В доме я сразу вхожу в роль радушного хозяина. Предлагаю Кам сесть на диван и наливаю ей бокал белого вина. Она протестует, говорит, что не надо ее обслуживать, что она может мне помочь, а я отвечаю, что сам всем займусь. Она дарит мне улыбку, довольную, хоть и слегка удивленную. Я готовлю сырную тарелку, чипсы и колбаски. Если закрыть глаза, я как будто вернулся в мой кондоминиум в квартале Сен-Рош, в пору наших мексиканских вечеров с Кам, пива «Дос Эквис» и желаний, которые мы едва сдерживали. Удерживали. В пору рождающейся любви. Я улыбаюсь этому воспоминанию. Кам замечает:

– О чем ты думаешь?

– О том, как у нас все началось. Помнишь наши мексиканские вечера?

– Помню ли я? Ты все время пытался ненароком меня соблазнить, это было так тонко, и сексуально, и забавно. Нельзя же быть таким провокатором.

– В эту игру играли двое. Признаюсь, я пару раз чуть не лопнул.

Я похлопываю по самой мужественной части моей персоны, и Кам звонко хохочет.

– Черт, Макс.

– А что? Это правда.

– Надо бы повторить.

– Это самое или мексиканские вечера?

– То и другое. Ты дурак.

– Я знаю, красавица. Будь я проклят, знаю.

Я невольно заговорил серьезным тоном. Кам отпивает большой глоток вина, словно собираясь с духом.

– Ладно, может, объяснишь мне все это?

– Что – все?

– Ну, домик, импровизированные каникулы, все.

– Парень не имеет права захотеть провести время со своей девушкой?

– Парень имеет право. Но девушка-то может задать вопрос?

Я заканчиваю нарезать хлеб и ставлю еду на низкий столик. Сажусь рядом с ней, наливаю себе вина. Она смотрит на меня с видом, который хорошо мне знаком. Как в пору наших маленьких праздников, когда мы исподволь оценивали друг друга, прикидывая, подходящий ли момент рискнуть. Теперь мы зашли гораздо дальше, и Кам просит меня:

– Поговори со мной, Макс.

– Для этого я и привез тебя сюда.

Она смотрит на меня большими растерянными глазами. Между нами повисло что-то странное, мы близки, но напряжены.

– Я скучаю, Кам. Но не знаю, как вернуться назад.

Ее глаза вспыхивают и тут же мрачнеют. Я не понимаю этой реакции. Она переспрашивает:

– Ты действительно этого хочешь?

– Вернуться назад?

– Да.

Хороший вопрос. В последнее время я все чаще вспоминаю мою прежнюю жизнь в Квебеке, непыльную работенку, мой кондоминиум, наши вечера, когда мы с Кам часами болтали на диване, наш бесконечный смех и бурный секс. В то же время за этой завесой ностальгии я понимаю, что у меня и тогда были свои тараканы. Я чувствовал, что никуда не двигаюсь в профессии, боялся, что Кам добьется успеха в жизни, а я так и останусь ничтожеством. Даже тогда не все было хорошо. Поэтому я отвечаю:

– Нет, вообще-то я не хочу возвращаться назад. Потому что это значило бы зачеркнуть много прекрасного, пережитого с тех пор с тобой. И большой опыт благодаря моей работе с Эриком. В сущности, я не столько хочу вернуться к тому же, что было у нас в Квебеке, сколько найти верный способ двигаться вперед, нам вместе. Вот только я чувствую себя зажатым в угол…

– Чем зажатым, Макс?

– Решениями, которые я должен принять. Своими страхами. Шестеренками механизма.

– Это много. И не очень внятно…

Я вздыхаю. Я-то думал подойти к главному исподволь, постепенно, но понимаю, что нет больше ни времени, ни желания прибегать к недомолвкам и туманным вопросам. Я как будто бросаюсь в холодную воду.

– Эрик предложил мне работу в Торонто.

– Блин.

Она смотрит на меня в шоке. Потом подносит к губам бокал и осушает его залпом. Глубоко выдохнув, смотрит мне прямо в глаза:

– Ясно. Расскажи подробней. Я готова.