Двадцатипятилетняя Ноэль Мартин из города Перт на западе Австралии – живое подтверждение словам Голдберг. Ноэль – вторая из пяти сестер в семье индийских католиков среднего класса, переехавших в Австралию из Гоа. «У меня коричневая кожа, я родилась в семье иммигрантов – обычных трудолюбивых людей, ведущих заурядную жизнь», – говорит она. Ее детство было непримечательным – она вспоминает разве что тот хаос, в котором росла с четырьмя сестрами, и как время от времени сталкивалась с бытовым расизмом, будучи одной из немногих темнокожих учениц в школе.

Ноэль воспитывалась в довольно консервативной семье. Она всегда прилежно училась и не заводила романов в школе. Она с самого детства знала, что хочет пойти по стопам отца и стать юристом, и поэтому в 2014 году поступила в Университет Маккуори в Сиднее, где собиралась изучать юриспруденцию и историю искусств. Вот только на первом курсе ее жизнь вдруг перестала быть обычной – раз и навсегда.

Это произошло, когда она провела поиск по картинкам в Google и обнаружила десятки своих портретов, размещенных на порносайтах. Фотографии были взяты с ее страниц в социальных сетях и из профилей ее друзей. Обескураженная, она принялась заходить на эти сайты и наткнулась на снимки, на которых она была полностью обнаженной, – их явно переделали из оригиналов, где Ноэль была одета.

«Я увидела множество отфотошопленных снимков, где я занималась сексом, стояла в позе для фелляции или где на меня эякулировали», – рассказывала она, сидя в родительском доме в Перте, когда мы связались с ней в скайпе. Она говорила об этом бесстрастно и безэмоционально, прямо как Хелен Морт.

«Видимо, кто-то где-то нашел мою фотографию и увидел во мне свой сексуальный фетиш, потому что снимки были размещены на сайтах, посвященных женщинам с пышной грудью. В конце концов они оказались на популярных порносайтах, после чего ими стали делиться без конца». В силу демократического характера социальных сетей и всего интернета пресечь распространение контента невозможно: тысячи людей загрузили эти фотографии на частные серверы. К тому времени, как о них узнала Ноэль, изображения уже разошлись повсюду, как сорняки, и этому невозможно было помешать.

Эти фотографии были подделаны еще до появления дипфейков и по нынешним стандартам выглядят весьма топорно, но для Ноэль это было слабым утешением. «Как объяснить такое неспециалисту?» – спросила она. Ей было восемнадцать лет, она жила вдали от дома и семьи, на которую могла бы опереться, чувствовала себя в изоляции и все сильнее падала духом.

«Долгое время я держала в себе переживания по поводу своей объективации. Я начала курить, начала пить, начала наваливать на себя слишком много обязанностей, потому что у меня все сильнее падала самооценка, я все меньше ценила себя, – сказала она. – Я чувствовала себя гиперсексуализированным объектом, как будто я не была человеком в глазах других людей. Это убивает чувство собственного достоинства и убивает представление о себе как о человеке».

* * *

Когда мы с Ноэль говорили в первый раз, она включила камеру, чтобы поздороваться со мной. Ее длинные темные волосы упали на объектив, и ее лицо ожило. Но затем она попросила разрешения выключить камеру, поскольку, по ее словам, устала от необходимости постоянно выглядеть «презентабельно». Ее бесплотный голос звучал бодро, она говорила четко, ярко и откровенно, но я чувствовала, что ее разрывают противоречивые эмоции: ей одновременно хотелось и быть смелой, и уползти подальше, чтобы спрятаться от всего.

Ноэль сказала, что в детстве всегда ощущала, что физически отличается от близких. Все ее сестры были «худенькими и миниатюрными» и могли носить что угодно, а она всегда была «очень фигуристой». Подростком она спорила с родителями, которые просили ее одеваться скромнее, чем сестры: «Такое у нас общество, особенно если у тебя определенная фигура… неважно, что ты наденешь, – в тебе все равно увидят шлюху. Такие выводы люди делают просто потому, что ты существуешь в том теле, которое не выбирала».

Пытаясь обрести себя, в подростковые годы Ноэль давала миру отпор единственным известным ей способом – заявляя о своей индивидуальности. Она одевалась относительно консервативно – редко обнажала ноги и руки, – но придерживалась собственного стиля. «Может, кому-то и казалось, что я слишком оголяю зону декольте, – говорит она, – но она была частью моего тела, с которым я пыталась разобраться. И я думала: почему я не могу ее показывать? Мне не всегда нравились мои руки, и мне не хотелось обнажать живот, но почему же я не могла просто жить в своем теле и искать свой путь, не выслушивая упреков в том, что я вообще существую? Почему мне было стыдно? Во мне бушевали несогласие и гнев».

Когда во время учебы в колледже Ноэль обнаружила в интернете свои отфотошопленные снимки, она написала всем владельцам сайтов и попросила их удалить, но большинство ее проигнорировали, а один и вовсе пошел на шантаж и попросил ее прислать настоящую обнаженку в обмен на удаление фальшивок. Впрочем, даже если владельцы сайтов соглашались удалить контент, уже скачанные фотографии всплывали на других сайтах быстрее, чем Ноэль успевала их отслеживать. Она поняла, что в этой битве ей не победить.

Тогда она решила привлечь внимание к тому, что с ней случилось, став активисткой поневоле и отстаивая чувство собственного достоинства и свои гражданские права.

Технологии манипулирования изображениями только начинали развиваться, поэтому большинство людей даже не подозревало о подобных преступлениях. Ноэль решила, что если не ради других, то ради самой себя она должна повысить уровень осведомленности о том, что такое может случиться с каждым, без всякого повода. Так началась ее борьба за изменение местных законов и криминализацию подобных фальшивых снимков{35}.

Но стоило ей подать голос в свою защиту, как интернет-абьюзеры начали проявлять к ней особое внимание. В интернете появились новые отредактированные снимки, которые становились все более натуралистичными. «Они буквально брали мои фотографии из прессы и делали с ними ровно то, против чего я выступала в публикуемых статьях, – рассказывала она. – Они брали снимки, на которых я держала сертификат за свой активизм, и подменяли этот сертификат постером фильма для взрослых, словно я была на мероприятии по продвижению порно».

Помочь Ноэль выследить злоумышленников могли лишь владельцы порносайтов, однако, поскольку в Австралии такие действия не считались противозаконными, они либо вообще не отвечали на письма, либо отвечали так медленно, что сдержать распространение натуралистичных фальшивок просто не представлялось возможным.

Неустанный активизм Ноэль в конце концов способствовал принятию в Австралии ряда законов регионального и национального уровня, включая закон 2018 года, который ввел ответственность за недобровольное распространение интимных изображений, в том числе измененных с помощью технологий, и закон 2022 года, установивший для социальных сетей штрафы в размере до 555 тысяч австралийских долларов (383 тысяч долларов США) в день при отказе выполнять предписания органов, контролирующих безопасность в интернете, и удалять с платформ надругательства в форме изображений{36}.

Но первый инцидент с фотографиями стал для Ноэль лишь началом многолетних издевательств и гонений в наказание за смелость заступиться за себя. «Эти трýсы прячутся за своей клавиатурой, а мне приходится всю жизнь расплачиваться за то, что они неспособны видеть во мне человека», – сказала она.

В 2018 году, окончив университет, Ноэль получила письмо, в котором говорилось: «На одном порносайте разместили дипфейк-видео с тобой – выглядит как настоящее». Она попросила анонимного отправителя прислать ей ссылку на сайт и обнаружила 11-секундное видео, в котором она, полностью обнаженная, занималась сексом с незнакомцем. Это видео сгенерировали с помощью ИИ. На том же сайте она нашла и другое видео, в котором она занималась с мужчиной оральным сексом.

«Этот ролик был озаглавлен моим полным именем, а среди тегов были “Ноэль” и “феминистка из Австралии” – мою личность украли полностью, – вспоминает она. – Они, черт возьми, создали совершенно другую мою личность, и это было настоящим надругательством. Они раз за разом похищали меня и выставляли в ложном свете».

Эти видео были гораздо более убедительными и реалистичными, чем прежние подделки, но Ноэль уже привыкла к боли. «Уже десяток лет я находила подобный контент с собой, и он становился все чудовищнее, – сказала она. – Это разрушает личность. Я могла лишь принимать это с высоко поднятой головой, потому что в ином случае я оказалась бы в полном дерьме».

С тех пор эти видео появляются на многих порносайтах и их нетрудно найти с помощью гугла. После того как ролики были скачаны и опубликованы снова, сдержать их распространение уже невозможно. Ноэль привлекла к их анализу экспертов по дипфейкам, которые обнаружили, что видео с сексом полностью сгенерировано на компьютере. Своими глазами наблюдая, как совершенствовались инструменты для редактирования изображений, Ноэль заметила, что с приходом ИИ создавать реалистичную порнографию стало гораздо проще. «В этом видео было тело, похожее на мое, мое лицо двигалось, я активно занималась сексом с другим человеком, а названием для ролика служило мое имя, – сказала она. – Я была чертовски зла, что меня посмели и дальше преследовать подобным образом».

Ноэль говорит, что травма начала менять ее характер: у нее появились серьезные перепады настроения. «Порой я переводила свои социальные сети в закрытый режим, а порой была очень открыта, порой я выбирала не ту одежду, которую планировала надеть, а порой думала: ну и хрен с ним, пойду в чем хочу, с чего мне вообще закрывать свои профили, с чего мне менять свое поведение? Меня бросало из крайности в крайность. Я пыталась забыть все, что со мной случилось, почти отстранилась от самой себя, делала вид, что ничего не происходит». Но ночью, когда она ложилась спать, эти образы снова всплывали у нее в голове, и она часами переживала о том, что на следующий день в интернете могут появиться новые фото и видео.

Она считает, что злоумышленники были не из Австралии, поскольку они не боялись, что их поймают и привлекут к ответственности по местным законам, которые запрещают распространение интимных изображений, включая дипфейки, без согласия сторон, хотя во многих странах мира, включая некоторые государства Евросоюза, а также в ряде американских штатов это остается законным. «Они продолжают этим заниматься, просто потому что могут, и им хочется, чтобы мы были в их власти», – сказала Ноэль.