В небольшой деревушке Чинчпада, расположенной примерно в ста пятидесяти километрах от западного побережья Индии, стоял солнечный декабрьский день, и доктор Ашита Сингх единственная из врачей дежурила в местной больнице. Она пыталась понять, что не так с четырнадцатилетней Парвати, которую утром привезли на мотоцикле из деревни в трех часах пути отсюда. Она была в тяжелом состоянии: в груди у нее зияла рана, она весила не больше пятилетнего ребенка и не могла сама переворачиваться в кровати. Ашита сделала рентген, чтобы проверить, нет ли у Парвати признаков туберкулеза, который бушевал в том регионе. Но очевидного затемнения, характерного для зараженных туберкулезом легких, на снимках не оказалось. И все же Ашита подозревала, что виной всему проклятая бактерия, которая убила уже немало ее пациентов. В тот момент Ашита уже не в первый раз пожалела, что в этой маленькой больнице ей совершенно не с кем посоветоваться.

Ветви розовой бугенвиллеи нависали над краснокирпичным забором Чинчпадской христианской больницы, делая больницу нарядной, как на картинке. Внутри на крашеных деревянных скамейках сидели многочисленные пациенты, которые проделали многочасовой путь, чтобы показаться врачу: одни пришли пешком, другихпривезли на мотоциклах, третьи добирались на гужевых повозках и на автобусах. Кроме Ашиты, в больнице работало семь младших врачей, но среди них не было радиолога.

Ашита и ее муж Дипак, единственный хирург на всю округу, перевелись в эту крошечную миссионерскую больницу с синими стенами, почти двадцать лет проработав в индийских деревнях в составе католической благотворительной организации Emmanuel Trust. Больница находится в округе Нандурбар – группе отдаленных племенных деревень в плодородной долине на западе Индии. К северу от Нандурбара высится горный хребет Сатпура, из-за которого округ практически отрезан от индийской железнодорожной сети. Добраться до него можно лишь по нескольким дорогам и шоссе, а потому его жителям непросто обратиться за помощью к медицинским специалистам из других районов Индии.

Большинство пациентов Ашиты, включая Парвати, составляют адиваси – представители коренных народов, в основном из племени бхилов, одного из старейших в Южной Азии племенных сообществ. Главным образом бхилы занимаются земледелием и выращивают кукурузу, пшено, сахарный тростник, лук и чеснок. Они используют автохтонные сорта и обрабатывают поля дикого риса, чечевицы и ячменя пестицидами домашнего производства. Бхилы уважают и почитают стихии, которые питают их жизнь: джал, джамин и джангал – воду, землю и лес.

Основная часть населения Нандурбара живет в нищете, работая у землевладельцев сезонно. В апреле, в начале посевной, семьи рабочих-мигрантов, в одной из которых и родилась Парвати, покидают свои дома в деревнях и разбивают временные палатки на полях сахарного тростника или строят однокомнатные глинобитные хижины без окон, чтобы жить прямо там, где работают целыми днями.

В 2014 году на два миллиона человек в Нандурбаре было около 58 медицинских пунктов – отделений системы общественного здравоохранения, которые, по сути, представляют собой клиники, где базовую медицинскую помощь пациентам оказывает один-единственный врач{70}. Во многих медпунктах вообще нет врачей, а сами здания постепенно разрушаются. Самых бедных пациентов их здоровые родственники приносят в эти захудалые хижины на самодельных носилках из простыней и бамбука, которые местные называют «бамбулансами» (от англ. bamboo – «бамбук» и ambulance – «скорая помощь»).

Бхилы страдают от специфических медицинских проблем, которые часто усугубляются перенаселением и нищетой: в частности, от недоедания, алкоголизма и туберкулеза – чрезвычайно заразного заболевания, которое прекрасно распространяется в душных помещениях и голодающих организмах.

Без своевременного лечения жители Нандурбара становятся легкой добычей для вызывающей его бактерии, и этот регион остается одним из главных очагов смертельной инфекции в стране. Если болезнь запустить, она часто распространяется за пределы легких и поражает все органы человека, включая спинной и головной мозг.

Ашита обнаружила, что, несмотря на крайнюю нищету, большинство коренных сообществ не доверяет западным методам лечения. Они предпочитают обращаться к аюрведическим и племенным целителям, которые лечат пациентов с помощью трав, что дешевле и доступнее. Приехав в эту деревню, Ашита поняла, что первым делом ей необходимо сделать так, чтобы бхилы поверили в ее компетентность. А чтобы их отношения стали по-настоящему доверительными, ей и самой нужно было кое-чему у них поучиться.

Сначала она в основном осматривала пациентов в больнице. Собираясь на прием, они прихорашивались, надевали свои лучшие наряды и пешком преодолевали сотни километров, пребывая в полном отчаянии. Обычно больница была для бхилов последней надеждой. Принимая их, Ашита диагностировала, скажем, запущенный туберкулез, выписывала рецепты и отправляла пациентов домой. Она понимала, что существует проблема доступности: ей было больно видеть, как люди умирают от болезней, которые легко можно было бы вылечить, если бы только вовремя провести диагностику в медпункте. Но поначалу она не задумывалась, чем питаются ее пациенты и кто присматривает за их детьми, пока они посещают врача.

Разумеется, она знала, что местные жители бедны. Именно поэтому они с мужем и решили переехать в этот округ. Частная больница гордилась своей дешевизной: антибиотики для лечения туберкулеза и прием в амбулатории стоили около 50 рупий (0,6 доллара), а повторный прием – 20 рупий (0,25 доллара). Лечение в больнице, включая все анализы, медикаменты и процедуры, необходимые до выписки, обходилось примерно в 3–5 тысяч рупий (35–60 долларов). Но для некоторых местных жителей даже это было слишком дорого. В государственной больнице в городе всех лечили бесплатно.

Через несколько месяцев на новом месте Ашита запустила программу паллиативной помощи. Вместе с другими медицинскими работниками она посещала школы, рынки, деревенские детские сады анганвади и встречи работников сферы здравоохранения из этого региона. Ее приглашали на дом, чтобы она обучала людей накладывать повязки на раны и брать кровь у больных родственников, избавляя их от необходимости идти на прием. Именно в ходе этих визитов Ашита поняла, что рис для бхилов – роскошь, что в их глинобитных хижинах нет окон, что мужчины пьют домашнюю настойку из цветов мадуки, а дети не посещают школу, пока не закончится сельскохозяйственный сезон.

Она стала спрашивать у пациентов, что их беспокоит в социальном и психологическом плане – а не только в медицинском. Откуда вы пришли? Когда вы вышли из дома? Сколько вам пришлось заплатить, чтобы добраться сюда? Около половины ее пациентов занимали деньги, просто чтобы доехать до больницы. Вопросы и ответы помогли ей адаптировать обслуживание под нужды людей. Она не могла назначать дополнительные анализы, чтобы просто удостовериться в правильности своего решения, и не могла выписывать чуть более дорогие лекарства, поскольку многие пациенты заранее откладывали необходимую на лечение сумму.

Диагностируя у пациентов туберкулез, Ашита поначалу отпускала их домой с рецептом и предписанием употреблять больше белка, но вскоре поняла, что им это просто не по карману. Она стала за свой счет покупать всем пациентам, принимающим лекарства от туберкулеза, яйца и пищевые добавки, обеспечивая их белком сразу на месяц.

Не прерывая клинической практики, Ашита также занялась изучением биоэтики. Она хотела, чтобы ее пациенты не просто получали таблетки, но и обрели чувство собственного достоинства. Она верила в важность телесной автономии – права людей принимать решения в отношении собственного тела. Наши тела священны, и мы редко вверяем их кому бы то ни было. Мы сами выбираем, кого к ним подпускать. Мы чувствуем себя поруганными, когда без нашего согласия на обозрение выставляются даже их виртуальные версии, искаженные и исковерканные, как бывает при манипуляциях с дипфейками и при использовании технологии распознавания лиц. В этом бхилы не отличаются от всех остальных.

Врачи – одни из немногих специалистов, которым мы порой передаем свою агентность. Мы ожидаем от них взвешенных и этичных решений, которые позволят нам остаться живыми и здоровыми. Врачи относятся к тем, кого Альберт Бандура называет нашими «посредниками»{71}. Ашита ответственно подошла к этой обязанности и поняла, что если пациенты не примут ее, то никакие диагностические инструменты и технологии ей просто не помогут.