Прежде чем Гидеон смог натравить магов на Люсьена, тот поднял маму Лакуар и полетел прочь куда глаза глядят. Наставница была так слаба, что висела в его лапах как марионетка. На него падали обломки древесины, когда его тело прорывалось сквозь стены и кровли. Тени гнались за ним все это время. Они разъяренно гудели.

Потому что он забрал у них маму Лакуар? Или потому, что они хотели захватить его самого?

Подземные ходы под храмом Магнолия были слишком тесны для его массивного тела, и он был готов схватить паническую атаку. Крики магов и «лилий» он воспринимал как пустой фоновый шум. Важно было сконцентрироваться на бегстве. Надо было мчаться прочь, пока тени его не догнали. Он со всей силы ударился об очередную стену. Она оказалась прочнее других. Его пронзило болью и отбросило назад. Но лишь на секунду, пока его острые когти не вонзились в древесину и не выломали доски. Он разом очутился на свободе и взмыл к солнцу. И набирал высоту без остановки, пока город под ним не превратился в карту на стене.

Тем не менее он продолжал слышать крики благодаря обостренному слуху дракона. Повсюду в Бухте Магнолия царил хаос. Тени поднимались из «Иглы», самого высокого небоскреба, вытекали как смола из ворот храма Магнолия, гнали людей по узким переулкам Серебряного района и мазали черным дегтем стеклянные фасады высотных домов в квартале Рейтон.

О богини, весь город тонет во тьме.