— Как ты думаешь, это та же сантехника, которая была здесь, когда произошли убийства? — размышляет он, не обращая внимания на мои увещевания.

Я в замешательстве качаю головой.

— А с чего бы её заменять?

— Её так легко повредить.

Я пожимаю плечами.

— Ну и что? Это не похоже на тот прочный пластик, который можно купить в наши дни, — тут я запинаюсь. — Оу.

О'Ши встаёт.

— Из-за большого количества крови всегда считалось, что убийства произошли здесь.

Я медленно киваю.

— Я никогда не слышала, чтобы предлагалось что-то иное.

— Но как можно убить пятерых человек, четверо из которых — трайберы, и не оставить ни единого следа? Менее чем за пять минут нам удалось поцарапать поверхности, даже не прилагая усилий.

— Ты думаешь, что на самом деле они были убиты не здесь? Их убили где-то в другом месте и перевезли сюда?

Его глаза встречаются с моими.

— Если бы кто-то хотел подставить Тобиаса Ренфрю, это имело бы смысл. В конце концов, на дворе стояли шестидесятые. Судебно-медицинская экспертиза была не так хороша, как сейчас.

— Возможно, это копия того интерьера. Мы могли бы связаться с Национальным фондом и спросить их.

О'Ши улыбается.

— Или мы могли бы заглянуть в сувенирный магазин у входа.

— А?

— Внутри много книг. Держу пари, что некоторые из них посвящены именно этой уборной.

— Хорошая идея.

О'Ши сияет.

— Видишь? У меня не только дьявольски красивое лицо. У меня ещё и смекалка имеется.

Я улыбаюсь в ответ.

— Как насчёт того, чтобы применить эту смекалку на практике и придумать, как нам скрыть все эти царапины?

Он потирает подбородок.

— Хм, Типпекс? (бренд канцелярского штриха-замазки для исправления ошибок при письме, — прим)

***

В конце концов, у нас нет другого выбора, кроме как оставить всё как есть. Отметина, оставленная О'Ши на раковине, почти незаметна, но царапины от Кимчи в ванне ужасно бросаются в глаза. Я могу только надеяться, что следующая группа посетителей решит, что они не свежие. Я делаю снимки всего на свой телефон, чтобы мы могли сравнить их с оригинальными фотографиями, а затем отправляюсь за Кимчи.

Он лежит рядом со столиком, положив голову на лапы. Он поворачивает ко мне голову и слегка виляет хвостом, как будто спрашивает, прощён ли он. Я цыкаю на него и отвязываю поводок от ножки стола. Когда я встаю, то ударяюсь лбом об угол стола и морщусь от боли. Дорогая ваза на столе покачивается, но мне удаётся подхватить её, прежде чем она упала бы. Я снова ставлю её вертикально под красивым пейзажным изображением фермы. В дальнем углу под деревом сидит крошечная фигурка, а впереди расстилаются золотистые поля, ведущие к причудливо выглядящему фермерскому дому. Я пришла к выводу, что у Тобиаса Ренфрю был хороший вкус в искусстве. Затем я замечаю нацарапанную подпись внизу: «Т. Ренфрю». Я смотрю на картину с новым интересом. Тот факт, что бывший военный деймон увлекался живописью, для меня в новинку. Из смутного интереса я также фотографирую картину. Возможно, это место имело для него какое-то значение. Никогда не знаешь наверняка.

Я встречаю О'Ши на лестнице. Кимчи тычется носом в его ладонь, и на лице деймона появляется улыбка. Я поднимаю брови. Когда он замечает, что я смотрю на него, его улыбка резко сменяется хмурым выражением.

— Проклятый пёс, — рычит он.

Кимчи снова виляет хвостом, а я широко улыбаюсь.

— На самом деле ты его любишь.

Мы выходим тем же путем, что и вошли, снова аккуратно закрывая витрину. Охранник, кажется, исчез, так что вернуться в сувенирный магазин несложно. Я достаю свою верную отмычку и впускаю нас. К сожалению, над дверью есть колокольчик, который громко позвякивает. Я шиплю сквозь зубы, и мы все трое замираем. Когда никто не прибегает, я заставляю себя расслабиться.

— Что это? — весело спрашивает О'Ши. — Уже третье заведение, в которое ты вломилась за два вечера?

— Второе.

— Бригстоун, особняк и теперь вот это, — говорит он, загибая пальцы.

— Я считаю особняк и это место за одно.

Он фыркает.

— Как скажешь. Я ещё сделаю из тебя закоренелого преступника.

Я высовываю язык и направляюсь прямиком к книжным полкам. Там огромное количество книг, относящихся к Тобиасу Ренфрю. Я беру по одной из них и складываю в стопку, затем достаю бумажник и оставляю достаточно наличных, чтобы хватило на всё.

— Бо, это действительно необходимо?

— Мы не воры, — я смотрю на него. — Ладно, — поправляюсь я, — я не вор.

— Они вряд ли заметят, — говорит он. — Взгляни на эту книгу. Она покрыта пылью, вероятно, её не брали в руки много лет.

Я бросаю взгляд на маленький томик сверху. Он прав: обложка старомодная, с нарисованным от руки изображением Ренфрю, стоящего среди груды окровавленных тел.

— Это может оказаться полезным, — говорю я.

— Ммм, — в его голосе звучит сомнение. — Как насчёт этого? — О'Ши поднимает брелок с миниатюрной фигуркой Тобиаса Ренфрю. Он встряхивает его, и крошечный пластиковый рубин в его ушке загорается под мелодию из «Сумеречной зоны».

— Убери, — шиплю я.

— Это довольно мило. Я оставлю себе.

— Тогда заплати за это.

— Бо, иногда ты действительно лишаешь жизнь удовольствия.

Я собираюсь ответить, когда Кимчи внезапно рычит. Я опускаю взгляд и понимаю, что его загривок ощетинился.

— Либо он считает, что тебе тоже не стоит брать этот чёртов брелок, — шепчу я, — либо нас сейчас прервут.

О'Ши кивает.

— Прячься.

Снова появляется луч света от фонарика, и мы пригибаемся. Кимчи снова рычит, поэтому я опускаю его на пол и успокаиваю. Он делает, как ему говорят, но сквозь его густую шерсть я чувствую, как его тело дрожит от беспокойства. Когда я поднимаю голову, чтобы проверить, направляется ли охранник к нам, раздаётся внезапный хлопок, и стекло в витрине разлетается вдребезги, разбрызгивая осколки во все стороны.

— Он стреляет в нас! — кричит О'Ши.

Мы слышим звук бегущих ног по гравию и отдалённые крики. Из этого чёртова магазина ведёт только одна дверь, и, благодаря мне, она широко открыта. Пригибая голову, я подбегаю к ней и захлопываю её. Мои пальцы возятся с замком как раз в тот момент, когда внезапно появляется бледное лицо, прижатое к стеклу. Оранжевые глаза, выпученные от страха, моргают, глядя на меня. Затем раздаётся ещё один выстрел, и деймон, кем бы он ни был, заваливается вперёд, прежде чем рухнуть на землю.

Я бросаюсь обратно к Кимчи и О'Ши, пригибаясь как можно ниже.

— Бо, эта чёртова дверь сделана из стекла! Они войдут через секунду!

— Тихо!

— Но…

— Я не думаю, что мишени — это мы, — настойчиво говорю я О'Ши. Он замирает. Я прикрываю Кимчи рукой, когда голоса становятся громче.

— Ты его подстрелил? — спрашивает мужчина. Звучит так, будто он прямо за дверью.

Слышен глухой удар.

— Да, он труп.

— Скатертью дорожка, — выплёвывает он. Наступает пауза. — Твой прицел оставляет желать лучшего. Теперь нам нужно починить и это дерьмовое окно.

— Не нужно. Они свалят это на детей. Возьми его ухо.

— Я отрезал в прошлый раз. Режь сам.

Я размышляю, что делать. Кем бы ни были эти двое, они заняты деймоном, которого они казнили. Я не могу сказать, люди они или трайберы, и думаю, что, вероятно, смогла бы справиться с ними обоими. Однако они вооружены, и поблизости могут быть другие. Возможно, было бы благоразумнее посмотреть, что они предпримут дальше.

Я не смею сдвинуться ни на дюйм. Слышен тяжелый вздох, затем один из мужчин наклоняется к двери и хватает мёртвого деймона за голову. Я вижу блеск стали и подавляю тошноту, когда он начинает кромсать мягкую плоть.

— Ненавижу эту часть, — ворчит он. Раздаётся влажный лопающийся звук, когда хрящ отрывается, и он снова встаёт. — Вызови бригаду уборщиков. Нам нужно убрать этот беспорядок.

Я лезу в задний карман и достаю телефон, когда мужчины уходят. Кимчи скулит, и я успокаиваю его, быстро набирая сообщение для Фоксворти.

Я смотрю на О'Ши, и он кивает в знак согласия.

— Что мы будем делать? — спрашивает он тихим голосом.

— Последуем за этими двумя, конечно, — отвечаю я.

Он стонет.

— У меня было ужасное предчувствие, что именно это ты и собиралась сказать. Они убили деймона прямо у нас на глазах, Бо.

— И отрезали ему ухо. Я ни за что не позволю им уйти.

Вдалеке слышен рёв двигателя.

— Тогда нам лучше поторопиться.

— Надеюсь, Барри сможет поспевать, — бормочу я.

— Почему-то мне кажется, что моя машина будет наименьшей из наших забот.

Пригибаясь, мы выходим из сувенирного магазина, перешагивая через тело деймона. Я прижимаю стопку украденных книг к груди.

— Осторожно, кровь, — предупреждаю я. — Мы не хотим портить место преступления.

— Дай мне свой телефон, — говорит О'Ши.

Я бросаю ему телефон и отворачиваюсь, когда он наклоняется и делает быстрый снимок лица мертвого деймона. Раздаётся визг шин, пока двое наших преступников удаляются.

— Нам нужно уходить, О'Ши.

Он встаёт, его кожа слегка зеленеет. Он рассеянно дотрагивается до своих ушей, словно проверяя, на месте ли они.

— Пошли.

Я бросаю быстрый взгляд на труп.

— Я должна была что-то сделать, — бормочу я. — Я должна была хотя бы попытаться спасти его.

Пальцы О'Ши касаются моей руки.

— Времени не было, — его тон мягок. — Мы ничего не могли бы сделать.

— Скажи это ему, — печально говорю я. Затем бегу к машине.

Глава 10. Гоняясь за тенями

Двое убийц, кем бы они ни были, уже получили хорошую фору. Я болезненно остро осознаю, как легко ускользнули люди, убившие Бергмана Стюарта, поэтому, рискуя обидеть О'Ши, я сажусь за руль.

— Пристегнись, — говорю я ему резким и деловым тоном. Я не жду, пока он выполнит приказ, а завожу двигатель и трогаюсь с места.

Кимчи, похоже, понял всю серьёзность ситуации. Вместо того, чтобы оставаться на заднем сиденье с мусором от предыдущей хозяйки Барри, он протискивается вперёд и усаживается на колени О'Ши, с нетерпением глядя через ветровое стекло на тёмную дорогу впереди нас.

Когда мы добираемся до конца длинной дороги, у нас есть выбор — налево или направо. Я мысленно чертыхаюсь.

— Чёртов След был бы сейчас очень кстати, — бормочу я.

— На людей они не действуют, — отвечает О'Ши. — Поворачивай направо.

— Почему?

— Потому что если они повернули налево, мы их уже потеряли. В том направлении слишком много перекрёстков.

Он прав. Мои познания в географии пригорода Лондона оставляют желать лучшего, но по дороге к особняку я достаточно хорошо запомнила дороги и указатели, чтобы оценить его слова. С замиранием сердца я сворачиваю направо. Я прибавляю скорость, но поскольку фары Барри выключены, чтобы нас не было видно, я вынуждена внимательно следить за тем, что происходит впереди. Мне с трудом удаётся не сбить кролика, который выскакивает перед машиной. Я стискиваю зубы и переключаю передачу, разгоняясь ещё сильнее.

Мы проскакиваем следующий поворот. Вдалеке мелькают стоп-сигналы, и я сбавляю скорость. Может, это и не они, но сейчас середина ночи, и вокруг никого нет. Мне остаётся только скрестить пальцы.

Мой телефон издаёт звуковой сигнал. О'Ши хватает его с приборной панели и читает сообщение.

— Это от того полицейского. Он хочет знать, где мы находимся.

— Скажи ему, чтобы ехал к особняку Ренфрю, — говорю я, когда светофор загорается зелёным, и машина впереди снова трогается с места. Она выезжает на более освещённую улицу, где нам труднее незаметно следовать за ней. Я держусь в стороне, надеясь, что мы достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений.

Снова раздаётся звуковой сигнал.

— Он говорит, что ты не имеешь права преследовать подозреваемых, — говорит О'Ши.

— Значит, я произведу гражданский арест, чёрт возьми. Кроме того, у меня всё ещё есть права частного детектива. Это даст мне некоторую свободу действий.

— Нет, если ты проигнорируешь запрос полиции.

— Если они вызовут патрульную машину, эти парни испугаются, и мы их потеряем.

— Или, — комментирует О'Ши, — их арестуют за убийство.

Я качаю головой.

— Нет, это нам не поможет. Они такие же, как венесуэльская команда. Эти ублюдки выполняют приказы. Нам нужно выяснить, кто их раздаёт.

Я снова дышу спокойнее, когда машина сворачивает в сторону от главной дороги и уличных фонарей. Куда бы они ни направлялись, у них хватает ума избегать прямого маршрута. Если они нас не заметили, то, должно быть, стараются держаться подальше от камер видеонаблюдения и оживлённых дорог. В любом случае, это означает, что они профессионалы. Я отстаю ещё сильнее.

По встречной стороне дороги приближается машина. Я замечаю, как водитель с затуманенными глазами хмуро смотрит в мою сторону. Он включает и выключает дальний свет и сигналит, предупреждая меня о том, что у меня самой не работают фары.

— Чёрт.

— Как ты думаешь, они заметили? — спрашивает О'Ши.

— Не могу сказать наверняка, — бормочу я. На всякий случай я включаю фары Барри, внимательно следя за машиной убийц. Она немного замедляется. Я прикусываю губу и принимаю решение, включая левый поворотник.

— Что ты делаешь, Бо? — О'Ши вытягивает шею из-за тела Кимчи, придерживая его, чтобы он не упал.

— Рискую, — это жилой район. Держу пари, я смогу найти дорогу дальше и потеряю лишь небольшое расстояние между нами и другой машиной. Я снова прибавляю скорость. По крайней мере, люди, которые здесь живут, в целости и сохранности спят в своих постелях, и никто из них не встанет у меня на пути. Я поворачиваю налево, крутя руль. Кимчи тихонько вскрикивает, когда Барри подскакивает на лежачем полицейском.

— Бо! — кричит О'Ши.

— Извини.

— Баз в моём владении всего пять минут, — жалуется он. — Ты не можешь испортить его подвеску.