Для ученого секретность может быть увлекательным предметом исследования. Но она важна не только для ученых. Другие тоже должны бы ею интересоваться. В первую очередь в курсе следует быть встревоженным гражданам. Дело в том, что одно из следствий секретности – создание мистики авторитаризма.

В наше время относительно прозрачные учреждения западной либеральной демократии явно находятся не в лучшей форме. Наши лидеры манипулируют общественным мнением и частными лобби. Информация об их конфиденциальных действиях становится добычей хакеров, а затем всеобщим достоянием. Экспертов еле слышно из-за шума «альтернативных фактов». Политические решения заходят в тупик, а экономические, социальные и экологические дисбалансы накапливаются. Чем серьезнее проблема, тем сильнее противодействие. Затраты на принятие решений растут и становятся непомерно высокими, приводя демократию в «зону бездействия», где договориться не получается, и все откладывается на будущее[7]. Авторитарные правители России и Китая взирают на нас с жалостью и презрением, видя в наших слабостях окно возможностей для себя. Тем временем среди наших собственных сограждан растет разочарование в свободе слова и верховенстве закона – как от одного поколения к другому, так и внутри поколений[8]. Данные по двадцати пяти странам с высоким и средним уровнем дохода связывают отсутствие улучшений по различным показателям здоровья, благосостояния, равенства, устойчивого развития и личной свободы и безопасности с присутствием сильного лидера, наделенного чрезвычайными полномочиями для противостояния богатым элитам и исправления «сфальсифицированной» или «сломавшейся» системы[9].

Секретность наделяет авторитарных правителей могущественным мистическим ореолом. Они правят за закрытыми дверями, неподвластные давлению и судебным процессам. Их не собьют с пути никакие ходатайства, их неумолимое движение не остановят ни избиратели, ни журналисты, ни судьи. Права человека, данные экспертов, законные процедуры – все это легко отодвинуть в сторону. Когда что-то нужно сделать, диктатор прикажет – и оно будет сделано. По крайней мере, так кажется: эта видимость и является мистикой авторитарного правления.

У тех, кто подпадает под обаяние авторитарной мистики, проявляется такой симптом, как «диктаторский комплекс»[10]. Они завидуют возможности диктатора добиться того, чтобы дело было сделано. Их очаровывает видимость быстрого маневра и решительных действий. Реальность авторитарного правления скрыта за стеной секретности. И так оно и остается – до того самого дня, когда в силу каких-то причин происходит падение диктатора и смена власти, а документированные свидетельства того, что происходило за кулисами, выходят на свет.

Когда это произошло, историк может начинать работать. И тут становится ясно, что делать секретные дела было не так уж и просто. Конспиративное правительство оказывается неожиданно дорогостоящим с самых разных точек зрения. Когда железный занавес наконец приподнимается, мы видим, что секретность сделала авторитарное правление громоздким и нерешительным. Правительство, привыкшее скрывать все под покровом тайны, оставляет без необходимой информации даже своих собственных лидеров.

Одним словом, мистический ореол авторитарного правления ничем не заслужен. Разумеется, и демократии тоже страдают от трений в управлении. Недостатки демократии совершенно очевидны для граждан, уставших от кампаний, разжигающих политические разногласия, от неопределенных результатов: их примеры можно легко увидеть в любой публицистической статье или документальном телефильме. Знакомое избирателям зло может показаться хуже, чем незнакомое. Это нетрудно понять. В конце концов, авторитарный режим устроен с таким расчетом, чтобы скрывать свои недостатки. Сама его секретность превращает его в незнакомое нам зло. Долг исследователя – преодолеть эту асимметрию.