Почти в 13 тысячах километров от Индии, в самом сердце Кремниевой долины, специалист по неотложной медицине с гарвардским дипломом Зиад Обермейер, который сегодня исследует искусственный интеллект в Калифорнийском университете в Беркли, пытается внести свою скромную лепту в борьбу с несправедливостью.

В 2012 году, когда Зиад работал врачом-резидентом в одной из самых престижных больниц Бостона, ему не приходилось беспокоиться о ресурсах. Однако, будучи, по собственному выражению, «немного неумелым» резидентом в отделении неотложной помощи больницы Бригама, Зиад обнаружил, что фатальные ошибки порой совершают даже врачи, располагающие лучшими ресурсами в мире. Его удручало то, как серьезно и часто каждый день ошибаются медицинские специалисты.

«Ошибок бывает множество, особенно в отделении неотложной помощи, – говорит он, – и они очень болезненны. Там работаешь по десять-двенадцать часов в день. За это время ты осматриваешь двадцать, тридцать, иногда даже сорок пациентов и постоянно принимаешь решения. Например, такие: у этого человека сердечный приступ? Стоит ли сделать анализ? Что с ним случится, если я отправлю его домой?»

Людям сложно решать задачи со множеством переменных. В отделениях неотложной помощи врачи постоянно перебирают в голове огромное количество вариантов, часто располагая лишь неполными, беспорядочными и труднодоступными данными{77}. При этом они должны очень точно оценивать риски для жизни человека. Качество таких оценок зависит от конкретного врача – его подготовки, опыта, даже настроения. Этот процесс нельзя назвать ни объективным, ни тщательно выверенным.

Зиад десять лет изучал ошибки, совершаемые его коллегами, и опубликовал исследование, в котором проанализировал, как врачи принимают решения – в частности, при диагностике инфаркта миокарда{78}. Используя данные из больницы, где он работал, – о 246 265 обращениях в отделение неотложной помощи в 2010–2015 годах с отметками о проведенных анализах, назначенном лечении и исходе болезни, – он показал, что врачи проводят слишком много анализов для людей, у которых вероятность инфаркта невелика и для которых от анализов мало толку, но вместе с тем проводят недостаточно анализов для пациентов из групп риска, в результате чего у них недопустимо часто наблюдаются неблагоприятные исходы, включая инфаркт и даже смерть. Результаты исследования указывали на «систематические ошибки в суждениях» врачей, отчасти из-за их слишком упрощенной когнитивной модели оценки риска.

Вдобавок Зиад своими глазами видел, как больницы работают без опытных специалистов. После того как он прошел резидентуру в Бостоне, один приятель спросил у него, не хочет ли он временно поработать в отделении неотложной помощи медицинского центра «Тсехотсой» в Форт-Дефайенсе в Аризоне. Эта больница обслуживала необычный район, поскольку находилась на просторных равнинах резервации Навахо-Нейшен на границе штатов Аризона и Нью-Мексико. Ее пациентами в основном становились представители коренного народа навахо. Зиад год проработал там единственным специалистом по неотложной медицине.

Красота североамериканской пустыни, изрезанной глубокими каньонами и усыпанной каменистыми утесами, омрачалась серьезными социальными проблемами: в регионе наблюдался чрезвычайно высокий уровень преступности, алкоголизма, аварий на дорогах, депрессий и самоубийств, особенно среди молодежи{79}. Работу в «Тсехотсое» Зиад сравнивал со ссылкой на прекрасный, но безрадостный остров. «Там сталкиваешься с такими дилеммами, о которых и не думал в Бостоне, – говорит он. – Поскольку медицинский центр стоит на отшибе, а ландшафт суров, там приходится принимать мучительные решения».

Как и Чинчпада, этот городок отчаянно нуждался в базовых вещах: опытных врачах, оборудовании для спасения жизней и социальной помощи. Например, в больнице навахо было небольшое отделение интенсивной терапии, однако не было ни хирурга-специалиста, ни лаборатории катетеризации для лечения инфаркта. Если симптомы пациента указывали на сердечный приступ, врачам приходилось вызывать санитарную авиацию из Альбукерке или Флагстаффа в трех часах пути от медицинского центра. При этом, как отметил Зиад, если прогноз для пациента был хороший, его не спешили отправлять в далекую больницу, где он остался бы один вдали от близких, не зная, как потом вернуться домой.

Любое решение могло стать вопросом жизни и смерти. Часто Зиаду казалось, что должен существовать более объективный и последовательный способ принимать эти решения, не опираясь лишь на мнение отдельных врачей. Он полагал, что ответом может стать искусственный интеллект.