Из почти 16 лет своего правления он четыре с половиной года фактически властвовал один, ибо, хотя после разгрома Максима четыре года официальным «старшим августом» являлся Валентиниан II, реальная власть принадлежала Феодосию. Однако и при этом официальным единственным августом он быть не мог. На деле процесс децентрализации в Римской империи зашел так далеко, что управлять одному всем государством было уже невозможно. Как ранее Константин, Феодосий привлек к власти своих сыновей. И в то время, когда он находился на Западе, занимаясь преимущественно проблемами этой части Империи, Востоком управлял Аркадий. При нем Феодосий держал своих доверенных людей — сначала Тациана, а потом Руфина. Учитывая явную неспособность к управлению Аркадия, это обеспечивало надежную управляемость в восточной части Империи.
Преодолеть углублявшийся процесс децентрализации можно было только путем создания такого государственного и административного аппарата, который мог бы дойти до самых низов управления. Однако в условиях Римской империи второй половины IV в. это было невозможно. Такой аппарат потребовал бы значительных средств, каких у Империи не было и в принципе быть не могло. Хотя число чиновников разного ранга к концу правления Феодосия достигло 30–35 тыс. человек, что было невообразимо много для грекоримского мира, этого было совершенно недостаточно для реального управления в условиях резкого ослабления или даже исчезновения местного самоуправления и роста автаркии отдельных областей и крупных владений знати.[201] Это вело к неизбежному ослаблению и Империи в целом.
Армия Римской империи при Феодосии тоже достигла значительных размеров, однако даже она была не в состоянии обеспечить надежную стабильность на границах. Но еще важнее было другое. При Феодосии, как уже говорилось, увеличивается доля варваров в римской армии. И речь шла не только о романизованных представителях варварского мира, таких как Баутон или Дагалайф, которые были не меньшими римскими патриотами, чем природные римляне, и, пожалуй, даже более образованными, чем многие из них, но и о тех, кто романизован был не до конца, или же о том, что романизации вовсе не существовало.
В целом в административной и военной областях Феодосий продолжал политику своих предшественников, развивая намеченные ими направления. Речь шла об углублении уже шедших процессов. Однако в двух аспектах развития Римской империи деятельность Феодосия являлась новой. Первый — поселение вестготов на римской территории. И делалось это не по воле императора, как это было раньше, а по желанию тех, кому он был вынужден уступить. Само это поселение стало совершенно новым явлением. По существу, как об этом уже говорилось, в рамках римского государства была создана автономная военно-политическая единица с собственным внутренним устройством, связанная с Империей определенным договором. Можно сказать, что это обстоятельство определило тот кризис, начало которого с известной долей условности датируется смертью Феодосия.
Второй аспект — религиозный. Деятельность Феодосия в этой области привела к окончательной победе христианства. Эта религия, причем только в одном ее варианте — православно-католическом, стала государственной. Путь, начатый Медиоланским (Миланским) эдиктом и особенно обращением Константина, завершился. Это означало полный разрыв с античной традицией, отказ от античной ментальности и обращение к ментальности средневековой. Можно говорить о настоящей религиозной революции. Церковь фактически становится частью государственного аппарата, и взаимоотношения между императорской властью и церковной иерархией определяются конкретными обстоятельствами и соотношением сил. Церковные круги по достоинству оценили этот шаг Феодосия. Уже в 451 г. встречается эпитет Великий, прибавленный к его имени. А вслед за ними Великим признали Феодосия еще остававшиеся языческие писатели.
Деятельность Феодосия именно в этих двух аспектах развития Римской империи определила конец значительной эпохи римской истории и открыла начало другой.