Человек, как нам объясняют в школе, биосоциальный, то есть остро нуждающийся в общении, вид. Мы постоянно с кем-то взаимодействуем, фактически или хотя бы мысленно. Даже если мы стали отшельником на далеком острове, десятки людей из прошлого останутся в наших головах, и, вероятно, мы продолжим вести с ними фантомные беседы.
С персонажами история та же: без отношений сюжет почти не построишь. При этом за отношения авторам часто прилетает по шапке — это всякие штуки вроде «какая дурацкая пара», «почему вообще они дружат?», «эта вражда высосана из пальца» или «это же абьюз!» (иногда правда абьюз, но это совсем другая история!).
Бывает, что претензии вызваны не ошибками сторителлинга, а оптикой читателя. Человек, которому не случалось разрываться между двумя партнерами, может по умолчанию не верить в любовные треугольники; человек из благополучной любящей семьи и комфортного класса — маркировать «нереалистичной чернухой» любое домашнее насилие и школьный буллинг; пробелы в историческом и культурном бэкграунде заставляют искренне не понимать, почему же Маша не вышла за Дубровского и как так Атос сам совершил суд над Миледи. Это зона, в которой автору ничего не сделать. Но в остальном законы сюжетостроения выручат нас снова.
Любые отношения, которые мы заявляем в тексте, — с родителями, с партнерами, с подчиненными, с врагами, иногда даже с котом — маленькая, но гордая сюжетная веточка. Да, даже если в целом книжка про убийство или про поиск сокровищ. Акцент на этих чувствах может разниться в зависимости от того, что и кто вам важнее: в том же «Гарри Поттере» по понятным причинам отношения Гарри, любовные, дружеские и вражеские, имеют много точек. Линии «Тонкс — Люпин», «Перси — семья» и даже «Рон — Гермиона» куда более контурные. Но все равно они вызывают интерес, сочувствие и желание писать фанфики.
Из этого тезиса вытекает следующий: у любой ветки отношений есть мини-структура, те самые «экспозиция — завязка — развитие — (кризис?) — (ложная победа?) — кульминация — развязка». Как и в общей композиции текста, линейность элементов необязательна. Иногда отношения к началу текста уже в расцвете, кризисе или распались — закономерно, если в сложном тексте отношения разных героев находятся на разных стадиях. Но постепенно мы захотим узнать о них больше и возрадуемся, когда автор нам это даст. На грамотном сочетании контрольных точек, богатых яркими деталями, и белых пятен, которые можно додумать между строк, строится, например, шиппинг — то, насколько читатель в принципе болеет за взаимоотношения героев. Термин «шиппинг» часто упрощают до желания, чтобы два симпатичных персонажа стали романтической парой, хотя бы в фанфике, но на самом деле это понятие шире. Шипперить героев как друзей или напарников тоже возможно.
Почему все это важно? Потому же, почему начинающих авторов муштруют фразой «показывай, а не рассказывай», о которой мы еще поговорим в разделе два. Пока же подчеркнем: под недопустимым «рассказом» в этой мудрой формуле подразумевается не долгая лиричная беседа с детьми на тему «Как я встретил вашу маму», а голословные тезисы вроде «Я так ее любил!», «Мы так страдали!», «А я такая классная, а он такой козел!». Проще говоря, факты без детализации и аргументов.
Рассказ же как таковой — например, о разрушенной любви в духе «есть в графском парке черный пруд» — тоже может быть зримым и динамичным, если вы насытите его деталями. Не зря в этой песне все помнят лилии, в «Титанике» — сапфировый кулон, а в «Серебряной клятве» — миску молока для жеребенка, которого жестокий царь Хинсдро, приемный отец Хельмо, якобы не хотел принимать в семью. Поэтому показывайте даже то, что хронологически за рамками вашего сюжета. Через красивое воспоминание, общение, сны! Иногда к этому сложно подойти, а иногда это сложно «куда-то впихнуть», но вспомните, как и когда вы сами возвращаетесь мыслями к любимым или ненавистным людям.
Берете памятную вещь.
Видите на улице похожее лицо.
Слышите песню, под которую впервые поцеловались.
Разумеется, если в это время вы убегаете от маньяка, вам, скорее всего, будет не до того. А вот если лениво прибираете квартиру, то сойдет.
Неважно, что мы задумали в тексте: прописать романтику, хорошую дружбу, наставничество, путь от врагов к союзникам или любое другое взаимодействие. Разложив его по контрольным точкам и проработав их, мы уже, скорее всего, получим что-то вполне верибельное и логичное. Вызовет ли это отклик? Вопрос уже другой. Поэтому начнем с пояснений.
Термин «химия» означает простую вещь: «вот за этими персонажами классно наблюдать, когда они вместе». Все логично: вы смешиваете два (или больше) вещества в пробирке, полученная жидкость радостно булькает, меняет цвет, а иногда взрывается. Прикольно, не поспоришь! Прикольно — и непредсказуемо: а вдруг шарахнет?
Но мы-то взаимодействуем не с веществами, а с людьми. Поэтому, казалось бы, формулы тут вообще неуместны. Люди уникальны, наша реакция на нового коллегу, соседа или парня дочери зачастую непредсказуема и не всегда понятна даже нам самим. Персонажей касается то же, и все-таки есть некоторые закономерности, которые мы, анализируя либо свои отношения с кем-то, либо отношения героев, как правило, можем отследить.
По касательной мы эту тему уже затрагивали, когда разбирали многогранники противоположностей. Проработка героев по этой схеме полезна для понимания будущей химии, потому что похожие ценности, например, часто притягиваются, а общие антиценности объединяют; человек с оружием, которого нам не хватает, будет весьма важен как партнер; ну а если мы встретим на жизненном пути личность, воплощающую (или кажется, что воплощающую) наш светлый образ или могучую, как патронус, то мы, скорее всего, пропали — закапаем слюнями все вокруг. То есть параметры многогранника дают хороший химический старт: помогают понять, между какими нашими персонажами в принципе возможна интересная динамика.
Дальше нам предстоит ее выстраивать через события. А это уже сложнее.
Но как мы уже заметили, в проработке сюжета здорово помогают всевозможные блоки критериев. Мы уже умеем проверять систему героев и докручивать их образы, исходя из триады «ЛЬ»: роль — цель — боль. Выстроили мир из шести «Д». Соберем еще одну, химическую триаду? Я даже придумала ей название:
Чудо, Тайна и Авторитет.
Нет, это не нативная реклама моего одноименного романа. Роман вообще про другое.
ЧТиА — читерская схема для ленивых — неплохо оживляет персонажную динамику, даже если проработать все контрольные точки мы поленились. А еще она гибкая: вехи можно легко менять местами в зависимости от того, какие перед нами герои и в каких обстоятельствах они находятся. Так что же за этими вехами стоит?
Чудо. В нашем случае коннотация слова ближе к исконной (помните Чудо-юдо поганое?), то есть не всегда позитивная. Чудо в химической триаде — это любой яркий, выбивающийся из обыденности опыт, который персонажи переживают вместе. От удивительного заката, который они наблюдают на крыше (потому что какой-то придурок запер чердачный люк и ребята не могут попасть обратно в дом!), до драки с бандитами, в которой они храбро бились плечом к плечу.
Чудом у д’Артаньяна и мушкетеров, например, было первое сражение с гвардейцами. Здесь можно поворчать, что «для мушкетеров махаться с гвардейцами — вполне себе обыденность», но come on, как минимум для Атоса драться плечом к плечу с чуваком, которому он час назад пригрозил отрезать уши, — вполне себе чудо!
У Гарри и Рона — в фильме так точно, но и в книге это, кажется, считывается, — чудом стало веселое поедание сладостей в первой поездке на «Хогвартс-экспрессе»! Почему такая мелочь настолько важна? Гарри, попав в волшебный мир, впервые нашел проводника-невзрослого: как бы ни был хорош Хагрид, в 11 лет, в стрессовой обстановке, встретить дружелюбного ровесника важно. Ну а Рон, вынужденный экономить, конечно же, счастлив, что его угощают вкусняшками. Да еще и знаменитость!
Но подчеркнем еще раз: чудо необязательно открывает триаду. У вас оно может быть и вторым, и последним событием. Бывает и такое: нет у героев на старте времени на чудеса. И конечно, чудеса бывают горькими, ничуть не чудесными. Например, крайне неприятное чудо в отношениях Ивана и Алеши Карамазова — вечер за коньяком с отцом. Там Федор Павлович в жутких сладострастных красках рассказывает о любовных утехах с их матерью. Алешу, послушника монастыря, некоторые детали доводят до обморока, Иван вынужден приводить его в чувство. Не самый чудесный опыт, правда? Но объединяет, не поспоришь.
Тайна. Помните разговор об экспозиционной информации как инструменте сближения? Тайна — его прямое продолжение, секрет, который герои делят. Серьезная неудача в прошлом, убийственная ненависть к кому-то, невзаимная любовь, постыдный страх — что угодно.
Да и «делить» здесь — понятие широкое.
Очень интимный и цепляющий вариант — когда секрет рассказывают, и только одному человеку. Про «невесту графа де ла Фер» — ту самую Миледи, заклейменную воровку, сошедшуюся с Атосом, чтобы затем поскорее стать богатой вдовой, — долго знает лишь д’Артаньян, едва появившийся в компании. Хотя с Портосом и Арамисом Атос к тому моменту дружит несколько лет.
Может быть и иначе! Все в тех же «Мушкетерах» есть другой яркий момент-тайна, уже в отношениях д’Артаньяна и Портоса. Как мы помним, в погоне за королевскими подвесками д’Артаньяну пришлось бросить друзей кого где придется. Портос, получив довольно позорное ранение в мягкое место, остался в придорожном трактире, где захандрил, проел последние деньги и встретил вернувшегося д’Артаньяна в весьма растрепанных чувствах. Конечно же, он несколько преувеличил свой героизм в бою и не признался, что остался совсем с голой (и раненой!) попой. А д’Артаньян, конечно же, все понял, но — кстати, обращу внимание, это разительно отличается от его поведения в похожих ситуациях в начале книги — делает вид, что ничего не замечает. Помогает, поддерживает, не задевая гордости друга и не задавая лишних вопросов. То есть бережность к секрету, который тебе не доверяли, но ты сам случайно узнал — тоже способ передать очень тонкие сигналы: «Я дорожу тобой», «Я принимаю тебя как есть», «Я внутренне ору с тебя, но ты об этом не узнаешь».
Чем страшнее тайна, тем острее мы ощущаем, как «сдвинулись» отношения героев после ее появления. Главы, где Иван рассказывает Алеше о Великом инквизиторе, любимы многими читателями «Братьев Карамазовых» не только потому, что поэма красивая и пугающая, но и потому, что это очень откровенный момент: братья разговаривают наедине вообще впервые за книгу, и сразу о таком. Иван обнажается очень сильно, потому что зашифрованные в легенде горькие мысли — о том, насколько отвращает его жестокий мир, где ничего не стоят ни слезы ребенка, ни вмешательства святых, — убивают его день за днем. Но Алеша понимает и принимает и выдает пару тайн в ответ, тоже открываясь с уязвимой стороны.
В моем романтическом фэнтези «Это я тебя убила» главную героиню Орфо — принцессу государства, отдаленно похожего на Грецию лучших времен, — знакомят с военнопленным юношей Эвером, которому предстоит стать ее парой в магической связке. К тому моменту Орфо девять лет, Эвер не то чтобы сильно, но постарше, и шею его охватывает шрам. Орфо спрашивает, что это, и Эвер открывает правду: он был рабом, а по сути «живой игрушкой» у военного врача и переживал порой чудовищные вещи. То есть знакомство начинается с тайны, и для каждого из героев эпизод несет свой смысл: Орфо впервые чувствует, что кто-то говорит с ней как со взрослой, а Эвер — что он больше не раб и кого-то рядом волнует его судьба.
Тайна — почти всегда сигнал доверия и осознанный шаг навстречу, в отличие от чуда, которое может быть случайностью. Мы любим, когда с нами делятся тайнами, потому что, как бы цинично это ни звучало, сразу ощущаем себя немного значимее. Это не история про «задирать нос», а история про «быть нужным» и «восприниматься всерьез». И еще про «быть уязвимым» и «оберегать чужую уязвимость».
Авторитет. А это мое любимое: когда один персонаж защищает другого или приносит ради него/нее серьезную жертву. Опять же, это может быть очень разная защита — и кулаками, и словами, начиная с «отбил его у гопников в темном переулке» и заканчивая «сказал ее маме, что вообще-то у нее золотая дочь и хватит уже ее обижать». Сюда идут любые риски, которые персонаж или персонажи берут на себя, чтобы помочь другому.
В «Трех мушкетерах» одна из самых ярких таких сцен — когда Атос, Портос и Арамис готовятся штурмовать дом Ришелье, в который тот зазвал д’Артаньяна после авантюры с подвесками, поскольку шанс выйти оттуда живым у гасконца минимален. Или другая, почему-то особенно любимая у художников: когда Атос угрожает Миледи смертью, если «хоть волос упадет у д’Артаньяна с головы, АХ!». Прямая готовность на кого-то напасть, чтобы помочь близкому человеку, — распространенный вариант авторитета. Потому что зрелищно и добавляет в текст динамики.
Бывают и авторитеты менее однозначные. В «Братьях Карамазовых» авторитет — драматичная, спорная, болезненная сцена между Иваном и Алешей, разворачивающаяся незадолго до суда над их братом Митей. Алеша, видя, что Иван винит себя в смерти отца (хотя вина сводится к тому, что он уехал из дома и не был там в ночь убийства, несмотря на то что предчувствовал дурное), пытается вступиться за него буквально в небесном масштабе. Пользуясь тем, что Иван зовет его херувимом, буквально считает ангелом и слушает каждое слово, Алеша опрометчиво заявляет, что освобождает Ивана от вины за смерть отца… от имени самого Господа, который его буквально уполномочил. Звучит безумно, согласитесь? Вообще не покидает ощущение, что в этой сцене оба брата сходят с ума и защищать друг друга — тем более таким спорным способом — уже поздно. Но на что только мы ни идем в минуты отчаяния ради любимых людей…
Все это здорово, но помните: роман — огромное самобытное полотно, каждый раз мы расшиваем его заново и оно в чем-то уникально. Понятное дело, у вас в нем наверняка будет сразу несколько чудес, тайн и авторитетов, а может чего-то и не быть. Но, скорее всего, если вы проанализируете структуру, найдется все, ведь речь необязательно о Событиях и Поступках С Большой Буквы.
Замолвить доброе слово перед боссом — тоже авторитет. Разделить в школьной столовке последний шоколадный батончик — тоже чудо. Пожаловаться на жизнь, когда тебя знают как весельчака, — тоже тайна. Кстати, это — Маленькие Поступки с Большим Смыслом — может интересно и контрастно работать, в том числе если ваши герои враждуют: пусть даже они не собираются мириться, но и им подобные эпизоды прибавят химии в отношениях.
Ну и наконец, если мы прописываем обратную динамику — то, как отношения портятся, как отдаляются друг от друга семьи, друзья, возлюбленные, — просто берем и делаем наоборот. Должен был защитить, но не защитил (или даже напал сам), должен был доверить секрет, но не доверил (или разболтал), мог разделить чудо — но не разделил (или еще и высмеял).
В общем, если вы в ступоре, каких бы событий добавить в ваши «нераскрытые» отношения, возможно, ответ лежит где-то тут?