Некоторые люди боятся смерти не потому, что придется за все отвечать, а потому, что выяснится, что и ответить толком не за что.
Когда человек гордо заявляет «Я не продаюсь!» – это некий выход его постоянного внутреннего вопроса «Почему меня никто не покупает?!».
Лучше долго искать «своего», чем все это время переделывать «чужого», который для кого-то может стать «своим» без всяких кастраций и тюнингов.
Интересно, сколько раз в истории фраза «Хочу побыть один/одна» НЕ означала «Хочу побыть не с тобой»?
Умиляет, когда мужчина, пытаясь вернуть ушедшую от него женщину, начинает дарить неистовые букеты. Это как если бы жена в ответ на предложение развестись перемыла бы всю посуду и постирала рубашки.
Очень трогательно смотреть на парочки в кафе. Целуются, но кладут телефоны экраном вниз, а уходя в туалет, забирают их с собой.
Деньги пахнут. А московские вокзалы – уникальное место, где в переходах мясо, идущее в столичную мясорубку, встречается с фаршем, выплюнутым Москвой через несколько лет. И те и другие опускают глаза.
Как показывает история, если страна раскалываeтся надвое, те, кто пытаются удержаться посередине, закономерно падают в пропасть первыми.
Влюбленность: человек ушел, месяц ты лезешь на стену, потом отпускает. Любовь: первый месяц тебя вроде отпускает, а потом лезешь на потолок.
Равно удивляют и те, кто хочет исключить похоть из списка грехов, и те, кто не склонны к ней и только поэтому считают себя святыми.
Обязательно настанет утро, когда ты закроешь глаза на срок годности йогурта, одиноко стоящего в холодильнике.
Русские женщины постоянно вынуждены «заходить в горящие избы». В основном, чтобы вытащить оттуда пьяных в стельку мужей, которые сами эту избу и подожгли во время попойки.
Настоящее разочарование – это когда дружишь с человеком, душу вкладываешь, в огонь и в воду, так сказать, с ним, а его – р-раз! – и увольняют с важного поста. Или того хуже – сам, паскуда, увольняется.
Похотя обидел девушку.
Возраст – это когда одинокий мужчина, собираясь в командировку, сначала проверяет, взял ли он с собой все необходимые лекарства, и только потом наличие презервативов.
Микросекунду легко определить и почувствовать. Ты смотришь в глаза незнакомой женщине именно на этот промежуток времени больше, чем нужно. Но оба его считывают.
Одно из важнейших качеств по-настоящему близкого человека – чувствовать, когда ему нужно побыть от тебя подальше.
Когда идешь по наклонной, встречаешь столько интересных людей, идущих в обратную сторону.
Соцсети создавались, чтобы те, у кого пятеро друзей, обрели сотни. Многие в итоге потеряли пятерых и обрели айфон.
Мне одному иногда кажется, что некоторые адепты толерантности не прочь посадить на кол всех, кто в их понимании недостаточно толерантен?
«Сапсан», буфет.
Я (задорно и беспечно):
– А как выглядит десерт «Банановый восторг»?
Официант (сухо и безнадежно):
– Как восторг.
В ресторане на Крите задаю идиотский вопрос:
– Что порекомендуете, свинину или рыбу?
Официант:
– Вы видите хоть одну плавающую в этом море свинью?
На президента Ботсваны напал гепард.
Живут же люди!
В Татарстане 61-летняя жена убила 66-летнего мужа СКАЛКОЙ.
Умирают же люди…
Из разговора с возрастным петербуржцем:
– Молодость проходит – это полбеды, оказалось – и старость проходит!
«Он так начал меня раздражать, что пришлось имитировать отсутствие оргазма».
Чтобы девушка решила выйти замуж просто за хорошего человека, ее жизнь должна складываться очень плохо.
Друг-филолог: «Настоящий петербуржец больше волнуется о том, не найдет ли вернувшаяся из поездки жена пакет из-под семечек, нежели использованный презерватив».
Лететь на Марс в один конец согласились уже восемь тысяч человек! Вот ведь кого-то семейная жизнь достала…
Парочка, держащаяся за руки, это так чудесно, так искренне. Глядя на них, хочется жить! Жаль, на мужской руке кольцо есть, а на женской… нет.
Соцсети – это демоверсия нашей загробной жизни: никаких телесных ощущений, но столько переживаний! А в реальности ничего нет, только твой аккаунт и другие аккаунты, которые нельзя ни поцеловать, ни ударить…
Мы с особым рвением и упрямством пытаемся изменить именно тех, кто согласен принять нас такими, какие мы есть.
Вот все говорят, мол, какой ужас, для одинокой женщины кот рано или поздно станет мужем. И что-то никто не переживает, что для замужней муж настолько же рано или поздно станет котом.
Занятно все-таки женщины устроены. Полюбить за поступок – это мы не можем, нужен урок химии и божественная лазерная указка, а вот разлюбить за поступок – пожалуйста.
Ноябрь. Наступил рай легальной прокрастинации, и на любой входящий звонок можно отвечать: «Давай уже после Нового года».
Вы за неделю договорились встретиться по важному делу в воскресенье в три. Накануне подтвердили. Потом он звонит тебе в час, а ты не то что встречаться, ты жить-то не можешь после вчерашнего, но трубку берешь, и только по тому, как слово «алё» с муками выкарабкивается из твоего рта, он сразу делает спасительный вывод.
– Сань, я всё понял. Давай завтра. Отойдешь – напиши.
Задаю в мессенджере вопрос по делу.
Ответ: «Сейчас прожую и напишу».
Это все, что нужно знать о женской логике.
– Обратил внимание на хорошую задницу?
– …ну да. – Врать было смешно.
– Неправильный ответ. Должен был обратить внимание на сопутствующие короткие некрасивые ноги.
Учиться, учиться и учиться.
Выхожу из «Сапсана». Звоню таксисту узнать, где он.
Ответ:
«Я у вокзала в желтой машине на аварийке».
Не стоит говорить, что ВСЕ стоящие в радиусе километра машины – желтые и на аварийке.
Я все же нашел. Вы не поверите – БЛОНДИН.
Москва. Ресторан средней гламурности. Мама стервозно-образованного вида и дочка лет двенадцати с похожими перспективами. В разговор не вслушивался, но я так понял, у девочки разборка с подругой. Мама учит жизни. В итоге ребенок показывает эсэмэску, которую хочет отправить:
«Всё правильно, но не здохни, а сдохни».
Обращаюсь к таксисту:
– Может, по Яндексу поедем?
– Я бы с радостью, но в последнее время он БЕСКОНЕЧНО ЛЖЕТ.
Захотелось дать навигатору пощечину.
– А чего не загорел?
– Крем хороший.
– Как называется?
– Wi-Fi.
Собираюсь в Питер, живу как всегда в «Англетере/Астории», пишу прекрасной Веронике – PR-начальнику в данном доходном доме:
«Завтра приеду, пустишь переночевать?»
Ответ:
– Два года не появлялся и такой заход. Наглость твою люблю, но нет.
Оказалось, не той Веронике я написал.
– Маша, пойдем в кино? – я четырнадцатилетней сестре.
– Увы, я обременена таким понятием, как уроки, – точная цитата.
Я обременен исключительно таким понятием, как похмелье и поэтому просто сказал:
– А-а-а.
Сижу на Патриках. Жду визави. Подходит дама, которая в прошлой жизни была жалобной книгой или металлоискателем. Мрачно у меня спрашивает:
– Вы не Анатолий?
– Нет, а надо?
– Вот точно не надо. Поверьте.
Анатолию, я так понимаю, жопа.
У зубного врача. Спрашиваю:
– У меня некоторым пломбам более десяти лет. Не пора их менять?
– Обычно пломбы оказывается пора менять, когда доктору пора менять телевизор или кухню. Мне не пора. Идите.
Иду по Конюшенной. Встречаю подругу с коляской.
– Кто?
– Мальчик!
– Сколько?
– Две недели.
– Как зовут?
– СЕГОДНЯ его зовут Максим.
Девочки…
– Мамуль, я в Израиль в итоге не полетел. Прости, забыл тебе сказать.
– А ты забыл сказать, что полетишь. Всё нормально.
Есть много чувств, обусловленных кровью. Ряд обусловленных либидо. Избранные, обусловленные деньгами. И единицы – дружбой. Друзья, конечно, идиоты, но… свои идиоты, любимые, родные.
– У вас лучшее метро в мире, чистое, красивое, но одно мне не ясно. Почему вы показываете не время, оставшееся до прихода поезда, а время, прошедшее с ухода поезда, на который вы, получается, опоздали. В чем логика? Будущее не определено?
Я реально задумался. Ответа у меня нет.
– Возьми меня на съемки.
– А ты мне что?
– У меня есть подруги, но ты старый и женатый, поэтому просто возьми меня на съемки.
Наглость – первое счастье.
Папа вчера порадовал историей. Он, как вы понимаете, когда-то учился. Более того, на врача. В первом меде.
В группе был разгильдяйского склада товарищ по фамилии Чайковский. Проректором (или деканом, сейчас уже не вспомнить) трудился человек по фамилии Дунаевский.
Когда господина студента представили к отчислению, он написал короткое заявление без всяких дат, регалий и ФИО:
«Чайковский Дунаевскому.
Просьба разрешить пересдачу».
Разрешили.
Услышал сегодня от человека, разглядывавшего меню в ресторане:
– Благодаря кризису в России завершилась эпоха потребления и началась эпоха созерцания.
Встречался с новым приятелем/коллегой по кинопроекту. Он ушел в туалет, а телефон оставил. Жужжит входящий. На весь экран характеристика: «Ненормальная из самолета». Во время звонка товарищ вернулся и ответил. По разговору понятно, что жена. Я не сдержался, расспросил. Оказалось, и правда познакомились в самолете, а он не запомнил имя и записал как записал. Поженились. Мнения не поменял. Любовь.
Встреча. Визави предлагает прям отличный отраслевой проект.
– Слушай, а конкуренты могут сделать то же самое?
– Теоретически – да, практически – нет.
– Почему?
– Идиоты.
Аналитика.
Оформляю визу. Закончил. Пытаюсь выйти. На двери кнопочка, истово тыкаю, молчаливо матерюсь. Сим-сим, сука, мне не дает. Яростно топчусь. Из зала рекомендация такого же просящего, но еще не получившего.
– Вы долго жмите, до щелчка и жужжания, как в тюрьме.
– Я не был в тюрьме.
– Это НАЖИВНОЕ.
I love this game (c).
Дубай. Бранч-буфет. Пью, так как взял сет с вином с какого-то перепугу. Подходит официант, бангладешец, который только успевал доливать.
Шепотом (перевод дословный):
«Мистер Александр, в 16:00 эти жадные люди прекращают разливать вино. Налить вам три-четыре бокала про запас?»
Свой чувак. Россиянин в душе.
Посадка. Толкотня. Все торопятся, словно у них самолет взлетает раньше остальных.
– Чей ребенок в проходе упал?
Тишина.
– Я спрашиваю, чей ребенок упал. Я понимаю, что ребенок – не кошелек, но можно как-то отреагировать?
Удивительно, я всегда думал, что самое сложное будет смотреть на себя в зеркало и видеть, что уже не двадцать. Особенно если вдруг попадаются фотки из универа…
Оказалось, гораздо тяжелее смотреть на тех, кого любишь с юности.
Себя, выясняется, не жалко, за себя не болит. За них – да.
Такой ливень, и на улице ни одной девушки в футболке на голое тело, а могли бы замуж выйти. Прогноз погоды вообще для кого, для Пушкина?!
Вот понравилась тебе песня. Сначала слушаешь ее бесконечно, ждешь свободной минуты, чтобы утонуть в мелодии и словах, засыпаешь в наушниках – болеешь, в общем. Потом начинаешь проматывать места, которые нравятся чуть меньше, затем слушаешь только некоторые отрывки, еще через какое-то время оставляешь себе лучшие двадцать секунд из трека и ими относительно регулярно наслаждаешься. Ну и вскоре перестаешь ставить песню вовсе. Просто она у тебя в избранном.
С любовью иногда все то же самое.
«Шереметьево». Контроль. Приложил посадочный талон штрихкодом к считывателю.
Сотрудница аэропорта подсказывает:
– Не убирайте сразу. Это не человек, ему подумать надо.
Увидев на мне футболку Personal Jesus с крестом, купленную мной на концерте Depeche Mode в Германии, московский товарищ родом из КПСС серьезно и язвительно спросил:
– В религию ударился? Ну да, теперь это модно…
Забегаю в лифт, в котором уже находится барышня.
Шучу:
– Подвезешь?
– Дорогу покажешь?
– Какой салат посоветуете?
– Новинка – «Брут».
– Почему он так называется?
– «Цезарь» так достал шеф-повара, что он его убил.
Модное место. Лифт. Еду. Гламурные девушки улыбаются. Спрашиваю:
– Какое здесь ближайшее метро?
Физически ощутил свое исчезновение из их реальности.
На паспортном контроле в «Шереметьево» сотрудница очень долго смотрит на мою фотографию в паспорте. Там я с длинными волосами и бородкой. Фотография не очень похожа на оригинал. Наконец барышня спрашивает, нет ли у меня еще какого-нибудь документа. Я нашел не самое лучшее время, чтобы повыпендриваться, и вяло посоветовал:
– А вы меня в Гугле поищите.
– Хорошо, вы в Гугл тогда и полетите.
Я быстро нашел в сумке права, свидетельство о рождении, трудовую книжку и флюорографию.
Избранное воскресное от моих друзей-женщин.
– Он такой замечательный, такой умный и такой добрый, что у меня на него совсем «не встало».
– А что не так?
– Да, сука, твою мать, принц.
Мой бывший коллега по работе в казино задумал наконец закрыть вопрос с детьми. Но жены для этого не нашел. Решил на авось, посредством своего регулярно ротируемого гарема. В итоге ждет двоих. От разных девушек. Они обе в курсе. И все довольны, что радует. Ну хороший человек. Ему многое простительно.
Ситуацию он определил профессионально:
– Один раз сыграл… Поставил на красное и на черное, выпало и красное, и черное. Вот такое, блин, квантовое казино!
Чудны дела твои…
Сидим в кабинете втроем. Саша (41 год), Серёжа (26 лет), Даша (24 года).
Серёжа: У меня новая знакомая, отлично на выходных пообщались.
Саша: Симпатичная?
Серёжа: Ну-у-у… Ты знаешь, она очень хороший человек.
Даша: Убила бы, нахрен.
Из беседы со старшим товарищем, обремененным детьми-студентами, бизнесами, личной жизнью, коллекциями, квартирами, виллами и прочей суетностью: «Честно говоря, я немного задолбался, но не бросишь же всё, вот, слава богу, пару месяцев назад был инфаркт, я хоть передохнул немного, в себя пришел».
Одной фразой моя московская подруга сформулировала суть столицы: «Инфинити? Сань, ты чё?! У меня муж эти машины любовницам на прощание покупает, они потом на них в „Ашан“ за картошкой ездят».
Она же: «Пойми, некоторые девушки – как чайные пакетики. Мужчины заваривают их максимум три раза, дальше – совсем бесцветно».
Она же: «Саш, бабе разводиться пора, когда она смотрит в зеркало и думает: „Так ему и надо“».
«Домодедово». Внутриаэропортовый шалман. Подхожу к стойке. Никого. Но вроде есть какая-то движуха внизу. Бодро и задорно спрашиваю:
– Работаем?
Из-за стойки вылезают три тетки в резиновых перчатках, чумазые и мокрые:
– Нет, блин, отдыхаем.
– А изнутри вы мне нравитесь гораздо больше, чем снаружи. Скажите, вы свечами пользовались?
– Только в церкви…
– Продолжайте, но добавим с диклофенаком.
Покупаю подарок крестнице. К миловидной продавщице обращается мужчина лет сорока:
– Нужна игра на развитие эрудиции.
– Сколько ребенку?
– Ребенку-то четырнадцать, но мне нужно лет на двенадцать.
– Может, вы его недооцениваете?
В ответ (грустно):
– С ним-то все в порядке, а вот мою новую жену он все время обыгрывает. А нам на праздники уезжать вместе, не хочу ее ставить в неловкое положение.
Ресторан «Мансарда» в Питере. Сижу с очень старшими товарищами, которые, в связи со сложностью обсуждаемой темы, заказали водку с икрой.
После 250 граммов икра иссякла. Официантка смущенно, игриво и слегка виноватым тоном:
– Икра кончилась, но у меня есть чем вас порадовать.
Все трое, и даже я, хором:
– Чем?!
– Водка не кончится.
«Гостиный Двор». Девушка покупает подарок, оплачивает картой. Очередь из покупающих новогодние подарки тридцать первого декабря волнуется, продавщица гипнотизирует карточную машинку. Тем не менее все зависло.
Через минуту процессор закряхтел, чек начал выползать и кассирша прокомментировала:
– О-о-о, тепленькая пошла.
Вечер. Ловлю на Невском машину. Останавливается пожилой «форд», в нем пожилой человек.
– До Биржи, пожалуйста. Но там, на Дворцовом, треш. Так что, если что, я пешком мост перейду.
– Простите ради бога, отстал я от жизни. Я правильно понимаю, что чисто семантически «треш» означает «жопа»?
Ухожу из очереди и говорю стоящему за мной и читающему книгу:
– Я вернусь.
Человек, не отрываясь от чтения:
– Кто знает, кто знает…
– Хорошая у тебя голова, Цыпкин, а вот жопы, извини за нецензурное слово, нет! А чтобы добиться чего-то в жизни, жопа нужна!
– Простите, а зачем?
– Простите, чтобы сидеть на ней и зубрить!
Мама, зная про мою аритмию, заботливо предупредила перед поездкой на Ибицу:
– Следи за пульсом.
– За чьим?
Мама (со снисходительным умилением):
– За чьим сможешь.
«Сань, мог ли я, простой ленинградский пионер, думать, что когда-нибудь получу письмо из Швейцарии с просьбой оплатить штраф за превышение скорости?»
Забираю машину со штраф-стоянки, говорю:
– До свидания.
В ответ:
– Здесь это слово не очень уместно, лучше – всего доброго.
Казанский экскурсовод убеждал всю группу, что не купить вершину татарского народного промысла – вышитую тюбетейку – это преступление перед всем татарским народом. Я купил сразу три, с умилением представляя, что мои деньги пойдут на оплату труда местных бабушек. Вечером я, матерясь, отрезал от каждой из них крепко пришитую бирку «Made in China».
«Невский экспресс». Пассажир. Средний представитель Средней России, среднего возраста. Черно-синяя полосатая уставшая рубашка, живот 11-го месяца, запотевшие незлые глаза, бесформенные брюки, исхоженные ботинки. Скучает. Выпил коньяк. Веселее не стал. Вдруг ожил, заулыбался, неуклюже попыхтел за лежащим на полке портфелем. Триста раз извинился.
С лицом мальчика, раскрывающего коробку под елкой, достал книжицу с закладкой из расчески. Рухнул в кресло. Надел расшатанные очки. Пухлые пальцы отворили страницы. Глаза зажглись. Мир вокруг погас.
Смотрю на обложку:
«50 оттенков серого».
Счастье так многообразно.
Прадед военврач рассказывал про случай на Зимней войне. Снайпер у финнов появился. Либо в голову стрелял, либо в сердце. Без шансов. Приносят очередного на стол. Дырка в сердце, а он жив. Прохрипел:
– Доктор, у меня сердце справа.
Дед говорил, что к бойцу чуть ли не как к иконе потом прикладывались.
Декстрокардия называется.
Тусовка. Я растекаюсь от тщеславия: в узком кругу началось обсуждение моих фривольных россказней. Постепенно беседа перешла от восхваления меня к осуждению нравов нынешнего поколения. Я расстроился, но разговор поддержал.
Речь зашла о чрезмерно раннем вступлении в сексуальную жизнь. Одна из участниц так разумно отстаивала свою позицию (я уже не помню какую), что я начал проигрывать. В качестве крайней меры решил прибегнуть к дешевому эпатажу. Думал, хоть время выиграю. Глядя прямо в глаза незнакомой женщине и раздуваясь от наглости, спрашиваю:
– Хорошо, а вы во сколько лишились девственности?
– В десять вечера.
По дороге в Милан встретил в аэропорту подругу – скромную, начитанную Кафкой, далекую, как мне казалось, от гламурных ценностей:
– Ты чего в Милан?
– Шопинг.
– Значит, без багажа?
– Не-е, у меня чемодан.
– А в нем что???
Краснея и запинаясь, будто списала на экзамене:
– А в нем… еще один.
Я за нее порадовался. Не безнадежна.
«Сапсан». В кресле через проход – гражданин. Мрачный. Терзающийся. Очки стильные, лицо изрядно поизносилось. Глаза в сомнениях. Наконец встал. Достал чемодан, долго в нем копался, вытащил 0,7 Мартеля. Долго смотрел, говорил с внутренним я. Открыл. Еще переговоры. Решился. Отхлебнул из горлышка. Стремительно завинтил бутылку, закопал ее в рудники барахла, закрыл чемодан. Сидит. Прошло минут пять. Начал ерзать. На чемодан пробовал не смотреть, не выдержал, снова открыл, отрыл, отпил, закрыл, зарыл. За четыре часа он выпил по глотку всю бутылку, каждый раз повторяя весьма трудоемкую процедуру. В какой-то момент обратил внимание на мой изумленно-насмешливый взгляд.
– Думаешь, я с запоем борюсь? Нет, я другу хороший коньяк вез… Но (икнул) не судьба. Будем с ним пить, как обычно, наш. Не вышло.
И прикончил всё. Давно такого счастливого человека не видел.
Друзья, прошу вас, будьте счастливы, поступайте как мой сосед, я вас заранее простил.
Был я когда-то одинок и уверен в собственной неотразимости. За это регулярно получал в коленную чашечку. Итак, давным-давно подходит ко мне на ивенте барышня, лицом и фигурой опережающая мои самые смелые мечты. Я моментально охорохорился. Спрашивает:
– Мне очень знакомо ваше лицо, откуда?
Я надеваю маску наглого обольстителя и отрезаю:
– Ну не знаю, может, мы спали.
Жду пунцового лица и полной победы.
На меня посмотрели как мишленовский шеф-повар на советскую курицу:
– Возможно. Вас, я так понимаю, легко забыть.
Питерские коллеги по «МегаФону» в выходные напомнили. Один хороший муж, работавший в данном коллективе, попал под артобстрел навязчивой гражданки. Написала она ему смс, дескать, отдамся в хорошие руки, немедленно, страстно. А он взял, да и показал жене, ну типа сразу сдал, куда следует.
Она ответила:
«Член абонента занят или находится вне зоны действия сети. Жена».
Такси. Подъезжаем к театру Станиславского и Немировича-Данченко. Водитель, вежливый, миролюбивый гражданин.
Таксист: Вы в этом театре служите?
Я: Нет, здесь прием.
Я отметил слово «служите».
Таксист: В честь какого праздника?
Я: В честь юбилея российского еврейского конгресса.
Таксист: А вы, извините, еврей?
Я: Сочувствующий.
Таксист: Удобно.
Мама моей знакомой наслаждается ретрошопингом. Этот термин не означает страсть к покупкам старомодных ветхих шушунов. Речь о близком к маниакальному сожалению о совершенных покупках.
Схема такая: купила чашку, пришла домой, начала всем вынимать серое вещество насчет целесообразности покупки и желании вернуть чашку в магазин. И так от машины до газировки. Вечное сомнение в правильности уже совершенного поступка. Сомнение, тотально отравляющее жизнь твою и окружающих. Дочь – человек нордический, но иногда хватается за помповое ружье.
Но даже в таком недуге есть Эверест. Недосягаемая высота, возводящая обычную черту характера в статус Дао.
После смерти мужа женщина, выходя из крематория с урной под мышкой, озадачила дочку следующим:
– А может, все-таки зря мы папу кремировали?
Возвращаюсь в Москву с чувством выполненного долга, услышал душевное. Сначала думал из этой истории сделать повесть, потом рассказ, потом пост, теперь понимаю, что она самодостаточна в одной фразе.
Знакомая третий год в браке. Неожиданно у мужа обнаружилась любовница. Я разумно осведомился, чего подруга кипишит, раз сама была любовницей и он к ней ушел от жены. Дескать, ничего удивительного. Ответ размазал.
– Я и не думала, что он меня верностью удивит, хрен-то с ним. Но, твою мать, как можно быть настолько неоригинальным, чтобы начать встречаться в итоге с бывшей женой, и, что более всего выморозило, в том же отеле, в котором он трахался со мной.
Бродил с товарищем по «Галерее». Заглянули в обувной отдел. Ботинки так себе, продавщица великолепна. Пока я пытался примириться с безвкусием производителей, мой друг вербовал девушку с табличкой «Варвара». Делал он это весело и профессионально. Наконец я обнаружил что-то приемлемое и обратился к увлеченному другу за советом.
– Бери, Саня, тебе хорошо, Варвара не даст соврать, – и азартно улыбнулся девушке.
Варвара тоже улыбнулась, но по-другому. Она несколько секунд смотрела на ищущего очередное приключение оболтуса, представила себе всю последовательность от первого кофе до последнего СМС, взгрустнула, поразмыслила, взвесила и приняла решение:
– Варвара не даст.
Лечу в Петербург. Мое место в середине. Подхожу. Сидящий у прохода пассажир уже откинул столик, поставил комп и отчаянно стучит по клавишам. Думаю: «Вот же болван! Чего разложился, если ни мое место, ни место у окна еще не занято?!»
Он быстро все собрал, пропустил меня и снова все разложил. Печатает. Самолет полный, и очевидно, что место у окна тоже будет занято и придется опять все собирать.
Не удержался, спросил:
– Отчет горит?
– Нет, рифма пришла.
Смотрю в экран – там стихи… неплохие.
«Сапсан», как всегда, порадовал. За соседним креслом доведенный до психоза начальник орет по телефону на нерадивого подчиненного, который прислал ему не тот отчет. Масштабно так прессует, я прям заслушался. Гражданин внутри трубки, вероятно, пытается отмазаться и тем самым вызывает еще большую ярость. В вагоне притихли все, кто не спал, и проснулись все, кто спал. Я так вообще сразу решил все неотправленные имейлы отправить, пока до меня товарищ не добрался. Не буду передавать весь речитатив, но финал прекрасен:
– Иван Иваныч, если вы еще раз начнете дурака включать, я включу своего! Мой больше! Лучше вам не проверять!
«Англетер». Ресторан. Я мрачный. Официантка нежно спрашивает:
– Будете что-нибудь?
Я, с абсолютно гранитным лицом, отвечаю:
– Пять литров водки и огурец.
И начинаю смотреть прямо в глаза. Молчу. Ни один мускул не дернулся. Грозен. Она тоже смотрит мне в глаза и молчит. Секунд десять. Не меньше. Потом улыбается уголками рта и прибивает меня к стулу.
– Ну если Вы отвечаете за свои слова, я принесу.
Обожаю Питер.
Лайфхак от мудрого Рашида Велемеева.
Встречает Рашид товарища. Все хорошо в этом событии за исключением напряжения внутри головы старого знакомого. Улыбается, обнимается, спрашивает, как дела и дело, а в лице 220 вольт. Тужатся мозги. Мысль не находится никак. Рашиду становится очевидно, что приятель забыл его имя. А беседа уже так далеко зашла, что сознаться сейчас совсем неудобняк. С каждым новым воспоминанием совместных попоек звон извилин все громче. Скоро закоротит бедолагу. Пожалел мой друг своего друга. Начал что-то рассказывать и вдруг поэтично так:
– И тогда я сказал себе, Рашид, надо что-то менять.
Ни до, ни после не видел Рашид более своего друга таким моментально счастливым.
Я бы не догадался.
Звоню подруге на девятом месяце. Мягко так узнаю:
– Какие планы?
– Напряженно. Пятого – проект, шестнадцатого – проект, окно, чтобы родить, всего неделя.
Тайм-менеджмент. XXI век.
Вспомнил Татьяну Казеннову: «Цыпкин, я рожаю, наберу попозже сегодня, если не срочно. Ок?»
Этот «Ок?» я надолго запомнил.
В рамках Культфорума позвали играть в «Что? Где? Когда?»
– Александр, приглашаем вас в команду писателей. Тема игры литературная: творчество Булгакова.
– Это тот, который «Анну Каренину» написал?
Затем – равнодушно, без паузы и удивления:
– Нет, это Толстой, а Булгаков – «Мастера и Маргариту». Придете?
Повидали люди писателей…
Мало ли, кто не знает, но особо запаренные модники специально держат расстегнутыми одну пуговицу на рукавах пиджака. Это как бы подтверждает то, что петли реальные, костюм сшит по меркам и вообще дорогой, а не фабрики имени Фрунзе. Жажда – все, в общем. Но страшно далеки эти люди от народа. Выходит, стало быть, в одном журнале материал с фотографией такого стильного предпринимателя. Все вроде бы хорошо, но вот пуговица на фотографии почему-то застегнута. Звонят в редакцию. Там им говорят: «Скажите спасибо, что наш дизайнер заметил и в фотошопе подправил». Вот зайка. Заботливый.
Когда я родился, бабушке было 41. Конечно, обидно, если ты молодая женщина, а тебе с горки орут: «Бабушка, я не замерз», – и все мамаши (и особенно папаши) смотрят на тебя застывшими глазами. Тем более, непредсказуемо, когда ребенок болтлив.
Помню, нашел себе друга. Он тоже с бабушкой, но с настоящей, такой четкой бабулей.
Стоим у горки, трем за жизнь. Нам лет по пять. Бабушки неподалеку. Оказалось, цензурируют беседу.
– А у тебя бабушка-то старая? – скептически-сочувственно.
– А у тебя? – удивленно-обиженно.
– У меня… – самодовольно, но пытаясь подобрать слово. – У меня новая.
Массажистка – девушка серьезная. Мой поток колкого сознания игнорирует. С появлением ее цепких рук на моих ягодицах (ничего себе, ахилл у меня) я, разумеется, начал еще больше ерзать и шутить.
– Вы можете расслабиться?! – голосом учительницы химии рявкнула девушка.
– Не могу! У меня женские руки на заднице.
– То есть мужские были бы привычнее?
Москва. Никитская.
Обедаем мы с представителями театральной общественности. Обсуждаем новости сцены. Пять человек. Две пары, включая нас, и подруга, чей муж разболелся. Звонок умирающего от насморка отвлекает от высокодуховной беседы. В помещении тихо, люди все воспитанные, разговаривают негромко. А вот у барышни с болезным супругом сломался пульт управления, и ее звук особо не приглушить. Отвечает она так, что слышно не только нам.
– Ну как, где градусник?! В ящике. Нет, не в том. Да нет, ну что ты за тупица-то! В том, в котором пластиковый член. Ага, целую.
Питер, как всегда, вдохновил. Встретил подругу на своих чтениях. Не виделись пару лет, она тогда собиралась разводиться из-за пьянства мужа, не алкоголизма, а именно пьянства.
– Как с мужем?
– Ну вот, разводимся.
– Не бросил?
– Бросил. Вылечился духовными практиками, йогой и эзотерикой.
– Почему разводитесь???
– Тогда он хотя бы трезвел…
Подруга сделала себе грудь. Муж сказал, что впервые понял возможность приобретения счастья за деньги. Не уточнив, правда, чье счастье он имел ввиду, но не суть. Венеру лепили в Германии, скульптор постарался, бюджет виден издалека. Проходит она границу по дороге домой. Спящий таможенник вскочил как ужаленный и срочно начал ловить контрабандистов.
– Девушка, незадекларированные дорогостоящие покупки есть?
– Есть.
– Покажите, пожалуйста.
– Вы на них все время смотрите.
Мой паспорт похож на «хрущевку». Вроде бы не так давно получил, а уже разваливается на части и держится на скотче. В банке даже карточку отказались выдать. Но зато регулярно слышу приятственное:
– Александр, что же это вы паспорт так запустили. Вы так молодо выглядите, а паспорту как будто лет сто.
Я, разумеется, постоянно шучу:
– А это портрет Дориана Грея.
Не все, однако, понимают мой высокомерно-эрудированный юмор.
Сегодня на казанском контроле в аэропорту наконец услышал достойный ответ.
– Вы бы лучше для этого загранпаспорт использовали. Удобнее. А вообще он плохо кончил. Проходите.
Книжный магазин «Москва». В ночи покупаю книжку, чтобы разыграть в утреннем эфире. Спрашиваю уставшую продавщицу:
– Ну как продается?
– Отлично! Видите, где книжки лежат, тут только хиты. Не продавались бы – с вашей фамилией знаете, где лежали бы.
Мое лицо стало похоже на грушу. Я вспомнил все школьные унижения.
– Ну в смысле фамилия на «Цы», а у нас по алфавиту.
Книжку-то я нашел, но…