Мы направились к указанному месту, где тени дерева и забора складывались в темный уголок. Когда мы приблизились, стало видно, что высокое дерево растет прямо возле забора. В темноте оно выглядело как древний страж, приглашающий нас в мир свободы.

Светка легко забралась на дерево, и я последовала за ней. Ветви, как ступеньки лестницы, вели нас вверх. Когда мы поднялись достаточно высоко, пересекли забор и спустились на другую сторону, мы облегченно вздохнули. Неужели получилось? В это было сложно поверить. Мы свободны!

Однако, когда мы подходили к следующему этапу нашего пути, чтобы выйти на трассу из поселка, охрана внезапно выскочила из темноты, словно призраки. Впереди был еще один периметр, и когда мы приблизились, чтобы его пересечь, свет фонарей осветил наши лица.

— Стойте! Куда вы собрались? — прозвучал грозный голос охранника.

Мы взглянули друг на друга, понимая, что побег окончен, и охрана нам преградит путь на свободу.

Охрана схватила нас, словно преступников, и повела вниз, в темный подвал. Дверь за нами захлопнулась, поглощая нас в мраке. Лестница скрипела под нашими шагами, словно предвестие чего-то зловещего.

В подвале царила атмосфера влажности и затхлости. Стены казались обволакивающими нас тьмой, а свет фонаря был лишь слабым отблеском в мраке. В глубине подвала различались силуэты непонятных фигур, и мы, прикованные к представителям охраны, неслись вперед, ожидая неведомых испытаний.

На следующее утро нас вывели из подвала. Нас повели в кабинет к хозяину. Таким злым я его еще не видела. Его взгляд был леденящим, и он сидел за массивным столом, словно король, ожидающий доклада своих подданных.

— Вот они, хозяин, как вы и просили, — сказал один из охранников.

Хозяин внимательно посмотрел на нас, словно читая наши души. В офисе висело напряженное молчание, прежде чем он прервал его своим холодным голосом.

— Вы нарушили правила! — прогремел он. — Теперь расскажите мне, почему вы покинули свои комнаты ночью?

Светка, в попытке оправдаться, начала неуверенно и невнятно рассказывать:

— Я… я хотела, вернее, я думала, что хочу оставить себе ребенка. А еще… Понимаете, я думала, что хотела бы видеть мать и узнать, как она… Вы же нам запретили иметь телефоны и связь с миром… Хотела просто узнать, как она там…

Хозяин поместья уставился на нее холодным взглядом, словно проникая сквозь каждое слово. Молчание в комнате было настолько плотным, что его можно было почувствовать.

— Ваше действие — это нечто большее, чем просто желание узнать о своей семье. — произнес хозяин, невозмутимо сидя за столом. — Это нарушение правил моего дома.

Света попыталась придумать что-то более убедительное, но в ее голосе звучала тревога:

— Простите… Я… Я не хотела вам вреда. Я просто не думала, что могу сделать что-то плохое. Я потом хотела вернуться… клянусь…

— А ты? — хозяин грозно посмотрел на меня.

— И я тоже… хотела мать повидать и вернуться под утро, клянусь…

Хозяин поместья вновь взглянул на нас, словно оценивая наши намерения. Остальные в комнате, включая охрану, стояли молча, подчиняясь власти их хозяина.

Хозяин поднялся из своего кресла, его взгляд оставался леденяще холодным. Он произнес:

— Ваши действия привели к тому, что я больше не могу доверять вам. Поэтому я принял решение отправить вас обеих за границу, чтобы у вас больше не было искушения сбегать из этого места и искать встреч с родными.

Света и я обменялись взглядами, полные изумления и тревоги. Эта новость была как удар молнии. Но хозяин уже продолжил:

— Вам необходимо осознать, что здесь больше не ваш дом. Я дам вам возможность начать новую жизнь в другом месте. Будете рожать за границей. Отныне, вам запрещено общаться с другими девушками, живущими в этом доме. Завтра вы улетаете из России.

Бездушный тон его слов делал понятным, что решение не подлежит обсуждению. Мы молча кивнули в знак согласия, понимая, что у нас нет другого выбора. Судьба выбросила нас на неизведанный путь, и мы должны были принять ее вызов.

Нас снова поместили в подвал, я еще не знала, что вижу Катьку в последний раз… А потом нам дали выпить какой-то напиток и я потеряла сознание. Не знаю, сколько я проспала, очнулась я уже в новом доме.

Надо мной склонялся какой-то мужчина. Он был пожилой и очень некрасивый.

Пожилой мужчина, склонившийся надо мной, выглядел как персонаж, выдернутый из древних страниц какого-то зловещего романа. Его лицо было покрыто сетью морщин, словно глубокие борозды времени. Кожа была бледной и неровной, словно отражение жизни, прожитой в тени.

Черты лица были резкими, но не симметричными, создавая впечатление, что каждая морщина и шрам были результатом бурных переживаний. Он имел кривой нос и запятнанные пигментацией щеки, придающие ему еще больше оттенков загадочности.

Темные, глубоко утопленные глаза испускали чуждую теплу, а их взгляд казался каким-то невероятно проницательным. Седые волосы мужчины были длинными и безладными, распространяясь вокруг его головы, словно окружая его аурой загадочности.

Он склонился надо мной с изучающим взглядом, словно читая мысли. Внешность этого странного мужчины создавала впечатление, что он несет на себе тяжкое бремя.

— Здравствуй, Анна! — сказал он на ломаном языке. Потом вместо него начал говорить какой-то мужчина.

Старик говорил что-то на каком-то языке, а мужчина переводил.

— Хозяин приветствует тебя в нашем замке, ты носишь его ребенка под сердцем, его наследника, и у тебя будет все, что ты пожелаешь, до родов ты будешь жить тут, тебя будут кормить и ухаживать за тобой.

— А потом? Что потом? — спросила я, приподнимая голову и слегка отстраняясь от старика, настолько он был неприятным.

— Потом тебе купят билет на самолет и ты полетишь в Россию.

— Мне заплатят? — уточнила я, скорее для того, чтобы проверить реакцию переводчика.

— Безусловно. Все, что вам было обещано, будет исполнено в полном объеме. Не стоит переживать.

Я успокоилась. Последующие несколько дней я общалась только с переводчиком. Мужчиной средних лет, лысоватым и невзрачным. Также меня постоянно осматривали врачи. Мне делали всевозможные анализы. Неделю меня кормили по расписанию, я ела вдоволь все, что хотела, а также целыми днями могла получать услуги массажа, купаться в бассейне с теплой водой, выходить за продуктами в сопровождении охранников.

Жизнь тут не была похожа на тюрьму, как прежде. Я расслабилась. Мне даже разрешили пообщаться с мамой несколько раз, правда в присутствии переводчика, и предупредили, что если я ляпну что-то не так, то это будет мой последний разговор с матерью.

Мама была счастлива, я ей сказала, что учусь, что у меня все хорошо и что я очень скучаю. Оставалось теперь только дождаться, когда я рожу ребенка и могу лететь домой.