Вы наверняка замечали, что одни люди готовы идти на многое, даже жертвовать ради поиска правды и истины, а другие – вполне удовлетворяются удобными для себя версиями и объяснениями.
Наш мозг действительно быстрее обрабатывает информацию, с которой мы согласны или которая нам нравится, чем данные, противоречащие нашим убеждениям. Эта особенность называется предвзятость подтверждения. У нее, кстати, есть четко установленная нейробиологическая основа. Человек готов поверить почти во все, если это согласуется с его мировоззрением, и с высокой вероятностью отвергнет то, что противоречит его взглядам.
Мы стремимся, чтобы наша картина мира была цельной и непротиворечивой. Факты, нарушающие ее стройность, вызывают психический дискомфорт – когнитивный диссонанс.
Выйти из этого состояния можно двумя способами:
– обновить картину мира, вписав в нее новые факты;
– отбросить факты, которые мешают привычному образу мыслей.
С точки зрения «экономии ресурсов», второе решение проще: мозг быстрее возвращает ощущение покоя, чем перестраивает систему убеждений. Но мы поступаем так не всегда. Почему?
Тяга к точности и социальная принадлежность
У нас есть мотивация точности – стремление докопаться до истины, понять, как устроен мир. Именно она движет учеными, журналистами-расследователями и всеми, кто любит разгадывать загадки. Но эта же мотивация приводит и к теориям заговора: когда объяснения кажутся стройными и «правдоподобными», но не всегда истинными.
Однако тяга к точности конкурирует с другой, более базовой потребностью – принадлежать группе. Ради ощущения единства мы часто искажаем восприятие реальности и соглашаемся с социально одобряемыми мнениями. Этот феномен был убедительно показан в классических экспериментах Соломона Аша еще в 1950-е годы и подтвержден современными исследованиями. О нем мы уже рассказывали.
Весной 2024 года исследователи из Университета Кембриджа проверили, как именно мотивация влияет на мышление. Консерваторам и либералам показали набор правдивых и заведомо ложных статей. Источники при этом маркировались как «свои» или «чужие» СМИ (Fox News или Washington Post и другие).
Результат был предсказуем: если заголовок принадлежал «своему» изданию, люди очень часто считали ложь правдой.
Но затем добавили мотивацию: предложили небольшое денежное вознаграждение за правильные ответы. И верификация резко улучшилась: участники заметно чаще отличали фейк от истины, независимо от идеологических симпатий. То есть при наличии выгоды люди готовы отодвинуть на второй план собственные предвзятости и групповую идентичность.
Выводы, которые делают исследователи, озвучены в заголовке главы: если нам выгодно думать определенным образом… то мы склонны думать именно так. Даже если мы раньше думали совсем по-другому. Буквально несколько дней тому назад.
Почему это важно, спросите вы? А потому, что в профайлинге уделяют особое внимание тому, как люди думают. Потому, что довольно часто поведение – есть следствие мышления.
От себя добавлю, что самая выгодная, с моей точки зрения, стратегия заключается в том, чтобы, с одной стороны, культивировать в себе мотивацию к точности, а с другой – отождествлять себя с группой людей, разделяющих это стремление к точности: с единомышленниками проще преодолевать когнитивный диссонанс и приводить свое мировоззрение к реальности.
Итак, какие выводы можно сделать?
1. Мотивы важнее фактов. При анализе собеседника профайлеру нужно учитывать, что он будет опираться не на объективность, а на то, что усиливает чувство комфорта, принадлежности или выгоды.
2. Смена контекста меняет восприятие. Человек, отрицающий факты в одной ситуации, может признать их в другой, если изменить систему мотивации (например, награда, социальное одобрение, снижение угрозы).
3. Групповая идентичность доминирует. Принадлежность к «своим» зачастую перевешивает даже очевидные данные. Для профайлера это означает: анализировать нужно не только личность, но и ее социальные группы, контекст.
Дополнительные материалы и ссылки на источники можно посмотреть по QR-коду.