Утром Лиза открыла глаза и некоторое время пялилась в залитый солнцем потолок, пытаясь осознать, кто она и где. Потом рывком села – раз так светло, то она наверняка проспала работу. Хорошо хоть школа наконец закончилась, а то всю эту неделю она ходила туда через пень-колоду. Удивительно, что классная ещё не нажаловалась маме из-за годовых отметок. А может, уже? И стоит ей вылезти из кровати, как грядёт очередной скандал? Лиза тяжело вздохнула – последнее время самым спокойным и безопасным местом была её кровать, особенно если накрыться с головой одеялом. Но, к сожалению, ей всё же придётся покинуть своё гнёздышко и погрузиться в пучину бесконечных проблем.

Лиза с трудом сползла с постели. Сбитые колени и растерзанные руки ныли и зудели, а на пальцы было страшно смотреть – чёрной каёмке под ногтями позавидовали бы даже бездомные. Она долго стояла в ванне под потоком обжигающей воды, пытаясь смыть с себя не столько столетнюю каменную пыль, сколько усталость и пережитый вчера ужас. Лиза мысленно уговаривала себя поторопиться, но это было выше её сил. Вытащила себя из кровати – и на том спасибо.

Вернувшись в комнату, она напялила самый удобный, пусть и застиранный, спортивный костюм, чтобы хоть таким образом поддержать себя. Как там говорят психологи – наполняйте жизнь приятными мелочами, заботьтесь о себе? Ну вот, она и заботится, как может.

Лиза хотела незаметно прошмыгнуть к выходу, обойдя стороной кухню, где мама гремела посудой. Но мама услышала крадущиеся Лизины шаги и крикнула в коридор:

– Котёнок, ты уже встала? А я сырники сделала. Твои любимые.

Котёнок? Так мама не называла Лизу уже лет сто. Да и на сырники у неё вечно не хватало рук и времени. В их семье на завтрак обходились хлопьями и бутербродами. Может, что-то случилось? Что-то плохое? Неужели с папой?

Лиза всё-таки заглянула на кухню. Мама стояла у плиты и переворачивала лопаткой аппетитные творожные кругляши с румяной корочкой. Запах стоял просто волшебный! У Лизы сразу заурчало в животе.

– Доброе утро! – Мама обернулась к Лизе и улыбнулась. – Ты чего так рано? Могла бы ещё поспать. Сегодня же воскресенье.

А ведь и правда! Лиза совсем потерялась во времени. Сегодня, оказывается, у неё выходной! Одно важное дело всё-таки оставалось, и лучше было его не откладывать. Но это не значило, что ради него Лиза должна была отказаться от маминых сырников.

Лиза села за стол, расчистив для себя место от маминых учебников. Её взгляд случайно зацепился за одну из книг с неприметной чёрной обложкой – «Леонард Эйлер. Его жизнь и научная деятельность». Ну ничего себе!

– Ма… – протянула Лиза. – А кто этот Леонард Эйлер?

Мама удивлённо посмотрела на дочь:

– С каких это пор ты интересуешься наукой? Неужели решила пойти по нашим с папой стопам? Дать почитать?

– Ма! Не начинай!

– Ну я же шучу, Лизунчик. Леонард Эйлер – это математик, автор более восьмидесяти пяти научных работ. Он ещё решил математическую задачу, которая называется Задачей о кёнигсбергских мостах…

– Ясно, спасибо! – перебила Лиза маму. – А он где сейчас живёт?

– Лиза, он жил в восемнадцатом веке.

М-да. Но Лиза даже не удивилась. Она уже и без того поняла, что в Теневом городе обитают не совсем живые. И что это такое место, у которого мало общего с реальностью. Ведь именно там, на балу Магистра, она видела этого самого Эйлера.

– А Томас Манн – тоже математик?

– Нет, он писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе.

– И тоже давно умер?

– Угу! Надо бы нам, Лиза, всё же больше внимания уделять твоему образованию.

Мама хмыкнула и положила Лизе добавку. Пока дочь доедала пятый или шестой по счёту сырник, мама всё так же с улыбкой смотрела на неё.

А потом сказала:

– Хотела сделать тебе сюрприз. Но больше не могу молчать: на следующей неделе папа возвращается из командировки. И потом он уйдёт в отпуск на целый месяц! Правда же, хорошая новость?

Эта новость была не просто хорошей – она была потрясающей! Лиза очень сильно соскучилась по папе. А поскольку он почти всё время был за рулём и не любил отвлекаться от дороги, они даже созванивались редко.

Лиза будто начала оттаивать. Напряжение в мышцах спины исчезло, в висках перестало громко пульсировать. От приятной тяжести в животе снова стало клонить в сон. И даже когда мама легонько приобняла Лизу, та от неё не отпрянула.

– Может, испечём для папы его любимый торт «Наполеон»?

Лиза молча кивнула, не прекращая жевать.

– Тогда посидишь с Лукой, пока я быстренько сбегаю в магазин? Куплю ещё муки, и масло нужно для крема… – В голосе мамы слышалась неуверенность, будто она ждала, что сейчас ей вот-вот откажут, да ещё нагрубят в ответ. – Всего на часок, пожалуйста, – поспешно добавила она.

Лиза чуть не подавилась очередным куском. Чувства были противоречивые. С одной стороны, ей ужасно не хотелось оставаться с Лукой. Да и не затеяла ли мама сырники специально для того, чтобы умаслить Лизу? С другой стороны, как же она затерроризировала маму, что та унижается перед дочкой и словно попрошайничает?! Лизе стало стыдно. Ведь мама просила не для себя, она хотела приготовить сюрприз папе.

– Не-а, сейчас не могу, – осторожно сказала Лиза.

Из мамы словно стали выкачивать воздух, как из надувной куклы – поникли плечи, сжалась шея, присогнулись колени. Уголки рта тоже опустились. Даже морщины появились, хотя Лизина мама всегда выглядела очень молодо.

– Ладно, – кивнула мама.

– Мне надо кое-куда сбегать. Но я быстро – одна нога здесь, другая – там, – продолжила Лиза, пока мама окончательно не сдулась. – А потом я посижу с Лукой. Или можно я лучше погуляю с ним?

– Конечно можно! – распрямила плечи мама. И все морщины мгновенно исчезли, словно их, как паутину, смахнули рукой.

Лиза невольно залюбовалась мамой – всё-таки она у неё очень красивая. Лиза не отказалась бы быть на неё похожей, хотя бы внешне.