Вечером в день заключения мира звезды пели песню о богинях и воинах, о звездах и луне.
Одна мелодия о жертве в центре города и о потерянных душах, которые нарисуют новое будущее. Новый рассказ истории, более старой, чем сама жизнь, в сопровождении взволнованного лепета зрителей, собравшихся перед храмом Калисто.
То были члены кланов Скарабеев, Когтей и Опала, как воины, так и простые жители кварталов. Впервые за время нескольких поколений они стояли плечом к плечу и смотрели на помост, на котором раньше были принесены в жертву так много людей. Теперь никто больше не оставит здесь жизнь. Наоборот, потому что Изобелья Заларо, Кари Немеа и Мей-Лин, юная косуля-оборотень, принявшая управление кланом Опала, подали друг другу руки и заключили мир.
Кланы никогда по-настоящему не жили в мире и, быть может, никогда не будут жить. Они были амбассадорами тьмы, выкованными из силы и крови, склеенными страхом и тайнами, – в этом и теперь ничего не изменишь. Но они поклялись, что больше не будут нападать друг на друга, – это пообещали три предводительницы перед настороженными глазами тысяч собравшихся.
Кари надеялась, что перемирие даст небольшую передышку городу, которому и без того предстояло преодолеть множество проблем. Хотя битва в храме Магнолия и была кульминацией беспорядков и положила конец многолетней вражде, однако для города это было только начало. В день битвы Зора освободила из накопителя свыше двух тысяч душ. Две тысячи «оболочек» внезапно обрели голос, две тысячи человек, отправленные навеки в Ничто, две тысячи семей, тонувших в слезах по ушедшим любимым.
Кто мог понять эту боль, если не Кари, отец которой был возвращен в ту ночь? Его «оболочку» использовали как рабочего в фабричном цеху Серебряного района, можно сказать, повезло. Но на его духе сказалось время, проведенное в Ничто. Кари его простила, как и мать, которая, несмотря на возвращенные воспоминания, страдала от последствий туманного безумия. Кари организовала для них убежище в городе Крепостная Стена, передала их Зоре на лечение, много времени уделяла беседам с ними. Она была рада, что отец вернулся, испытывала облегчение, что получила шанс выговориться… и все же понимала, что родители ее больше не знали.
В последние десять лет Кари так много пережила и так сильно изменилась, что стала для них чужой. Когда-нибудь она, может быть, снова обретет семью. Но пока рано об этом говорить.
Подобно Кари, вся Бухта Магнолия старалась управиться с воспоминаниями, которые прежде были затянуты туманом. Город требовал ответов – и справедливости. Насколько страдание, посеянное «Горящей лилией», вообще могло иметь справедливое наказание.
Призывы к тому, чтобы привлечь к ответственности серых кардиналов торговли душами, поставленной на широкую ногу, были очень громкими и благодаря анонимной информации – или, скорее, одной анонимной информантке – могли получить ответ. Кто-то опубликовал сотни страниц записей, которые в деталях описывали дела и внутреннее устройство «Горящей лилии», были раскрыты счета, на которых скопились миллионы малов, и перечислены торговые партнеры, члены и симпатизанты синдиката. Среди них находились имена некоторых влиятельнейших граждан города – таких, как де Лакуры, Травелины или Со-Ри, которые теперь готовились потерять все, а также половина министров Внешнего Круга. Йи-Шен Кай, которого Гидеон использовал в качестве козла отпущения, был посмертно объявлен невиновным. Временное правительство пыталось заново сформировать Внешний Круг, после чего большая часть его прежних членов должна была предстать перед верховным судом, Внутренним Кругом, за их сотрудничество с «Горящей лилией».
Все это было затеяно по документам Наэля, которые он собирал все годы как член преступного синдиката – и о которых он сам мог помнить лишь частично после того, как Гидеон отнял у него воспоминания о личной роли в синдикате. И опубликовал их тоже не он.
– Кто-то из своих, должно быть, сохранил тогда записи и теперь опубликовал их, – сказал он, и Кари очень хорошо могла себе представить кто. Мелани Травелин.
Наэль не понимал, почему эта рыжеволосая красавица могла так поступить, но Кари после их последней встречи в подземельях храма Магнолия, кажется, поняла. Мелани, как и она сама, как Файола или Чичико, была пленницей в золотой клетке. Но хищный зверь не даст себя ни приручить, ни запереть навеки, и когда настанет день, когда они смогут освободиться, то горе тем, кто держал их взаперти. В случае Мелани это была «Горящая лилия» и ее собственная семья.
После битвы ее больше никто не видел и ничего о ней не слышал. Кари надеялась, что Мелани где-то на континенте Палайя загорает, потягивая коктейль.
– Время вражды прошло, – объявила Изобелья Заларо. – Никто больше не погибнет в бессмысленной вражде между кланами. Никто не должен быть принесен в жертву Калисто, чтобы доказать, что один клан сильнее другого. Мы забросим старые пути дона и проложим новые тропы. Мы все будем жить.
От Кари не ускользнуло, что она использовала чуть ли не те же самые слова, что и Чичико, когда стала предводительницей клана.
– За мир! – воскликнула она, и воительницы-кошки ответили единым многоголосым рыком.
– За мир, – пролепетала Мей-Лин, после чего все члены клана Опала, люди, маги и оборотни склонили головы.
Кари окинула взглядом переполненную площадь и вобрала в себя все массы, все взгляды, устремленные на нее, – некоторые были полны страха, другие полны надежды. В предыдущий раз она была здесь в качестве пленницы, запертой в тесную клетку, сегодня она была свободна.
На краю храма она углядела Чичико, Изуми и Люсьена, трех богинь в человеческом облике, чистая сила которых была скрыта от посторонних глаз, и все три довольно улыбались. Рядом с ними – Зора и Наэль, вокруг пальцев которого плясали взволнованные тени. Когда их взгляды встретились, тьма незаметно для зрителей перепрыгнула от него к Кари, радостно защекотала ее кожу и зашептала: Мы принадлежим тебе, весь мир будет тебе принадлежать, если захочешь.
Но хотела ли она?
– За мир, – повторила она слова Изобельи и вскинула руку.
– За мир! – вторили ей многие.
Крики нарастали, передаваясь от человека к человеку, и затем преобразились. К крикам о мире теперь примешивалось имя.
Кари, Кари, Кари.
Тени подхватили шепот, как они делали это для Чичико, и понесли ее имя по площади.
Кари Немеа, бывшая приемная дочь дона, новая предводительница клана.
Кари, Кари, Кари.
Тонкий запах личи порадовал обоняние Кари. Страх. Потому что ее люди питали к ней не только уважение, но и боялись. Как было и перед Чичико, а перед этим перед Дайширо. Как и следовало быть. Клан Скарабеев держался только на страхе, и многие годы Кари именно такого отношения к себе требовала Кари Немеа.
Она любила сладковатый запах, потому что он сопутствовал единственному, чего она добивалась, – могуществу.
А оно сулило разные приятные последствия.
Но если быть честной перед собой, сейчас Кари хотела чего-то другого.
Не сладости страха, а цветочного аромата свободы.
Много часов спустя, после того как торжества завершились и Кари со скарабеями вернулась на виллу Немеа, она сидела там на террасе в задумчивости. Вернее, в кресле, которое раньше было закреплено за доном и в детстве представлялось Кари троном. Наэль сидел с ней рядом.
– И ты слышишь ее и теперь? – спросила она, протягивая ему руку, после чего от Наэля отделилась темная крапина и теперь танцевала над ее пальцами.
– Всегда, – ответил он. – Я боюсь, что уже никогда не буду один.
Поскольку теперь, когда тьма встала внутри него на якорь, он слышал и чувствовал ее постоянное сопровождение. По контрасту к его словам сам его голос звучал все-таки мягко. Потому что он, в этом Кари была уверена, любил тени так же, как и они его.
– Что ты теперь собираешься делать, когда твоя задача выполнена?
– Ты имеешь в виду, когда Гидеона больше нет в живых? – В его голосе не прозвучало ни искры сожаления. Он пожал плечами. – Я люблю Бухту Магнолия, и все же… – Он вздохнул. – Этот город тесноват для меня.
– Это я понимаю, – ответила Кари.
В известном смысле весь остров был для Наэля тем же, чем для Кари была вилла Немеа. Клеткой, в которую он был пойман, местом, где сам он не мог очутиться. И поэтому она спросила:
– Если бы ты мог пожелать все, чего хочешь, в том числе и от меня, – чего бы ты хотел?
– Все? – Он улыбнулся, и его радужки приобрели красноватый оттенок.
Кари с улыбкой ткнула его в грудь:
– Не это! То есть не только это… – Долго не получая ответа, она предположила: – Ты, наверное, захотел бы уйти. И захотел бы, чтобы я ушла с тобой.
– Может быть. – Наэль закатил глаза, возможно, потому, что его тени шепнули ему на ухо: Врунишка. – Ну хорошо. Может быть, ты и права. Я хочу открывать мир, но я знаю…
Я знаю, что ты привязана к клану, – наверное, сказал бы он, если бы Кари не перебила его словами:
– Договорились!
– О чем это вы договорились? – спросила Файола, которая как раз прогуливалась по саду с Саньей и Харуо.
Кари всех их пригласила встретиться с ней здесь, чтобы попрощаться. Дело обстояло так, что Файола имела такой же план, потому что за спиной у нее, как и у Саньи, был рюкзак. Взгляд Кари перебежал с рюкзаков на Харуо.
– Вы уезжаете? – спросила она кошек-оборотней.
– В Палайю, – кивнула в ответ Файола, и Кари увидела, как в лице Харуо на секунду блеснула тоска, но он быстро взял себя в руки. – Я хочу поискать брата, – сказала Файола.
Киано. Кари вспомнила, какое облегчение и вместе с тем грусть появились на лице Файолы, когда она выяснила, что ее брат не умер, как считалось долгие годы, а был жив, но не хотел иметь с ней больше ничего общего.
– Я думала, никто не знает, где он, – только и сказала она.
– Это так и есть. Правда, мы предполагаем, что он прибился к одному племени кошек-оборотней на континенте, – ответила Санья и пожала руку Файолы. – И если там его не окажется, ну, мир не настолько велик, чтобы он мог долго от нас скрываться.
– Тогда прощайте, – сказал Харуо.
Кари зауважала его за то, что он произвел на лице честную улыбку.
– Тогда и меня «прощайте», – сказала Кари и поднялась.
– Что?! – Харуо уставился на нее открыв рот. Наэль казался не менее ошеломленным, и только Файола кивнула, как будто именно этого и ожидала.
– Я тоже покину Бухту Магнолия. Мы оба покинем. – Она указала на Наэля. – То есть если, конечно, ты этого хочешь, – тихо добавила она. Ответ она уже знала. Наэль никогда бы ее не попросил покинуть клан Скарабеев, ведь она теперь была его предводительницей, но его тени не обладали такой же сдержанностью. Каждым прикосновением они давали Кари почувствовать, как сильно Наэль хотел, чтобы она осталась с ним, – и, если быть честной, их желания совпадали.
– Ты не можешь уйти! – выдавил Харуо. – Ты необходима клану.
– Неправильно. Клану необходим ты.
Он был бы куда более подходящим предводителем, чем Кари. Он знал законы и ритуалы клана лучше, пользовался уважением воинов. Это стало ясно Кари, когда он встал перед ней на колено и принес ей клятву верности. Но прежде всего потому, что Харуо с детства мечтал возглавлять клан. Это было то, чего он хотел. В отличие от Кари.
Однако он решительно помотал головой:
– Так это не работает! Власть можно получить только кровью!
– Неужели ты считаешь, что недостаточно крови пролил в храме Магнолия? – спросила Кари.
Ведь там он спас ей жизнь, как и еще минимум дюжине воинов-скарабеев.
Харуо хотел что-то возразить, но Файола сказала:
– Она права. Воины пойдут за тобой. Ты должен взять всего лишь то, чего ты заслуживаешь, как мы все знаем.
– Если надо, я прикажу тебе это сделать. Я как-никак пока что твоя предводительница, – добавила Кари с улыбкой.
И этим все было сказано.
Позднее ночью Кари и Наэль добрались до города Крепостная Стена, на крыше одной из высоток которого они должны были встретиться с Зорой, Люсьеном, Изуми и Чичико, которые на первое время нашли здесь убежище. Когда они покидали лестничную клетку, навстречу им дул прохладный ночной ветер и звучала развлекательная музыка.
Зора обустроила небольшой бар, там стоял наготове горшок с жареной лапшой, были сладости с продовольственного рынка Альмацен, сок для Изуми, а для остальных шампанское. Лиловый хвостик крючком с кисточкой на конце выглядывал из горшка с макаронами.
– Эй, свинка, ты что тут делаешь?! – воскликнул Люсьен и вытянул поросенка наружу; его рыльце было перепачкано масляными макаронами. – Это совсем не по-дамски с твоей стороны!
Он, смеясь, покачал головой.
Подбежала Зора, чтобы обнять Кари и Наэля.
– Значит, у вас большие новости?! – воскликнула она.
– С чего ты взяла? – Наэль шутя наморщил лоб.
– По наитию! Ты, может, и не знаешь, мой старший брат, но мы, ведьмы, обладаем магическим третьим глазом и…
– Кари разболтала тебе о своих намерениях, да? – спросил Наэль, на что Зора так решительно помотала головой, что все сомнения в ее легком вранье рассеялись. За то, что Зора была, пожалуй, самой сильной ведьмой своего поколения, она заплатила тем, что совсем не умела врать в быту. По крайней мере, Наэлю.
– Кого-то ведь я должна была спросить, хорошая ли это идея огорошить тебя моими планами, – оправдывалась Кари.
А кто подошел бы для этого лучше, чем ее подруга Зора?
Невероятно приятно было думать об этом. Ее подруга. Ее первая подруга. И не единственная – к этому времени она причисляла к своим подругам и Файолу, и Санью, и Изуми, а к друзьям – Харуо и Люсьена. Поскольку дружба относилась к тем вещам, которые в клетке у Дайширо были для нее под запретом.
– Лучшая, – пробормотал Наэль и поцеловал Кари. – Но ты уверена? – добавил он шепотом.
Этот вопрос он уже много раз задавал ей, и она отвечала ясным «да». На возвышении в храме Калисто, под тысячью настороженных глаз и окутанная многоголосым нашептыванием имен, она призналась себе в том, о чем догадывалась уже несколько недель. С того момента, когда Харуо стоял перед ней на коленях и тем самым передавал ей предводительство над кланом. Она этого совсем не хотела. Свобода – вот чего она действительно желала получить.
Было еще столько вещей, которые она хотела попробовать, столько первых раз, которые она хотела пережить.
Первый раз покинуть Бухту Магнолия.
Странствовать по зеленым холмам Палайи и осматривать дворцы давно забытых империй.
Покататься на песчаном паруснике хризантов.
Отправиться в южную часть мира, в окутанный тайнами Арамис, чтобы там искать следы давно забытых магий.
Да, она хотела всего этого. С Наэлем им целого мира будет мало.
– Вы действительно не хотите с нами? – допытывалась Кари.
Путешествие с Зорой и Люсьеном сулило удовольствие, радость, приключения.
Но Зора помотала головой:
– Я не могу оставить одного моего любимого дракона, а он, к сожалению, нужен во Внутреннем Круге.
Поскольку драконица-оборотень, которая уже больше ста лет занимала третье кресло Внутреннего Круга, умерла две недели назад, Люсьен теперь входил в высшие круги правления. Было очевидно, как сильно это ввергало его в панику, которая все-таки превратилась в решимость, когда он заметил, что в новой функции верховного судьи мог позаботиться о том, чтобы члены синдиката «Горящая лилия» и их приспешники понесли заслуженное наказание. И в первую очередь это касалось его собственных родителей.
– Кроме того, кто-то должен научить Изуми обращаться с магией, – продолжала Зора и кивнула в сторону девочки, которая как раз знакомила Чичико с теневыми кошками.
– И, ну да, как же я брошу дом? – Она развела руками. – Город Крепостная Стена нуждается в сердце, разве нет?
Город Крепостная Стена постепенно просыпался после смертельного оцепенения. Он пока что был более тихим, чем прежде, но постепенно прежние жители отваживались возвращаться, коридоры наполнялись, голоса становились громче, и все это в первую очередь благодаря Зоре и ее магическому присутствию. Без мамы Лакуар, пульсирующей крови, город Крепостная Стена был потерян, однако Кари ни секунды не сомневалась, что Зора и ее пульсирующая магия могли вдохнуть в него новую жизнь.
– Когда вы вернетесь? – спросил Люсьен, который со свинкой на руках подошел к ним.
– Я бы сказал, что это знают лишь богини… – начал Наэль, и Люсьен, фыркнув, помотал головой. – Но теперь, когда ты знаешь, каких тупых идиотов они нашли себе для перерождения, тебе должно быть ясно, что богини вообще ничего не знают. – Он засмеялся. – Итак, это ночь прощания, – уже спокойнее сказал он.
– Не доводи меня до слез! – пошутила Зора, при этом Кари почувствовала, что в ее смехе звучала горькая правда. Она действительно была близка к тому, чтобы разразиться слезами. Кари скорее отрезала бы себе язык, чем призналась бы, что с ней было то же самое. Как ни радовалась она предстоящим приключениям с Наэлем, ей будет недоставать Бухты Магнолия, города Крепостная Стена, но прежде всего – ее новых друзей.
– Вы знаете, что это значит, да? – спросила Зора.
Разумеется, Кари это знала.
– Сделай музыку погромче! – попросила она.
Это была их последняя общая ночь на долгое время – итак, они должны были позаботиться о том, чтобы это мгновение стало лучшим в их жизни. Пора стряхнуть страхи, боль, горе, потери и со всего маху нырнуть в музыку, шампанское и лунный свет!
Шикарный момент, прежде чем перейти к новым приключениям.
Потанцевать! Танцевать как в последний раз.