Зал заседаний «Воронцов Групп»

Воздух в зале заседаний на сорок пятом этаже небоскреба был густым и холодным, несмотря на работающую систему климат-контроля. За длинным полированным столом из темного дерева сидели люди, составлявшие костяк империи Воронцовых.

Седовласые, в дорогих костюмах, с лицами, которые привыкли выражать не эмоции, а вес принимаемых решений. Это была старая гвардия – те, кто строил этот бизнес вместе с Дмитрием Воронцовым.

Артур сидел во главе стола, в кресле своего отца. Он пытался выглядеть уверенно, даже нахально, но его выдавали мелочи: слишком часто поправляемый галстук, нервное постукивание пальцами по столешнице, бегающий взгляд, который он никак не мог сфокусировать.

— Итак, господа, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и властно. — Я собрал вас, чтобы положить конец этим… нелепым слухам. Аудит, инициированный Петром Марковичем, — он бросил быстрый, злой взгляд на Сомова, — не выявил ничего критического. Обычные рабочие моменты. Так что предлагаю закрыть эту тему и перейти к обсуждению нашего нового, перспективного проекта «Горизонт».

Он говорил, но его никто не слушал. Все взгляды были обращены на Петра Сомова, сидевшего по правую руку от него.

Сомов медленно, с достоинством, поднялся. Он не стал повышать голос. Его сила была в спокойствии.

— Прости, Артур, но я не могу с тобой согласиться, — тихо, но отчетливо произнес он. — Аудит выявил не «рабочие моменты», а целую серию рискованных, экономически необоснованных решений, которые поставили компанию под угрозу.

Он положил на стол несколько папок.

— Вот, например, контракт с подрядчиком по проекту «Горизонт». Цены завышены на тридцать процентов по сравнению с рыночными. Сроки нереальны. Это не бизнес, Артур. Это авантюра, которая может стоить нам всего.

— Это новые, инновационные технологии! — взвился Артур. — Вы, старики, просто не понимаете! Вы застряли в прошлом!

— Возможно, — невозмутимо согласился Сомов. — Но мы, по крайней-мере, умеем считать деньги. И отличать инновации от банального отмывания средств.

В этот момент слово взял Кирилл Самойлов, сидевший в дальнем конце стола. Его неожиданное появление на совете стало для Артура еще одним ударом.

— Я могу подтвердить слова Петра Марковича, — спокойно сказал Кирилл. — Будучи финансовым директором, я неоднократно предупреждал Артура Дмитриевича о рисках, связанных с этим проектом. Но мои доводы были проигнорированы. Более того, на меня оказывалось давление с целью одобрения сомнительных транзакций. Именно поэтому я и был вынужден подать в отставку.

Лицо Артура стало багровым.

— Предатель! — прошипел он. — Ты все врешь! Волков тебя купил!

Зал загудел. Обвинение было слишком серьезным.

— Нет, Артур, — снова заговорил Сомов, и его голос стал жестче. — Тебя предал не Кирилл. Тебя предала твоя собственная жадность и самонадеянность. И знаешь, кто первый это понял? Твой отец.

Сомов достал из последней папки несколько листов. Ксерокопии.

— Мне очень жаль, что приходится это делать. Но у меня не осталось другого выбора. Это – копии страниц из личного дневника Дмитрия Сергеевича. Я получил их от человека, которому он доверял.

Он начал читать. Медленно, отчетливо, так, чтобы каждое слово било в цель.

— «…Сегодня Артур снова меня разочаровал. В нем нет стержня, нет хватки. Только гонор и желание пускать пыль в глаза. Он не удержит компанию. Он ее разрушит…»

— «…Говорил с Сомовым. Умный, надежный человек. Старой закалки. Может быть, стоит передать дела ему? Он, по крайней-мере, сохранит то, что я строил всю жизнь…»

— «…Мне страшно за будущее. Мой сын – слабак. Он не Воронцов. Он просто тень моего имени…»

В зале стояла мертвая тишина. Артур сидел, вцепившись в подлокотники кресла. Его лицо было белым, как полотно. Он смотрел на Сомова, и в его глазах стоял ужас. Это был не просто провал. Это было публичное отречение. Отказ собственного отца.

— Это… это фальшивка! — закричал он, вскакивая на ноги. — Ложь! Вы все… вы все в сговоре! Вы хотите отнять у меня то, что принадлежит мне по праву!

Он потерял контроль. Он кричал, брызгал слюной, обвинял всех в предательстве. Он был жалок. И все это видели.

Сомов дождался, пока он выдохнется.

— Я ставлю на голосование вопрос о выражении недоверия генеральному директору Артуру Дмитриевичу Воронцову и его отстранении от должности.

Он сел. Один за другим члены совета директоров поднимали руки.

«За». «За». «За». Единогласно.

Артур смотрел на них, и в его глазах больше не было ярости. Только пустота. Он медленно опустился в кресло. Сломленный. Уничтоженный. Он проиграл.

Сомов подошел к нему.

— Уходи, Артур, — тихо сказал он. — Просто уходи.

Артур медленно поднялся. Не глядя ни на кого, он пошел к выходу. Когда он проходил мимо бывших соратников своего отца, они отводили глаза. Никто не сказал ему ни слова.

Дверь за ним закрылась.

Мат поставлен. Король был свергнут.