Там наверху метели, там наверху пурга,

А здесь, в тюрьме, в подвале охрана не строга.

Нальют чайку ребята, предложат закурить,

В остроге непогоды никак не может быть.

Здесь вечно межсезонье, с погодою застой,

Друг друга арестанты сменяют чередой.

Одних в метель выводят на вольные хлеба,

Других сюда, всех примет тюремная изба.

И удивлён охранник: «Я что плачу оброк?

За что я вместе с вами тяну тюремный срок?

Полжизни за решеткой, полжизни в лагерях,

И ем из той же миски, и сплю на шконарях.

Вся разница лишь в робе, прошитый красный кант,

А так, по жизни этой, такой же арестант».

Кляня последним словом треклятую судьбу:

«Давай, браток, добавлю я в кружку кипятку.

Завидую тебе я, ведь если посмотреть,

Твой срок судом отмерен, а мне всю жизнь сидеть.

За сущие копейки, людскую грязь грести,

Ушёл бы, бросил к чёрту, да некуда идти.

Работай ты на воле, получишь тот же шиш,

А украдёшь – на нары спокойно загремишь».

Вздохнул, гремя ключами, шагнул, махнув рукой:

«Всё, время полшестого, пойду-ка я домой».