Мужчине-Скорпиону в отношениях необходимы абсолютные честность и верность. Недостаток эмоциональной глубины и искренности, желание манипулировать им, а также ограничивать его свободу могут стать причинами разладов.

С букетом незабудок и двумя коробками наперевес Рафаэле постучал в дверь палаты.

– Входите! – раздался важный старушечий голос.

– Здравствуйте, Ла́ура. Как вы сегодня? – Рафаэле вел себя так, будто давно ее знал.

– Привет, красавчик. Рада вас видеть! – Она кокетливо протянула свою сморщенную, с темными пятнами руку. Рафаэле, немного растерявшись, галантно ее поцеловал.

– Я принес вам конфеты. Как вы любите. А еще – цветы и сигары.

– Ой, как мило с вашей стороны. Вы все обо мне знаете. Премного благодарна! – Она по-девичьи засмущалась.

– Доброта и заботливость ваши лучшие качества.

– Мы уже так давно знакомы?

– Да, достаточно. Сегодня вы обещали рассказать о вашей подруге Франческе и спутнике Джино.

– Мой жених? Джино? Как его здоровье? Это он послал мне цветы?

Рафаэле собрался с духом, чтобы не дать ей понять, что мужчина мертв.

– Да, это он мне подсказал, что вы любите.

– Незабудки! Он помнит, что я их люблю! – Ла́ура по-детски захлопала в ладоши и подхватила букет. – Ах, мой милый Джино!

Ее небрежно подстриженные короткие волосы вызвали в Рафаэле прилив нежности и сострадания. Он, как волшебник в цирке, стал открывать перед ней принесенные коробки. Из одной она взяла шоколадную конфету, отправила в рот, покрутила указательным пальцем у щеки, давая понять, что ей вкусно.

Потом важно вытянула из другой сигару «Тоскано»[9], которую Рафаэле тут же помог ей прикурить. Ла́ура аристократически кивнула и с видимым блаженством сделала первую затяжку, словно только что получила подтверждение, что вовсе не так стара.

Рафаэле придвинул стул поближе к ее кровати и стал тасовать карты.

– Сыграем?

Она кивнула, делая еще одну затяжку:

– Разумеется. Вы всегда так любезны, интересуетесь моей жизнью и слушаете истории обо мне. Во что мы играем?

– Омаху[10]?

– Техасский холдем[11]. Только сдайте мне хорошие карты.

Рафаэле перемешал и раздал обоим по две карты:

– Расскажите про вашу подругу Франческу. Кстати, вы слева, вам и начинать.

– Лучше про Джино. Я обещала моей Франческе хранить тайну.

Синьора отложила сигару на протянутую Рафаэле пепельницу и взяла карты. Рассмотрела их. Помедлив, спасовала и начала свой рассказ:

– Джино мой – человек хороший, вот только воспитал ужасного сына. Говнюк! Ой, кажется, синьоры не должны так разговаривать, но я уже давно не ношу жемчуга. Мне можно!

Рафаэле с сожалением улыбнулся, замечая жемчужную нитку на ее шее.

Активно жестикулируя, она закашлялась, карты рассыпались по одеялу. Рафаэле поднялся, налил из графина воды.

– Держите!

– Спасибо голубчик. Повезет твоей жене! – проговорила синьора сиплым от кашля голосом. – Сын Джино рос красавчиком, но слишком уж отчаянным. Дочь академика Гримальди вовремя его отшила.

– Мой ход. Вы имеете в виду Агату? – Рафаэле снова раздал по две карты и выложил три рубашкой вниз. – Чек.

Она кивнула.

– Вы тоже ее знаете? Наверное, она вовремя смекнула, что парень не тот, за кого себя выставляет, поэтому переметнулась к Бесси. Нам, женщинам, важно чувствовать себя защищенными. Но сын Джино хотел разрушить их счастье, сказав, что любил Агату с детства, поэтому она должна принадлежать только ему. – На этот раз, кажется, Лауре повезло больше. Она обольстительно улыбнулась.

Дождалась, пока Рафаэле выложит на одеяло четвертую и пятую карту, и вдруг принялась сильно жестикулировать:

– Так и знала! У меня слишком плохие карты. Ужасно! Вы выиграли этот круг.

Рафаэле положил ей ладонь на хрупкое плечо:

– Значит, мне пора узнать, что потом случилось с сыном вашего Джино и его заклятым врагом Бесси. Я дам вам шанс отыграться.

– Вы родственник Бесси? – На секунду в глазах старушки наступило просветление.

– Это мой дядя.

– Ваш дядя? Какой ужас. Сожалею! Вы, должно быть, страдаете из-за него.

– Нет. Я от него скрываюсь.

– Так вы … боитесь его? – испугано заморгала она.

– А должен?

– Говорят, это он убил свою жену. – Она захихикала. Рафаэле понял, что старушке нравится эта игра и, вполне вероятно, что наслаждается своей болезнью. Ей больше по нраву помнить о молодости, нежели ощущать немощность и грусть старости.

– Вы верите, что Бесси убил свою жену?

Она хитро улыбнулась:

– Как по мне, так у красавчика было больше причин ее убить. Не смотрите так на меня, я еще не выжила из ума. Иногда кое-что забываю, но то, что случилось двадцать пять лет назад, помню хорошо. Он был зол, что Агата родила Бесси сына. – Она кокетливо поправила короткие седые волосы, посмотрела на Рафаэле ясными, полными очарования глазами.

– Не понимаю…

– Что тут сложного? Он тоже хотел бы иметь плод от любимой женщиной. Чтобы отвлечься, завел интрижку с другой девушкой. И плод у него действительно появился. Правда, к любви его трудно отнести. Девочка родилась с родимым пятном на шейке, словно меченная родительской нелюбовью.

– Объясните поподробнее.?

– Про родимое пятно? Ах, ну что я говорю! В тот день я вышла из дома, посплетничать со своей кумой. Стала свидетельницей того, как Козимо, ну, сын моего Джино, прогнал девушку со словами: «Это не мой ребенок! Уходи прочь!» Но она умоляла не оставлять ее одну. Ведь бедняжку и так бросила мать.

Старушка затихла, ушла в себя.

– Только не знаю, могу ли вам раскрыть все подробности, ведь это касается моей подруги Франчески.

– Обещаю, что секрет не покинет стен этой комнаты.

Лаура кивнула:

– Я посадила девушку в машину, отвезла в приют, чтобы монахини помогли ей разрешиться от бремени. По дороге девушка призналась, что одна из монахинь – ее мать. Тогда мы и познакомились с Франческой. Знаю, что после родов девушка сбежала, оставив там свою малютку.

– А как имя той девушки?

Лаура замолчала. Рафаэле заметил, как внутри она боролась с собой. Он протянул ей конфеты и улыбнулся. Тогда она кивнула, словно согласившись с собой раскрыть эту тайну.

– Розальба. Розальба Бреши, – взяла из коробки шоколад и с довольным видом отправила его в рот.

* * *

Поблагодарив Лауру, Рафаэле вышел в пустынный коридор. Все сошлось. А ведь он не придал значение сообщению, которое Линда прислала за несколько часов до отравления. Рафаэле подумал, что администратор всего лишь мстит Даниэле. С тех пор он долго изучал и шрамы от ожога, и родимые пятна. Все сошлось! И на душе стало так радостно, Рафаэле даже задвигал руками, будто танцуя. Стремительно спустился по лестнице в холл, попросил секретаршу отправить ему банковские координаты – для благотворительной помощи хоспису. Запрыгнув в автомобиль, решил: «Хватит прятаться от правды! Сегодня он мне расскажет, что знает о родителях настоящей Даниэлы, кто убил мою мать и все то, что связано с семейством Бреши-Лагана». Он решил, наконец, последовать совету Франчески и отправился в «Золотую чашку».

Именно в этом ресторане его партнер, китаец Фань Ли[12], после того, как Рафаэле забрал результаты теста, не подтвердившего, что Карризи его отец, утверждал, что вряд ли убийство парня, как и его матери, были делом рук Бесси. Но Рафаэле оправдывал это тем, что у китайца с Бесси были какие-то общие дела. Похоже, это место было тайным сборищем мафиози, где они любили бывать и покрывали друг друга в случае облавы.

Мимо пронесся с блюдами улыбчивый, начищенный до блеска официант, оставляя в воздухе аппетитный шлейф жареного на гриле мяса и белых грибов. Рафаэле почувствовал, что голоден. К тому же это место славилось восхитительной кухней, шеф-повар, да и сам владелец были родом из Неаполя. Их репутация, как и репутация многих, сидящих в этом зале, похоже, не отпугивала посетителей. Неаполитанцы всегда были талантливы – и в плохом, и в хорошем. К тому же уникальная атмосфера – сочетание изыска с элементами домашнего уюта: шифоновые занавеси, бордовая обивка мебели из жаккарда, подушки цвета охры, старинная мебель из дерева теплых тонов, скатерти из грубого льна с засушенными полевыми цветами, – перевешивала все остальное.

«Неплохо», – подумал Рафаэле о приятном сочетании южного колорита убранства, приглушенного освещения, мягкого джаза, любезных, услужливых официантов и дразнящего аромата жаркого, чтобы отдаться своим переживаниям.

В ожидании Бесси Рафаэле рассматривал входящую внутрь публику, которая делала этот ресторан излюбленным местом встреч – сливки текстильного мира, ценители моды, мафиози, политики. Рафаэле, слишком занятый своими делами, редко его посещал. От большого скопления народа воздух становился спертым, и Рафаэле уже поднял руку, чтобы позвать официанта, попросить воды со льдом, расстегнул безупречный костюм из тонкой шерсти, которую фабрика Карризи поставляла для «Zegna», бренда мужской одежды.

И тут его взгляд привлек вошедший в двери пожилой мужчина. Он что-то спрашивал у официанта. Предчувствуя встречу, сердце Рафаэле застучало, холодок рассыпался по спине. По описанию, вошедший очень походил на того, кого Рафаэле ждал. Бесси. Рафаэле знал о своем настоящем отце только то, что нашел в сети или что о нем говорили другие: коварный мафиози, заказывал и осуществлял похищение людей, торговал наркотой, оружием, на этом строил свою империю зла. И все. Но то, что Рафаэле сейчас чувствовал, было намного сложнее.

Знать, что перед ним сейчас окажется мафиози, чьи руки лишали жизни, а глаза бесчувственно наблюдали за умирающими, возможно, даже в стенах этого маленького уютного ресторанчика, среди ароматов и элегантных господ, будет уж слишком для него. «Пусть просто расскажет то, что знает. Я все равно не способен испытывать к нему ни сожаления, ни сострадания. Только презрение. Просто выслушаю и уйду. Я буду говорить с ним беспристрастно, глубоким голосом – как меня учили на курсе по коммуникации. Так, как я часто это делаю на встрече с клиентами. Тем более, что он для меня даже не клиент».

Рафаэле переплел пальцы в замок. Слова застряли в горле, а в голове пульсировала фраза: «Почему ты меня бросил?»