После тренировки сад снова погрузился в привычную тишину. Лёгкий ветер колыхал ветви лип, где-то вдали щебетали птицы. Вадим вышел на балкон второго этажа, чтобы вдохнуть свежего воздуха — и заметил Мию.

Она сидела на скамейке у фонтана, закинув ногу на ногу. В руках у неё был телефон, и она оживлённо разговаривала. Сначала Вадим хотел уйти, но что-то удержало.

С высоты он не слышал слов, но видел эмоции.

Мия смеялась — по-настоящему, широко, искренне. Не так, как обычно подшучивала над ним или Филином, а так, как смеются только с близкими. Потом резко нахмурилась, замахала рукой, словно спорила с собеседником. Минуту спустя её лицо стало мягче, глаза блестели.

— Интересно… кто на том конце? Подруга? Брат? Или кто-то, о ком я не знаю?

Впервые за долгое время Вадим почувствовал, что видит её не как «рыжую угрозу с ножами», а как обычную девушку. Своенравную, эмоциональную, но живую.

Она подняла голову к небу, что-то сказала в трубку и вдруг рассмеялась снова, но смех этот звучал почти нервно. Потом отключила звонок и несколько секунд сидела молча, глядя на воду в фонтане.

Вадим отступил в тень балкона, чтобы её не спугнуть.

— Чёртова девчонка. Я думал, ты железная. А у тебя, похоже, сердце горячее, чем ты сама думаешь.

Внизу Мия резко встала, спрятала телефон в карман и, заметив его взгляд на балконе, крикнула:

— Эй, босс! Вы что, шпионите за мной?

Вадим скривился.

— Просто воздухом дышу. А вы, Колесникова, слишком громкая для утреннего сада.

— Это потому что я живая, — усмехнулась она и пошла в дом.

Он смотрел ей вслед и думал: живая — и чертовски непредсказуемая.