Один китаец по имени Ян однажды летней ночью проснулся от невыносимой духоты. Он положил голову на руки и, лежа на животе, начал раздумывать о всяких вещах. Вдруг он заметил вошь, которая ползла по краю постели. Вошь, поблескивая при тусклом освещении комнаты своей маленькой спиной, похожей на серебряную крупинку, медленно ползла по направлению к плечам жены, спавшей рядом. Жена, совершенно голая, уже давно повернувшись лицом к Яну, безмятежно похрапывала.

Ян, глядя на медлительную походку вши, подумал о том, каков должен быть мир этого насекомого. То расстояние, которое он пройдет в два-три шага, эта вошь должна пройти в течение целого часа. И вообще, как бы там ни странствовала эта вошь, едва ли она сможет выйти за пределы постели. Как было бы ему скучно жить, если бы он родился вошью.

Пока он так раздумывал, его сознание стало постепенно затуманиваться. Это не было ни во сне, но в то же время не было и наяву. Ян начал погружаться в какую-то странную притягивающую пропасть. Но вот, наконец, он как бы очнулся. Он увидел, что его душа вселилась в тело вши и что он тихо полз по пропахшей потом постели. Это было так неожиданно, что Ян, пораженный, остановился. Но его изумило не только это странное превращение…

На его пути высилась одна гора. Эта гора, имея круглые теплые очертания, свешивалась, подобно громадному сталактиту, откуда-то далеко, сверху прямо на постель перед глазами. Та часть, которая касалась постели, имела форму гранатового плода и отливала красным, как будто внутри был скрыт огонь. Но все остальные части горы, насколько охватывал взор, были белого цвета. Эта белизна была мягковатой, как застывшее сало, и блестящей. Даже во впадине на горе, образуемой плавными линиями, можно было видеть тень слегка синеватую, подобную лунному отсвету на снегу. Те же части горы, на которые падал свет, были нежнейшего янтарного цвета, и на горизонте вырисовывались прекрасные изогнутые, как лук, очертания, которые нельзя было видеть ни у одной горы на свете…

Ян, широко раскрыв глаза от удивления, смотрел на эту прекрасную гору. Но его удивление достигло чрезвычайных размеров, когда он догадался, что эта гора есть не что иное, как одна из грудей его жены. Он, забыв про любовь, ненависть и плотское чувство, начал пристально смотреть на громадную грудь, подобную горе из слоновой кости. Он, наверное, от изумления забыл о потном запахе постели и весь застыл в созерцании. Ян, превратившись в вошь, впервые увидел настоящую красоту тела своей жены.

Нам же, посвятившим себя искусству, надо смотреть глазами вши не на одну только красоту женского тела…