Анна так сильно ударилась головой, что на лбу, рядом с правым виском, проступили капельки крови.

Это еще больше напугало Элизабет.

— Анна! Нянюшка! — не узнавая свой голос, вскрикнула она.

Та не откликнулась.

Элизабет вылезла из чана и подбежала к няне.

Она была без сознания.

— Няня! Нянюшка! — изучая беспокойным взглядом родное лицо, позвала Элизабет.

Девушка склонилась над бедной женщиной и несмело коснулась её щеки.

Анна была бледной, и на фоне этой бледности капли крови горели алым пламенем.

Страшная мысль, что няня умирает, обожгла душу Элизабет.

Та задрожала, забилась меж ребер.

— Господи... Нянюшка, милая!

Охваченная отчаянием, Элизабет обвела комнату потерянным взглядом.

Такой беспомощной, она, наверное, ощущала себя впервые!

Короткий миг Элизабет, потрясенная, размышляла, что ей делать.

А затем — схватила свое льняное платье и натянула его прямо на мокрое тело.

Её няне нужна была помощь! Медлить было нельзя!

Не помня себя от переживаний, Элизабет ринулась к двери, рванула её на себя и выбежала в коридор.

Спальня не охранялась — поставь Этельберт здесь своих воинов, то это расценивалось, как сомнение в том, что их король способен обеспечить безопасность для своих подданных.

В коридоре никого не было.

Серый и темный, он выглядел, наверное, как тоннель в лабиринте Минотавра.

Элизабет огляделась по сторонам.

Куда бежать?

Поддавшись зову сердца, девушка побежала направо.

Холодный камень обжигал, царапал ей босые стопы, но она не ощущала этого.

Все мысли и чувства Элизабет были о няне.

— Помогите! — закричала она со всей силы.

Её голос был полон отчаяния и страха.

— Кто-нибудь! Помогите! — устремляясь вперед, позвала Элизабет.

Глухое рыдание вырвалось из её груди, огненные слезы побежали по щекам.

Она чувствовала себя такой беспомощной, а ведь там, в комнате, умирала её нянюшка!

— Господи! — взмолилась Элизабет. — Помоги, молю!

Она сделала еще шаг, а затем, внезапно, врезалась во что-то твердое.

От этого неожиданного столкновения у Элизабет закружилась голова.

Она непременно упала бы, но жесткие пальцы сжали ей плечи, и над головой Элизабет раздался глубокий мужской голос:

— Кажется, я поймал фею!