Существующие на уровне города в целом условия и ограничения оказывают влияние на надежность правового регулирования недвижимости в Детройте. В ходе запланированных интервью и случайных разговоров многие представители власти постоянно заявляли мне, что нехватка средств и ресурсов является существенным препятствием для выполнения их повседневных задач. Однако способы реагирования чиновников на неформальные отношения в сфере недвижимости невозможно свести только к нехватке ресурсов. Применение законов власти осуществляют избирательно – в соответствии с собственным представлением о том, что именно полезно для города59. Такое избирательное правоприменение выступает ключевым моментом для понимания того, почему происходит нарастание неформальных практик [Fairbanks 2009] – все дело в том, что представители власти ищут баланс не только ограниченных ресурсов, но и политических и личных соображений.

О нехватке времени и ресурсов свидетельствует такой эпизод, случившийся в ходе моего исследования. Один детройтский чиновник по имени Квентин, который занимался надзором за тысячами объектов городской недвижимости, сначала даже не хотел тратить время на беседу со мной, поскольку был слишком загружен рабочими обязанностями. После нескольких месяцев регулярной переписки по электронной почте и телефонных разговоров мне наконец удалось взять у него интервью. Квентин пригласил меня в свой кабинет и сказал: «У вас есть тридцать минут. Время пошло». Он был настолько занят, что на протяжении большей части нашего интервью занимался какими-то другими делами, перебирая кипы бумаг на своем столе и время от времени что-то печатая на древнем компьютере. Этот чернокожий детройтский старожил мечтал о том, что его город станет лучше, но уже не надеялся, что это случится. После того как выяснилось, что у нас есть общие знакомые, Квентин заговорил чуть более открыто.

Я поинтересовалась у Квентина, доводилось ли ему когда-нибудь сталкиваться с людьми, которые захватывали недвижимость, принадлежащую городу, и как он действовал в таких ситуациях. Откинувшись в кресле и скрестив руки, Квентин вздохнул и объяснил, что у него больше нет ресурсов, чтобы следить за выселением таких лиц из городской недвижимости и проводить надлежащий надзор за ее объектами. Затем он обвел рукой свой тесный кабинет и сказал: «Думаю, что в данный момент это невыполнимая задача… Не хватает денег, не хватает ресурсов, не хватает людей. Сейчас мы просто занимаемся тушением пожара [короткий смех]. Вот, собственно, и все». Из-за ограниченного бюджета и большого количества объектов, находящихся в городской собственности, сигналы о незаконном использовании недвижимости, которые поступают в городскую администрацию, имеют для нее очень низкий приоритет. По словам Квентина, даже если он если узнает, что в том или ином доме самовольно поселились какие-то люди, он мало что сможет сделать:

Бюджетов на принудительное выселение у нас больше нет – мы, конечно, можем изыскать деньги, но только получим новые долги. Худший сценарий – когда люди просто перестают контролировать, что происходит у них в районе. Тогда мы время от времени будем кого-то выселять, но в основном мы ничего не можем поделать.

О трудностях в своей работе мне рассказал еще один мой собеседник – чернокожий пожарный Кларенс, коренной житель Детройта. Наша беседа проходила в помещении, где отдыхают пожарные. Сидя за барной стойкой, я расспрашивала Кларенса о том, как часто самовольные жильцы устраивают пожары в домах, пытаясь согреться зимой, и о том, что он делает при встрече со сборщиками металлолома, которые не прочь порыться в завалах после пожаров, поскольку в сгоревшем здании проще добраться до ценных металлов, спрятанных в стенах. По словам Кларенса, полиция зачастую просто не успевает реагировать на соответствующие сигналы, поступающие и от него, и от других пожарных. Чтобы пояснить, как будут развиваться события, если он попытается привлечь полицию к такой ситуации с металлоломом, Кларенс разыграл комическую сценку. Встав за барную стойку, он поднес ко рту руку с воображаемой рацией и изобразил следующий диалог:

– Алло, это департамент полиции? Пятая бригада пожарных на линии… У нас тут один сборщик металлолома. Он выгребает все из дома и складывает в чертову тележку из супермаркета… Не могли бы вы прислать патрульного?

– Пятая бригада, все патрульные в настоящий момент заняты… Есть ли опасность для граждан в этом районе?

– Эээ, ну, граждане тут сидят рядом, курят и пьют пиво вместе с [человеком, собирающим металлолом]… Опасности нет.

– Пятая бригада, будьте добры, не беспокойте нас на хрен по рации без нормального повода.

После этого Кларенс отложил воображаемую рацию, посмотрел на меня и рассмеялся, а затем серьезно сказал: «Да, мэм, никакой помощи не дождешься… Ни от кого. Простите».

Ограниченность бюджетов и ресурсов, безусловно, является постоянной проблемой для любых муниципальных сотрудников, пытающихся выполнять свою работу эффективно. Однако это не единственный фактор, препятствующий вмешательству властей в решение проблем. Помимо ограниченности ресурсов, многие представители власти не считают нужным препятствовать занятиям, которые, по их мнению, идут на пользу жителям или городу. Вот что по этому поводу мне сообщил Фрэнк, белый полицейский офицер и коренной житель Детройта:

Ситуация простая: всем действительно наплевать, поэтому никто ни о чем не беспокоится, понимаете? Поясню, что я имею в виду. Если бы у меня были ресурсы… если бы у меня вдруг появилось больше сотрудников, чем сейчас, скажем, на тридцать процентов, то я бы точно не стал их использовать для того, чтобы напрягать людей. С чего вдруг они должны ликвидировать свои фермы и огороды из‑за каких-то формальных нарушений прав собственности? Понятно объяснил?

Другой мой собеседник, муниципальный служащий по имени Дин, занимался вопросами, связанными с пустующими участками земли в Детройте – таковых насчитывалось 40 тысяч единиц. Этот белый чиновник в возрасте слегка за тридцать, не так давно окончивший престижный университет, жил и работал в городе еще недолгое время. Во время нашей встречи в одном кафе в центре Детройта Дин говорил тихо, будто опасаясь, что нашу беседу кто-то подслушает. В ответ на мой вопрос о том, как его отдел реагирует на незаконное использование участков, принадлежащих городу, Дин сообщил, что возможность предпринимать соответствующие меры ограничена нехваткой ресурсов. В то же время он был убежден, что захват жителями пустующих земель способен удержать их в городе – в силу того обстоятельства, что такие самозахваты препятствуют распространению в их кварталах противоправной деятельности. Вспоминая свое общение с горожанами, желавшими приобрести бесхозные участки, которые было невозможно купить, Дин сказал:

Я пытался сформулировать свою позицию следующим образом: «Я не предлагаю вам действовать именно так, к тому же это незаконно, но кое-кто просто взял и огородил себе участок… Я не могу рекомендовать вам поступать так же, но если вы это сделаете, не вы будете первыми… Но я вам об этом не говорил, так поступать незаконно».

Вместо того чтобы любой ценой добиваться соблюдения закона, Дин способствовал тому, чтобы свободные участки как-то использовались, поскольку, по его мнению, это было более выгодно для города.

Есть и еще один важный момент, который следует учитывать, когда мы говорим о том, как детройтские полицейские и другие представители власти в городе реагируют на незаконное использование собственности. Он заключается в том, что в большинстве своем эти должностные лица тоже являются жителями Детройта. Все они прекрасно осведомлены о том, насколько сложными могут быть условия жизни в городе, и сталкивались с этим в собственных районах. Как выразился один из моих собеседников, чернокожий полицейский Седрик, «если от самовольных жильцов никуда не деться, то пусть уж лучше это будут приличные люди». И детройтцы, и местные власти признают, что незаконное использование недвижимости способно пойти городу на благо, и считают это более важным, чем вопрос о том, законны ли подобные практики. Как и авторы других исследований, я делаю вывод, что чиновники в Детройте придерживаются общих с горожанами моральных принципов относительно того, какой вид использования собственности должен сохраняться, даже если это вступает в противоречие с соблюдением законов в полном объеме (см. [Becher 2014], [Bartram 2019]).