Поэзия мешала ему говорить.

Забивала рот рифмой, уводила тропами,

Ослепляла образами, усыпляла метафорами.

Он перебрал фасоль и горох рифмы,

Сносил железные сапоги всех размеров,

Ухаживал за могилами классиков,

Переводил поляков,

Семь лет отслужил в теле мартышки

В отделе поэзии солидного журнала

И был отпущен на свободу в пустыню речи

Разговаривать со своим молчанием.