В этой главе хочу рассмотреть миниатюрные японские сады горной местности. Но прежде чем погрузиться в историю появления и развития малых садов Японии, рассмотрим главный принцип понимания красоты.
У японцев четыре понятия служат мерами красоты, три из которых (саби, ваби, сибуй) уходят корнями в синто, а четвертое (югэн) навеяно буддийской философией. Из-за сложности перевода эти понятия по-разному толкуют, но главный смысл остается один, и попробуем сейчас в нем разобраться.
Начнем с первого понятия – «саби». В буквальном переводе означает «ржавчина». Так как для японца красота и естественность – одно и то же, то, что неестественно, не может быть красивым. Только время способно выявить сущность вещей, в предметах со следами возраста можно увидеть особое очарование. Эти черты давности именуются словом «саби», то есть неподдельная ржавость, прелесть старины, печать времени. И теперь становится понятным, почему японцы отдают предпочтение замшелым камням и почему их привлекает потемневший цвет старого дерева.
Следующее понятие – «ваби», которое надо почувствовать. Ваби – это отсутствие чего-либо вычурного, броского, нарочитого, вульгарного; это прелесть обыденного, красота простоты. Воспитывая в себе умение довольствоваться малым, японцы находят и ценят прекрасное во всем, что окружает человека в его будничной жизни, в каждом предмете повседневного быта. Практичность и утилитарная простота – вот что связано с понятием «ваби».
Со временем «саби» и «ваби» стали употребляться как одно понятие, которое обрело более широкий смысл, превратившись в обиходное слово «сибуй». Сибуй, таким образом, означает окончательный приговор в оценке красоты. Это красота естественности плюс красота простоты. Это красота, присущая назначению данного предмета, а также материалу, из которого он сделан. Чашка хороша, если из нее удобно и приятно пить чай и если она при этом сохраняет первородную прелесть глины, побывавшей в руках гончара. Садовник придает дереву именно ту форму, которую оно само охотно приняло бы. При минимальной обработке материала – максимальная практичность изделия. Сочетание этих качеств японцы считают идеалом.
Четвертое понятие «югэн» – прелесть недоговоренности, непостоянство мира. Из-за частой угрозы непредвиденных стихийных бедствий на Японских островах «югэн» играет значительную роль. Непостоянство и недолговечность связаны со взглядами дзен. Например, цветение сакуры. Ее розовые лепестки ветер срывает еще свежими, они не знают увядания, предпочитая оставаться на земле такими же красивыми, как и на ветке. Только при созерцании природы можно видеть ее изменчивость. Идею завершенности следует избегать и в искусстве: здесь прекраснее сам процесс совершенствования, т. к. полного совершенства достичь нельзя. Поэтому японские художники и садовники умышленно оставляют в своих произведениях пустые пространства, предоставляя каждому созерцателю заполнить их своим воображением. Как и завершенность, японское искусство отрицает и симметрию, считая ее несовместимой с вечным движением жизни.
В XII веке приходят к власти военные с титулом сегун. Ставкой правительства сегуна стал город Каракура, давший название этому периоду. Сегун и самураи испытывали большие симпатии к философии дзен-буддизма, которая получила распространение в Японии. Слово «дзен» от санскритского слова «дзиан» (медитация). В этот период возникает новый архитектурный стиль жилого дома – стиль Сёин (что-то среднее между монашеской кельей и усадьбой самурая). Исчезла симметрия дворцовой усадьбы, сад меньше. План дома решался на основе модульной системы (модуль – циновка из соломы татами 90×180 см). А вместо пышных садов появляются сады сухого ландшафта, Каресансуй, дословно – Сухие Гора – Вода – Сад. Сухие сады не были местом увеселения, это место размышления, медитации.
Цель дзена – возвращение человека к самому себе через самосозерцание. Созерцание побуждает к размышлению, дает толчок к пониманию окружающего нас мира, способно привести к глубокому освобождению, просветлению и, наконец, помогает постичь истину. В дзене преобладает иррациональность, необъяснимость и отсутствие обсуждений основ учения. Здесь важна передача от учителя к ученику, этим обеспечивается непрерывность линии передачи. Дзен отказывается от любых текстов и обсуждений, так как считается, что истина не может быть выражена словами. Медитация основана на концентрации на каком-либо объекте или мысли, при этом мысли также считаются иллюзорными. Дзен не учит, он указывает путь. Коротко можно сказать так: если синто – это путь богов, то дзен – это путь к просветлению, путь к постижению истины.
• небольшой размер;
• пространство сада ограничено стенами зданий или специальной стеной;
• сады предназначались для созерцания с определенной, твердо установленной точки зрения (во время медитации с террасы);
• основные элементы композиционного решения сада – неживые материалы: камни, песок, которые наполнялись глубоким символическим и философским смыслом, так как сад отражал эстетику дзен-буддизма, включающую 7 главных эстетических качеств: асимметрию, простоту, скупую возвышенность, естественность, утонченную глубину, парящую освобожденность, покой;
• сухие сады не просто имитировали природу, они пытались отразить природу в ее внутреннем понимании: закономерности ее энергии, ритма, пропорций и движения;
• в создании сухих садов принимали участие профессиональные художники и архитекторы, которые, как правило, были монахами дзен-монастырей;
• на пространственном решении сада сказалось и зарождение нового архитектурного стиля жилого дома – стиля Сёин, который отражал образ жизни и эстетические взгляды самураев и дзен-монахов;
• раздвижные стены жилого здания в стиле Сёин сделали сад элементом дома, картиной, которой можно любоваться через раму, образованную конструкцией здания.
Японский мастер сада предоставляет зрителю возможность дорисовать в своем воображении те образы, которые в данный момент посетили. Возникает вопрос: «Но где же красота изменчивости, если сад состоит из камней и песка и они не меняются от сезона к сезону?». На песок или гальку специальными деревянными граблями наносят различные узоры в виде волн, их прорисовывают довольно часто и каждый раз по-разному: изображая то бушующие волны океана, то тихую гладь воды. Если поменять ракурс осмотра сада, то возникнет уже новая картина, новая история. В этом и заключается критерий красоты «югэн» – прелесть недосказанности, незавершенности, возможность дорисовать, дофантазировать, а камни и песок служат лишь намеком, отправной точкой нашего пути.
Надо заметить и особое отношение японцев к камню – ведь это одно из восьми миллионов божеств синто. Для композиции камни тщательно подбирают по цвету, размеру и форме. Их не очищают от мха и лишайников, если таковые присутствуют, ведь они несут печать времени. Камни должны быть естественны в своей природе, а значит, они считаются красивыми. Это и есть «саби». Также камни не должны быть излишне вычурными или особенно замысловатыми. Они должны быть красивыми, т. е. простыми. Это – «ваби».
В XVI веке появляется сад чайной церемонии.
Считается, что чай попал в Японию из Китая в период Хэйан (794–1185 гг.). Хотя чаепитие было распространено среди знати и монахов, чай использовался не как простой напиток, а скорее как лекарство в силу стимулирующего эффекта, содержащегося в нем кофеина. В период Камакура благодаря монахам, исповедовавшим дзен-буддизм, в Японии начали самостоятельно выращивать чай, после чего традиция пить чай распространилась и среди самураев, и среди военно-феодального сословия.
Во второй половине периода Мурамати среди самураев, известных своим горячим нравом, становятся популярными чайные турниры. Участники таких турниров должны определить сорт чая, который им подали, одновременно предаваясь самым разным увеселениям, например, совместному сочинению стихов (рэнга) в павильонах. Хотя павильоны не были созданы специально для этой цели, их можно считать первыми чайными домами Японии. Позже, с развитием традиционной жилой архитектуры (Сёин-дзукури), появились чайные кабинеты (shoin no cha). Начиная с XV века чайная церемония становится специфическим японским ритуалом, который оказал влияние на дизайн японских садов. Внутреннюю сосредоточенность и душевное согласие участников чайной церемонии стремился воплотить в эстетике искусства чая великий мастер, создатель чайной церемонии – Мурата Дзюко, который обогатил искусство чаепития философией и эстетикой дзэн-буддизма. Он проповедовал, что Истина Будды может открыться, может быть познана даже в жестах, сопровождающих наполнение чайной чаши горячей водой (язык жеста имеет в буддизме, как, впрочем, и во многих других религиях, огромное значение). Он утверждал, что чайная церемония – это не просто употребление определенного напитка, а способ приобщиться к философии искусства питья чая.
Мурата впервые сформулировал четыре принципа чайной церемонии: гармония («ва»), почтительность («кэй»), чистота («сэй») и тишина, покой («сэки»). Причем тишина, покой понимались им как просветленное одиночество. Символом принципа «ваби», как стремления к простоте и естественности, Мурата Дзюко считал образ одинокой веточки цветущей сливы. Продолжателем дела Мураты стал мастер Дзёо Такэно (1502–1555 гг.). Ему принадлежит заслуга создания чайного домика («тясицу»), в котором проводилась сама церемония. Исходя из принципа «ваби», Такэно придал тясицу вид небольшого крестьянского дома с соломенной крышей. При проведении чайной церемонии Такэно стал широко использовать керамические сосуды. Учеником Дзёо Такэно был выдающийся мастер чайной церемонии Сэн-но Рикю (1522–1591 гг.), продолживший традиции своих учителей. Он усовершенствовал чайный домик и разработал принципы создания сада («тянива, родзи») около него. При создании не только сада камней, но и садов чайной церемонии японцы используют критерии красоты.
Конструкция чайного домика и устройство прилегающего к нему сада были связаны с эстетическими категориями «саби» и «ваби», обозначающими гармоническое слияние изысканного и простого, спокойного и печального, скрытой красоты, лаконизма, приглушенности красок.
Чайный домик тясицу должен быть простым и скромным. Он состоит из единственной комнаты, в которую ведет узкий и низкий вход, который заставляет любого, кто входит в дом, низко поклониться, независимо от его общественного положения. Это символизирует о необходимости оставить за порогом все заботы, одолевающие человека в мире, и сосредоточиться на церемонии.
Стены домика отделаны серой глиной. Самая важная часть домика – токонома, ниша в стене, расположена напротив входа. В нишу перед церемонией помещаются цветы и свиток с изречением (какэмоно), которое мастер специально подбирает к каждому конкретному случаю. В центре комнаты располагается очаг, на котором готовится чай. Размер комнаты для чаепития (сукия) – примерно восемь квадратных метров. По преданию, в помещении подобного размера однажды могли поместиться восемьдесят четыре тысячи учеников Будды. Эта аллегория имеет в своей основе теорию буддизма, отрицающую наличие у истинно «просветленных» веса и объема тела. Такие ассоциации усиливаются полумраком, который создается слабым светом из небольшого окна под самым потолком. Все это вызывало у гостей ощущение приятного уединения в тени.
Домик тясицу вписан в небольшой сад тянива. Он является копией небольшого горного склона и должен создавать настроение спокойной отрешенности. В ясную погоду чайный сад защищает от яркого солнца, создавая спокойный полумрак. В нем в «естественном» порядке располагаются камни, поросшие мхом, и старые каменные фонари. Если церемония проводится в темное время суток, фонари зажигают, чтобы осветить путь гостей к домику.
К домику чайной церемонии ведет дорожка родзи. Она выложена из камней и выглядит как каменистая тропинка в горах. В переводе «родзи» – земля, покрытая росой. Переход через сад по дорожке символизирует удаление от суеты, забот, тревог и неприятностей.
В конце родзи, у входа в тясицу, находится каменный сосуд цукубай, или тецубаси, из которого гости берут воду для умывания перед церемонией. Обряд омовения символизирует телесную и духовную чистоту.
Характерной особенностью ландшафтного японского искусства считаются принципы «сяккэй» («заимствованного пейзажа»). Стремление к гармонии с природой – главная черта искусства Японии. Японский художник не диктует свою волю материалу, а лишь выявляет заложенную в нем природой красоту.
В садах созерцания усиливается философская направленность. В таких ландшафтах царствуют кустарники, мхи, ручьи и камни. Огромное значение здесь придается звукам – шелесту листьев или журчанию воды; фактурам – мягкости мха и шершавости камня; запахам – аромату хвойных пород и перепрелых опавших листьев.
Огонь, вода, земля и воздух – вокруг этих четырех стихий вращается наша жизнь, и, по мнению японцев, дом и сад должны их олицетворять. В основе японского сада лежит принцип живописного полотна: 3 плана (передний, средний и задний). Тщательно продумывается общая схема. Очень важную роль играет рельеф, который, где это требуется, должен быть представлен возвышениями, что достигается за счет камня. Взаимосвязь между формами камней и растений строится на асимметричных треугольниках, которые создают чувство энергии и движения.
Ландшафты традиционного японского сада не содержат в себе широкой гаммы цветов, более характерной для садов запада. В отличие от европейских, где цветочное оформление часто является самостоятельным композиционным элементом, а подчас и главным (партеры регулярных садов), в традиционных японских садах цветы – это всегда лишь дополнение к чему-то, штрих, усиливающий впечатление, и не более.
Подробные рекомендации по созданию сада содержатся в Трактате о садоводстве (Сакутэйки), написанном ученым Танака. В начале текста были собраны основные правила для сооружения сада:
• Следуй всегда своему желанию.
• Наблюдай атмосферу места, которое предназначено для сада.
• Думай, как природа организовала картину гор и воды.
• Создавай природные картины по своему разумению.
«Если сад ты создаешь, подражая известному старому мастеру, не забудь подумать, что его цель была другой, и создавай свое подражание по своему вкусу. Если ты, создавая свой сад, хочешь ориентироваться на известные природные красивые места других стран, пытайся сродниться с их красотой и создай в своем саду представление о них без рабской детализации».
Главное правило при создании садов любого типа – контраст открытых и закрытых (т. е. заполненных) пространств. Надо оставлять свободные места и не стремиться к заполнению каждого сантиметра.
Основа основ японского сада – камни. В дизайне крупные и мелкие камни являются важными элементами. Главным образом, ценится первозданная необработанность, следы времени и особенно «замшелость». Композиции, из которых они создаются, на первый взгляд производят совершенно беспорядочное и даже малоэстетичное зрелище: основная площадь сада засыпается песком или мелкой галькой, а на ней как бы случайно разбросаны группы неотесанных камней. Однако подобный хаос – только иллюзия: расположение групп и композиция камней в группах подчиняется строгим канонам, исходящим из мировоззренческих концепций дзен-буддизма.
Следует избегать использования следующих трех видов камней:
• «больные» камни (деформированный верх);
• «мертвые» камни (камни, вертикально сориентированные в природе, положенные горизонтально, и наоборот, подобно телу умершего человека);
• камни, диссонирующие со всеми остальными камнями сада.
Отдельные и собранные в композиции камни (исигуми) являются скелетом сада, поэтому подбору камней следует уделять большое значение.
5 типов камней:
• высокие вертикальные;
• низкие вертикальные;
• торчащие;
• лежачие;
• плоские.
Камни лучше располагать группами, в которых наиболее часто используют нечетное число элементов: 3, 5, 7 или 9.
В композиции используется только один камень из каждой группы основных камней (композиция может дополняться некрупными камнями, которые не несут большой смысловой нагрузки). Из камней может быть выложена скульптура, они могут быть использованы в качестве дорожки или мостика.
При устройстве дорожки камни должны размещаться на 2–6 см выше уровня земли. Их можно устанавливать по прямой линии (один для левой ноги, другой – для правой) или группами.
Тропинки в саду символизируют путешествие по жизни, поэтому каждый камень здесь может иметь особое значение. Широкий камень поперек тропинки призывает поставить на него обе ноги и остановиться, осмотревшись вокруг.
Камни с неровной поверхностью и изломами помещают на передний план, поскольку их текстура будет привлекать внимание посетителей.
• Размещение небольших плоских камней у основания высоких камней или водопада Анхель позволит подчеркнуть высоту последних.
• При создании дорожки из камней широкий плоский камень устанавливается там, где гость может передохнуть и осмотреть сад.
• Красота асимметрии и простые формы – это особенно отличает азиатский склад ума.
• Камни, выдерживающие любые натиски природы и символизирующие постоянство, должны быть противопоставлены нестабильности водопада, фонтана или растений и бамбука.
Вода также играет очень важную роль в японских садах, поскольку она наводит на мысль о движении, создает атмосферу умиротворения.
• Журчащая вода, лениво текущая по камням, обладает высокой энергетикой и в то же время приносит успокоение. Японцы говорят, что созерцание воды – занятие медитативное, за ним можно проводить часы, размышляя о жизни. Вот почему так важно акцентировать внимание на водном устройстве.
• Следует тщательно выбирать место для фонтана и водопада, чтобы обеспечить максимальное зрительное и слуховое восприятие.
• Скамья рядом с прудиком или бассейном обеспечит особенное удовольствие.
Фонарь на берегу,
Огонь свечи внутри.
Мой сад ночной
С луной ведет беседу.
Смотрю и растворяюсь в сказке…
Создавая стилизацию японского сада, используют элементы-символы. Каменные фонари являются одним из таких символов. Они имеют древнюю историю, различаются по видам, каждый из которых предназначен для строго определенного места. Фонарь состоит из нескольких частей: основание, опора, подставка под световую камеру, световая камера, крыша и навершие. У некоторых видов фонарей присутствуют не все эти части.
Основные типы фонарей – касуга-торо, юкими-торо, ямадоро-торо, оки-торо, орибе-торо. В световую камеру помещают маленькую свечу, ее колышущийся свет придает саду таинственность.
Юкими – «фонарь любования снегом» отличается большой плоской крышей, имеет 3–4 опоры, которые заглубляются в землю либо опираются на большой береговой камень.
Фонарь Юкими ставят на островах, где растут сосны и можжевельники, на камнях, нависающих над водоемом, на крутых мысах, но всегда возле воды, чтобы он имел возможность отражаться.
Фонарь мастера Орибе – мастера чая в одном буддийском храме начала XVI века.
В нижней части каменного фонаря было вырезано распятие, чтобы его не было видно, фонарь ставили среди высоких растений рядом с каменной чашей цукубаем.
Касуга – фонарь на круглой в сечении основе с резным орнаментом на подставке светильника, а также в верхней и нижней частях самой опоры. Сильно загнутые вверх углы шестигранной крыши говорят о его связи с южной или китайской культурой. Ставится напротив или рядом с входом. Используется как центр всей композиции.
Перед входом в беседку или дом такие фонари могут представлять собой симметричную пару.
Ямадоро – фонарь, состоящий из грубо обработанных камней. Он откровенно асимметричен и представляется древним, вросшим в землю и покрытым мхом. Его высота не превышает 1 м. Четырехгранная камера светильника имеет одно сквозное круглое отверстие. Ставится в сырых и темных местах сада. Хорош с каменным изогнутым мостом через ручей.
Оки – самый маленький из всех описанных фонарей. Устанавливается на галечных отмелях в водоемах или на краю совсем маленьких прудов. В дзенских садах иногда ставится около сухого водоема. У этого типа фонаря вовсе отсутствует опора, иногда даже подставка камеры светильника или опорный камень. Его общая высота не превышает 40 см.
Слово «пагода» санскритского происхождения и обозначает «бхагават» – «святой». Изначально пагода сооружалась как священное сооружение, религиозная постройка, храм.
Она имела особенную архитектуру: ярусность, которая отражает цикличное повторение событий жизни, движение по спирали. Ярусов может быть от трех до тринадцати. Три – «три сокровища буддизма», или буддийская триада, – Будда Настоящий, Прошлый и Будущий. Пятиярусная пагода отождествляет японское представление о мироздании. Первый ярус символизирует землю. Второй ярус – это вода. Третий – свет и солнце. Четвертый – ветер. Пятый – небо. Все ярусы вместе – космос, мир. А число «семь» прямо указывает на Будд разных времен, воплощавшихся в человеческом мире. Пагоды устанавливают на каменном основании.
Японские пагоды стремятся к простоте, открытому пространству, выполнены из прямоугольных элементов. Считается, что это сооружение способствует усилению потока гармонической и целебной энергии.
Неотъемлемый атрибут японского дома и традиционный символ лета и прохлады – колокольчик, или фурин. Это связано с тем, что в этой стране лето очень душное из-за высокой влажности. Даже самое слабенькое дуновение ветра приносит облегчение. А звон колокольчика – верный признак долгожданного ветерка. Их развешивают на деревьях или крыше беседки, на открытой террасе.
К фурину на веревочке прикрепляют лист бумаги, на котором пишут стихи или пожелания. Листок-парус, который под воздействием даже легкого ветерка дает возможность фурину запеть, и мелодия его звучания меняется в зависимости от силы и интенсивности ветра. Этот нежный переливчатый благовест, похожий на капель или звон льдинок в бокале, создает ощущение прохлады и свежести в жару, что придает особое очарование летней поре.
Колокольчики могут быть сделаны из разного материала: драгоценных металлов, стекла, глины, фарфора, бамбука, ракушек или камней. У каждого из них будет свой звук. Так, названия разных видов фуринов связаны с материалами, из которых изготовлены колокольчики.
Тэцу – из железа.
Киндзоку – из цветных металлов.
Кингин – из драгоценных металлов.
Гарасу (Эдо) – из стекла.
Иси – из камня.
Кай, или Кайгара – из ракушек.
Токи, Дзики и Сэтомоно – из фарфора.
Цути, или Нэндо – из глины.
Такэ – из дерева или бамбука.
Приземистая ритуальная чаша кругло-квадратной формы, предназначенная для омовения рук, получила название «цукубай». В древней Японии камни с естественными углублениями посередине использовались для различных хозяйственных нужд, а затем и для символического очищения перед входом в синтоистское святилище. Позднее эта традиция была перенесена и к буддийским храмам, поскольку сама процедура лить воду на руки означала в буддийских практиках завершение какого-либо дела. Позже место расположения цукубай не было связано со строениями, чаще всего его можно встретить с дорожками, иногда к нему специально прокладывают боковую тропинку. Цукубай ставят всегда на фоне густых кустов. А рядом с верандой или входом в дом чайной церемонии устанавливают вертикальные чаши тецубаси.
Это устройство в буквальном переводе с японского обозначает «отпугиватель оленей». В широком смысле конструкцию использовали в саду как пугало («какаси») или трещотку («наруко») от птиц и животных-вредителей. Еще одно наименование имело подобное устройство – «содзу». Изготавливали содзу из бамбука. К вертикальным стойкам прикрепляется пустотелое коромысло, в которое поступает вода. При наполнении коромысла вес воды заставляет его опрокинуться, при этом вода выливается, а коромысло издает резкий звук, ударяясь о твердую поверхность снизу. Опорожненное коромысло возвращается в исходное положение, снова наполняясь водой. Производимый звук должен спугнуть животных-вредителей, которые могут объедать садовые растения. Ритмичный стук среди тишины сада напоминает посетителям сада о течении времени и недолговечности жизни.
Садовые мостики, или хаси появились в японском саду во времена периода Хэйан. Они могут быть изготовлены из камня (Ishibashi), из дерева или оцинкованного бревна. Со временем покрываются мхом (dobashi). Это могут быть конструкции арочные (soribashi) или плоские (hirabashi). В соответствии с китайскими традициями при храмовых комплексах или парках мостики окрашивают в красный цвет, но чаще используются натуральные, неокрашенные. От китайцев пришла и символика Дао, согласно которой мост – путь в рай и бессмертие. Это дорога, ведущая из мира людей в мир природы. Параллельно с Дао существует и символика буддизма. В самых первых садах мостики хаси часто приводили к центральному острову накадзима, представлявшему Чистую Землю Амида Будды. Проход по такому мосту – это переход из одного мира в следующий. Мостик из досок, скрепленных друг с другом, символизирует восьмеричный путь или благородный путь к спасению. Такой зигзагообразный мост назывался яцухаси (Yatsuhashi). Позднее хаси стали устанавливаться и над сухими ручьями. Мостик может быть просто арт-объектом – никуда не ведет, и даже дорожки к нему нет. Они предназначены для релаксации, то есть эстетичного наблюдения и расслабления. Горбатые мостики символизируют неустойчивость жизненного пути и периоды испытаний. Мостики арочного типа ассоциируются с устремлением духа к горним вершинам. Кроме эстетической функции, такой мост хаси несет глубокий символический смысл и выполняет задачу гармонизации энергетики на сложных участках. Каменные мостики изготавливали из продолговатых каменных плит, а также из отдельных камней вроде тобииси. Поверхность такого моста приподнята и находится выше подходящей к нему дорожки. По углам мостика принято устанавливать якорные камни.
Ритуальные врата тории – символ успеха и удачи. Это своеобразный переход в потусторонний мир, в мир божественных сущностей – ками.
Первые упоминания о ториях относятся к X веку. По одной из теорий, тории произошли от индийских ритуальных ворот торана, по другой – появились в Японии, развившись из отмечавших священную землю столбов с симэнавой. Основа конструкции торий – два вертикальных столба, соединенных двумя горизонтальными перекладинами. Существуют два основных стиля: симмэй-тории, которые имеют простые столбы и прямые перекладины, а мёдзин-тории – столбы на каменном основании с двойной изогнутой верхней перекладиной.
Иероглифы, которыми записывается слово «тории», обозначают птица. Существует легенда. Однажды богиня-солнце Аматэрасу рассердилась на своего брата, бога грома Сусаноо, за то, что тот по необузданности нрава разорил ее рисовые поля. После этого Аматэрасу спряталась в пещере и завалила вход в нее огромным валуном. Весь мир тотчас погрузился во тьму. Перепуганные люди не знали, что делать, ведь все они были обречены на гибель, если солнце не вернется озарять землю. Тогда по совету одного мудреца жители возвели огромный птичий насест, на который посадили всех своих петухов. Когда птицы начали кукарекать, поднялся невообразимый шум. Богиня, заинтригованная шумом снаружи, чуть отодвинула камень у входа в пещеру, чтобы посмотреть, что происходит. Напротив входа поставили зеркало, и когда Аматэрасу увидела свое отражение, мир снова озарился светом. В память об этом событии японцы стали устанавливать врата тории.
В древние времена тории сооружали из дерева (часто драгоценных пород), красили в красный цвет и украшали иероглифами или сдержанным узором. Изначально их устанавливали вблизи синтоистских храмов как жертвование священному месту. Порой можно было увидеть не одну, а несколько конструкций ворот.
Животные и растения (вернее их свойства) всегда играли значительную роль в создании определенного образа. Журавль и Черепаха – древние символы долголетия на востоке. Черепаха действительно живет очень долго, а Журавль взмывает в небо и «растворяется» в нем, улетает в другой мир к богам, а там, как известно, живут вечно.
Кроме этого, эти представители фауны олицетворяют единство противоположностей, неизменно присутствующее в японских садах: плоская, медлительная Черепаха и высокий, энергичный Журавль. Их союз – залог равновесия в природе.
Эти образы могут быть по-разному представлены в саду: в виде скульптур, мозаики или образов из камней. Остров в водоеме также символизирует черепаху.
Одним из важных персонажей в восточной мифологии считается дракон. Он оберегает жилище, не позволяет злым духам навредить людям. Чаще всего его изображают в виде изгибающегося змея по периметру забора.
По восточным представлениям, рыбы – это дети мифологического дракона, который в свою очередь покровительствует водной и воздушной стихиям. А слово «кои» в переводе с японского означает «карп». Эта рыба символизирует настойчивость и упорство, так как способна плыть против течения и сопротивляться потоку воды. А еще кои – покровители верности брака.
Счастливым животным на японском языке считается лягушка, так как обозначает «возвращение». Путешественники берут с собой статуэтку лягушки, чтобы быть уверенными в благополучном возвращении домой.
Чудо природы: превращение из одного состояния в другое связано с бабочкой. Перевоплощение из вялой гусеницы, тупой куколки в прекрасную бабочку глубоко трогало человека, стало для него подобием собственных душевных превращений, подарило ему надежду на то, что когда-нибудь он оторвется от земли и поднимется в озаренные светом сферы вечности. Образ бабочки прочно вошел в японское искусство. Пара мотыльков – символ прочного семейного союза.
Вишен цветы
Будто с небес упали —
Так хороши!
Одним из наиболее известных растений в Японии считается сакура (умэ). Это обобщенное название косточковых деревьев с бело-розовыми махровыми цветами. Цветет умэ в Японии с конца декабря по конец марта, поэтому ассоциируется с зимой. Обряд любования цветущей сливой – примета зимнего сезона. Эта церемония называется камбай (ранняя слива). Праздник цветущей сливы – это неброский, очень интимный лиричный ритуал. Цветы умэ – хрупкие, изысканные по форме, с тонким ароматом. Они удивительно красиво смотрятся на фоне зимнего пейзажа. Художественный образ сакуры олицетворяет стойкость, чистоту, благородство, пробуждение природы вечно обновляющейся жизни, является пожеланием благополучия, счастья и долголетия. Не случайно поэты и художники посвящают свои произведения этому удивительному растению.
Соперничая с белизною снега,
Упавшего с небесной высоты,
У дома моего
Везде на сливах зимних
Цветут сегодня белые цветы!
При создании сада в подборе деревьев предпочтение отдается хвойным, в частности сосне, которая символизирует долголетие и вечность.
Любят японцы и бамбук, он придает утонченный оттенок любому пейзажу. Вместе с цикадовыми деревьями, которые создают оркестр дождевых капель, бамбук побуждает людей к самосозерцанию. Бамбук считается символом мужества и благородства.
Также одним из любимых цветущих деревьев считается японская камелия – цубуки.
Еще одно растение, к которому японцы относятся с особым вниманием, – это Лотос. Он символизирует чистоту, не подверженную воздействию негативных проявлений реального мира. И главное – Лотос тесно связан с образом Будды, которого часто изображают сидящим в цветке Лотоса.
Выбор и расположение растений также подчинялись определенным закономерностям.
Так, дуб, символизирующий силу, должен находиться в центре и подчеркивать главную композицию, а клен краснолистный – на западе, чтобы солнце на заходе освещало его листья. Среди кленов пальму первенства держит японский клен, имеющий лапчатые листья, которые окрашиваются в ноябре в насыщенный красный цвет.
Несмотря на великую любовь японцев к растениям, именно в японском садоводстве произошло явление, не имеющее аналогов в садовом искусстве других стран. Только в Японии появились сады, где растений может не быть вовсе…
Напрашивается вывод, что для японского сада не так важен вид используемого растения, сколько заключенная в нем символика, образ, рожденный формой, запахом, цветом, историческими событиями, связанными с ним, традициями, обрядами. Поэтому растения наряду с камнями, гравием, архитектурными элементами (пагоды, фонари, изгороди) – это лишь материал, которым пользуется садовник, как художник красками, в зависимости от мастерства, заменяя одно на другое.