Редко вирши слагают поэты

О тюрьме. Им давай про простор.

А мне хочется в сумрачном свете

Про тюремный сказать коридор.

Двери камер закрыты замками.

Надзирателя суточный путь,

Не спеша, отмеряя шагами,

Должен в каждую он заглянуть.

Шаг за шагом, на пояс дубинку,

Двери камеры с круглым глазком,

Чтоб не слышали в мягких ботинках,

Смотрит он сериал за стеклом.

Да работа его не простая

Наблюдать жизнь ночную зэка.

Где на шесть спальных мест засыпая,

Восемнадцать не лягут никак.

Где не важно, зимой или летом,

Стены плачут бороздками слёз.

И сидят все по пояс раздеты,

Даже если на воле мороз.

Хлебным мякишем склеены карты.

А журнал, что залистан до дыр,

Он глазок, он глазок закрывает,

Чтоб не видел игру конвоир.

Восемнадцать отчаянных мыслей

Восемнадцать рассказов не вдруг.

И проклятье всей жизни несчастье

Коридору и стенам вокруг.

Ну, а он этих мыслей не слышит,

Для него всё не важно, не в счёт.

Вот шуршат, растревожено мыши,

Да протянет легко сквознячок.

Одинаково все надоели

Конвоиры, зэка, топот ног.

Без суда как отмерить посмели

Коридору пожизненный срок.

Мент ждёт пенсию, зэк тоже выйдет,

Здесь у каждого свой приговор.

И все вместе они ненавидят

Весь в решетках пустой коридор.