— В целом согласен, — кивнул Варотто. — Поэтому, думаю, объяснение гораздо проще. Здесь орудуют психопаты. Нельзя мерить их нашей логикой. Кто знает — может, для них настоящий кайф — поставить на кон двадцать лет одним намёком. Может, им просто хочется ещё раз пощекотать нервы.

Маттиас покачал головой:

— Не знаю… Но за неимением других следов мы всё равно должны попытаться найти эту крепость. И сделать это до двадцать четвёртого октября.

Некоторое время царила тишина. Машины за окном почти не были слышны сквозь хорошо изолированные стёкла. Маттиас посмотрел на Бертони, который уставился на журнальный столик и явно напряжённо думал.

— Монсеньор, вы упоминали, что Никколо Гатто тогда сказал вам, будто живёт в монастыре — примерно в ста с небольшим километрах от Рима.

Старик молча кивнул. Маттиас повернулся к Варотто:

— У тебя есть карта региона Лацио? В масштабе, где видны мелкие населённые пункты?

Комиссарио поднялся:

— Да, конечно. Она охватывает на севере до Тосканы, на юге до Кампании. Всё в радиусе ста километров точно будет.

Он подошёл к светлому деревянному комоду возле двери, выдвинул верхний ящик и достал карту.

Когда он разложил её на столе, Маттиас, Бертони и Алисия подвинулись ближе. Глаза Маттиаса пробежались по краю карты, пока не нашли в правом верхнем углу обозначение масштаба.

— У тебя есть циркуль?

Варотто задумался:

— Увы, нет. Но, возможно, обойдёмся и без него.

Он вышел из гостиной и вернулся с красным фломастером и иголкой, к которой привязал тонкую нитку. Наклонившись над картой, воткнул иглу в начало масштабной линейки и отметил фломастером место на нитке, соответствующее ста километрам. Затем передал приспособление немцу:

— Вот сто километров. Когда начертишь круг вокруг Рима, сделаем то же самое с девяноста и ста десятью.

Маттиас молча кивнул и воткнул иглу в центр Рима.

Осторожно он начертил круг, который на северо-западе касался Монтальто-ди-Кастро, а на юго-востоке — Террачины и Сперлонги на побережье Тирренского моря. Через две минуты были готовы второй и третий круги.

— Теперь нужно отметить все замки и монастыри в этой зоне и… — начал Маттиас.

— …и уж конечно твой Бог даст нам знак, какой из монастырей правильный, — дополнил Варотто.

Маттиас бросил на него красноречивый взгляд, после чего комиссарио виновато пошёл на попятную:

— Ладно, ладно, молчу.

— Спасибо. Так как лучше поступить?

— Возможно, всё не так сложно, как кажется на первый взгляд, — пробормотал Бертони, глядя на свои сложенные на коленях руки.

Казалось, он говорит сам с собой.

— Если Никколо действительно живёт в какой-то секте, то это точно не монастырь, управляемый христианским орденом. Значит, нужно искать здание, которое…

— …когда-то было монастырём! — воскликнула Алисия.

Когда Бертони одобрительно кивнул, Варотто повернулся к Маттиасу:

— Может, ты сначала расскажешь мне наконец, кто такой этот Никколо Гатто? Чтобы я хоть понимал, кого мы ищем.

Прежде чем Маттиас успел ответить, Бертони произнёс:

— Я предлагаю рассказать о Никколо сам.

Комиссарио пожал плечами:

— Ради бога. Лишь бы я наконец узнал, кто он.

— А я тем временем вместе с Маттиасом поищу в интернете все бывшие монастыри, — предложила Алисия.

— Отличная идея. Мой ноутбук на кухне. Но сначала, может, сделаешь нам всем по эспрессо? Похоже, ночь будет долгой.

— Шовинист! — фыркнула Алисия, вставая. Но при этом улыбалась.

Через три четверти часа они снова собрались вместе. Варотто узнал всё самое важное о Гатто — за исключением связи с Папой, о которой Бертони умолчал. Алисия и Маттиас тем временем прочесали интернет и нашли несколько монастырей, но все они по-прежнему использовались по назначению.

— Идея с заброшенными монастырями звучала так многообещающе, — сказала Алисия, почти не скрывая разочарования. — К сожалению, во всём районе мы не нашли ни одного подходящего здания.

Бертони покачал головой:

— Но это не исключает, что такое здание всё-таки существует. Такой старик, как я, возможно, уже не в курсе всех возможностей интернета, но ведь далеко не всё можно найти с помощью компьютера, не так ли? Может, мы где-то ошиблись в рассуждениях. Или что-то упустили…

— Что касается интернета, я полностью с вами согласен, монсеньор, — ответил Матиас. — А это значит, что нам будет трудно найти отсюда монастырь, который на самом деле вовсе не монастырь. Во всяком случае, найти его так быстро, как нам необходимо.

Варотто слушал очень внимательно. Вдруг он хлопнул себя по лбу.

— Монсеньор, вы совершенно правы! Мы и правда допустили ошибку.

— Какую ошибку? — почти одновременно спросили Алисия и Матиас.

Комиссарио обвёл взглядом комнату.

— Монсеньор, как далеко, по-вашему, отсюда до Ватикана?

Старик посмотрел на него с недоумением.

— Примерно три километра. А почему вы спрашиваете?

— Я утверждаю — не намного больше одного.

Маттиас покачал головой:

— Один километр? Никогда.

Но Варотто стоял на своём:

— Именно.

Маттиас поднял руку:

— Погоди. Ты…

Он замер. А потом широко раскрыл глаза.

— Боже мой, теперь понятно! Воздушная линия! Когда называют расстояние, автоматически имеют в виду километры по дороге. Скорее всего, так же думал и Никколо Гатто. А мы начертили сто километров по прямой. Значит, монастырь должен находиться заметно ближе к Риму!

— Точно. Я бы сказал — от пятидесяти до восьмидесяти километров по прямой.

Алисия вскочила:

— Можем сделать ещё точнее! Я найду в интернете с помощью маршрутизатора место примерно в ста километрах от Рима по дороге, посмотрим, где оно окажется на карте, и — раз! — начертим новый круг.

Через полчаса она радостно помахала листком бумаги.

Ей действительно удалось найти два подходящих объекта. Оба — бывшие монастыри, ныне используемые иначе.

Один находился к юго-востоку от столицы, на окраине Вероли, и в конце шестидесятых был передан коммуне.

Второй располагался в холмистой местности примерно в ста десяти километрах к северу от Рима. Ближайшая деревня — Марморе — в трёх километрах. Рядом — знаменитые искусственные водопады Каската-делле-Марморе, созданные ещё в 290 году до нашей эры.

Согласно описанию, поместье изначально принадлежало древнему рыцарскому роду. Из страха перед набегами дворянская семья окружила усадьбу высокой стеной с бойницами. Благодаря этой стене владение и получило своё название — «Castello».

В начале восемнадцатого века обедневшая семья передала поместье бенедиктинцам. После смерти последнего монаха в 1974 году орден продал монастырь частному лицу.

Все слушали с напряжённым вниманием, но ещё пока Алисия произносила последние фразы, Бертони нахмурился. Он несколько секунд напряжённо думал — а потом его лицо просветлело.

— «Его крепость станет его новой Голгофой. Она так же ложна, как доброта его отца», — произнёс он достаточно громко, чтобы все услышали.

— Что именно, монсеньор? — спросил Маттиас.

— Звонивший. Он сказал: «Его крепость станет его новой Голгофой». А синьорина Эгостина нашла старый монастырь под названием «Castello».

Маттиас вскочил:

— Конечно! И следующая фраза идеально подходит: «Она так же ложна, как доброта его отца». Это «Castello» — «ложная» крепость, потому что на самом деле это просто усадьба!

Короткая тишина.

— И что теперь? — спросила Алисия.

Варотто откашлялся:

— Поедем и посмотрим. Если наша догадка верна — вызову коллег.

Он облегчённо выдохнул.

— Наконец-то у нас есть след.

— Когда выезжаем? — спросила Алисия.

Варотто посмотрел на неё:

— Мы? Я поеду с Маттиасом вдвоём.

— Даже не думай, Даниэле! И не смей начинать свои шовинистические речи в духе «это слишком опасно для женщины». Во-первых, я журналистка. Во-вторых — не сахарная. И я знаю, где находится это «Castello». Либо берёте меня с собой, либо я поеду одна. Можем даже поспорить, кто приедет первым.

— Это слишком опасно для женщины, — ответил Варотто. Но прежде чем она успела взорваться, широко ухмыльнулся: — Шучу, шучу. Всё в порядке.

— Вот это уже снова тот Даниэле, которого я знаю, — улыбнулась Алисия.

Прежде чем они успели продолжить, Маттиас сказал:

— Значит, завтра утром в восемь. Здесь.

Бертони с трудом поднялся и обратился к Маттиасу:

— У вас есть мой номер. Звоните в любое время, когда понадоблюсь. Я к вашим услугам.

Маттиас кивнул:

— Большое спасибо, монсеньор. Я провожу вас.

На лестничной площадке он прикрыл за собой дверь квартиры — так, что осталась лишь узкая щель.

— Вы рассказали кардиналу Фойгту о звонке? — тихо спросил он.

Бертони пожал плечами:

— Он мой начальник.

— Простите, монсеньор, но это не ответ на мой вопрос.

— Пока ещё не успел. Но обязательно расскажу.

Прежде чем Маттиас успел возразить, старик поднял руку.

— Признаю, история с тем, что кардинал знал или не знал, выглядит странно. Я ещё раз всё обдумал и почти уверен: Фойгт уже давно знает о связи между Никколо и мной. Не могу сказать, почему он представил это вам иначе, но убеждён — на то есть разумное объяснение.

Маттиас сглотнул. Значит, чутьё его не обмануло. Бертони в своём кабинете пытался прикрыть кардинала. Фойгт солгал. Какое тут может быть разумное объяснение?

— И вы всё-таки расскажете ему о звонке?

— Придётся, — ответил Бертони.

— Могу я хотя бы попросить вас сообщить ему уже после того, как мы побываем в этом «Castello»?

Глаза Бертони расширились:

— Вы же не думаете всерьёз, что кардинал Фойгт как-то связан с этой ужасной историей?

— Прошу вас, монсеньор. Можете подождать хотя бы столько?

Старик удручённо посмотрел на него:

— Я подумаю. Но не рассчитывайте на это. Это выглядело бы так, будто и я в нём сомневаюсь. Он мне этого никогда не простит.

С этими словами он отвернулся и медленно стал спускаться по лестнице, опираясь на перила.

Маттиас не стал его удерживать. Ему было жаль старика. Он поставил монсеньора в очень трудное положение. Оставалось лишь надеяться, что в отношении Фойгта он ошибается.

— …он должен это понять, — как раз говорил Варотто Алисии, когда Маттиас вернулся в гостиную.

Оба серьёзно посмотрели на него.

— Мы как раз говорили, что тебе лучше остаться здесь на ночь, — пояснил комиссарио. — Кто бы ни пытался тебя убить, он явно очень хорошо о тебе осведомлён и может…

— Хорошо, — перебил Маттиас. — Я и сам об этом думал. Мне до сих пор не понятно, откуда стрелок знает, кто я и что в момент звонка я был здесь. Но ясно одно: у этого человека серьёзные счёты со мной и моим прошлым. Мне сегодня не нужно никуда. Разве что — за зубной щёткой…

— Тут пытаешься спасти человека от нового покушения, а он думает о белоснежных зубах.

Варотто посмотрел на Алисию и покрутил пальцем у виска. Она ухмыльнулась.

— Вы, немцы, действительно странный народ. Но тебе повезло — кажется, у меня есть новая зубная щётка. В упаковке. Сейчас посмотрю.

Когда Варотто вышел, Алисия собрала бумаги, взяла маленький кожаный рюкзачок, служивший ей сумочкой, и встала.

— Я так рада, что ты остаёшься. Иначе всю ночь не сомкнула бы глаз от беспокойства.

Маттиас отметил, что она совершенно естественно перешла на «ты». И это ему понравилось.

— Да, думаю, так будет лучше. Но что касается беспокойства — я тоже волнуюсь за тебя. Мы с Даниэле считаем, что завтрашняя поездка слишком опасна. Мы ведь не знаем, что нас там ждёт.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Наконец она оторвалась от его взгляда резким движением.

— Ты же не думаешь всерьёз, что я упущу такую историю? К тому же мы ведь только осмотрим это «Castello» снаружи и сразу вызовем полицию, если что-то покажется подозрительным. Нет. Я еду. Увидимся завтра в восемь.

Она наклонилась и легко коснулась губами его щеки — как раз в тот момент, когда Варотто вернулся в комнату, размахивая запечатанной зубной щёткой.

— Она тебе нравится, правда? — как бы между прочим заметил он, когда за Алисией закрылась дверь.

— А кому бы она не понравилась? — ответил Маттиас.

Они смотрели в разные стороны, погружённые каждый в свои мысли. Наконец Варотто повернулся к двери:

— Так что — через пятнадцать минут можем ехать?

Маттиас растерянно посмотрел на него:

— Ехать? Куда?

— Как куда — в Марморе. Ты же не думаешь всерьёз, что я возьму с собой Алисию? Если мы найдём там то, на что рассчитываем, всё может стать очень опасно. Хочешь подвергать её такому риску?

— Нет, конечно. Я просто думал, раз ты ей…

Варотто отмахнулся:

— Как сказал Уинстон Черчилль: «Какое мне дело до того, что я болтал вчера». К тому же у нас нет времени. Каждый потерянный час безумцы могут использовать для очередной станции крёстного пути. Меня вообще удивляет, что до сих пор не…

Он замолчал и посмотрел на часы. Было почти полночь.

— …что сегодня ещё не нашли нового трупа. Хотя, возможно, мои дорогие коллеги просто больше не считают нужным меня информировать. Так что — выезд через пятнадцать минут. Когда приедем, там наверняка все спят. Это может быть нам на руку.

Мысль обмануть Алисию Маттиасу совсем не нравилась. Но когда он представил, что она может быть ранена — или даже хуже…

— Хорошо, — сказал он. — Я ещё посмотрю на карте ближайшие окрестности этого «Castello» — и можем ехать.

Когда Маттиас вышел из комнаты, Варотто рухнул на диван и закрыл глаза.

Почти мгновенно перед ним развернулся фильм: светловолосый немец обнимает женщину и страстно целует — не в щёку, а в губы. Когда женщина подняла голову, он узнал, что это не Алисия.

Это была Франческа.

С громким стоном Варотто распахнул глаза и яростно затряс головой.