. Кто действующие таблетки выкидывать будет?

— Это точно, — вздохнула горчица, — в прошлый раз так и было.

— А вы зачем выясняли, кому хорошо? — поинтересовались таблетки.

— Да побить хотели, — помидор скорчил страшную гримасу, — чтобы не зазнавались.

— А-а-а, — таблетки заржали, — ну попробуйте. Доберитесь сначала.

Но на всякий случай спрятались глубже на полке.

— Давайте яйца побьём! — снова влезло киви. — Я давно говорю, что они мутные личности!

Но побили на этот раз само киви. Потому что достало всех своими яйцами!