МЫ ЗАМЕРЛИ. Бежать в тоннель не имело смысла – мы превратимся в прекрасную мишень. Значит, остается только одно.

– Я дам вам шанс сдаться, – сказал полковник, глядя на Детлефа, который шагнул вперед, прикрывая нас.

Коди продолжал держаться между мной и теми парнями, которые целились в нас с другой стороны. Ди оказался в тени у самой стены и теперь пытался незаметно переместиться так, чтобы удобно было стрелять. Мы с Эрикой стояли на свету и могли бы стать прекрасной мишенью – если бы не Коди. Я знала эту их схему «Уно», видела, как они ее отрабатывали – прикрыть гражданских, вызвать огонь на себя, поймать каждую выпущенную пулю, одновременно перебив вражеский отряд. Да, мы пытались избежать вооруженного столкновения, но я знала – у полковника Валлерта и его людей нет шансов. В конце концов, модификантов учили именно этому – побеждать превосходящего противника.

– Вам не уйти. Попробуете сопротивляться – и я убью каждого из вас. Ты готов пожертвовать жизнями остальных, рядовой Керефов?

– У меня встречное предложение, – сказал Детлеф. Его спина напряглась, он приготовился к броску. – Вы даете нам уйти, а мы даем уйти вам. Никто ни в кого не стреляет. Вы должны знать, что мы можем двигаться очень быстро. И пули не остановят ни меня, ни Корто. Я убью весь этот отряд раньше, чем кто-то из них доберется до Эрики… И Реты.

– Это твое последнее слово? – спросил полковник Валлерт, и в руке его словно из ниоткуда появился пистолет.

Я не видела подобных на нашей базе – массивный, тяжелый, с дополнительным контейнером сверху – видимо, стреляет очередями, чем-то убойно-разрывным. Может, у Валлерта даже и вправду получится кого-то ранить.

– Детлеф, стой, – прошептала Эрика.

Я покосилась на нее. Она смотрела на пистолет в руках Валлерта с ужасом.

– Да, – заявил Детлеф. – У вас есть минута, чтобы убраться отсюда.

Полковник кивнул.

– Я давал тебе шанс, – сказал он ровно.

А потом поднял пистолет – Детлеф еще немного сдвинулся так, чтобы поймать пулю, не дать ранить кого-то из нас – и выстрелил.

Это была не пуля. Мне казалось, что в тоннеле на долю секунды зажглось солнце. Я упала, закрывая руками лицо. А когда подняла голову, Детлефа уже не было. Вместо него был кто-то другой – с почерневшей, полопавшейся кожей, с оплавившимися имплантами. Он все еще был жив, пытался подняться на ноги, и по его движениям я поняла – он ничего не видит.

– Теперь я даю шанс сдаться остальным, – сказал полковник Валлерт.

Он стоял на том же месте, кажется, даже шага в сторону не сделал.

Человек, который был Детлефом, повернулся на его голос. Что-то из всей той техники, которую военные медики встроили в его тело, еще работало. Я слышала звук, с которым он двигался – словно лопаются тысячи пузырьков. Видела, как поднимается и опускается его грудная клетка – с одной стороны. Одна его нога подломилась, он начал заваливаться набок, теряя равновесие. Мне хотелось зажмуриться, но я продолжала смотреть, как отключается один имплант за другим, как все больше становится красного цвета, как он выгибается назад – то ли от боли, то ли от того, что происходит сейчас с искусственными частями его тела.

Три или четыре секунды растянулись до бесконечности. Боль, которую он испытывал, была бесконечной. Мне хотелось кричать от ужаса, но горло сжал спазм, и я даже дышать не могла.

Полковник Валлерт снова поднял свое оружие, его палец шевельнулся на спусковом крючке, и в этот момент Детлеф смог оттолкнуться той ногой, что еще работала, и кинуться на звук. Это единственное, что он мог сделать – сбить Валлерта с ног, но это случилось одновременно с его выстрелом.

Заряд прошел мимо и рассеялся, мне обожгло лицо горячим воздухом, запахло палеными волосами. Сквозь жаркое марево я видела на полу тоннеля две фигуры – чудовищно обгоревшего парня, который одной еще действующей рукой сжимал горло второму человеку. И в тот момент, когда я посмотрела на них, рука Детлефа вдруг изогнулась так, как не должна сгибаться человеческая рука, он уже не контролировал то, что происходило с его телом, но пальцы, сжимавшие горло полковника Валлерта, обгоревшие, оплавившиеся, сжались еще сильнее, и полковник перестал двигаться.

Эрика закричала, и одновременно откуда-то сверху раздалась стрельба. Рефлексы, которые вколачивали в нас месяцами, заставили нас упасть, спрятавшись за груду камней на полу, Коди метнулся, прикрывая нас, Ди стрелял в ответ, а Эрика все пыталась переместиться так, чтобы видеть Детлефа, быть ближе к нему.

– Детлеф! – кричала она ему сквозь выстрелы, сквозь запах гари, сквозь летящую бетонную крошку. – Не умирай, не вздумай там умереть!

А прямо за ним была платформа с раскатившимися баллонами, и я внезапно поняла, что делать.

– Прикрой меня, – бросила я Коди, поднимаясь во весь рост.

У меня был только нож, но программа боя с ножом была моей любимой все это время. Так что я замахнулась – локоть назад, рука над головой, одна нога впереди другой, тело само приняло правильную позу – и метнула нож вперед и вниз.

Нож вошел в старый металл, и баллон взорвался, а следом начали взрываться остальные, один за другим, и я снова упала вниз, прячась за камни – под этой трещиной, под падающим светом мы были как на ладони. Машинально я задержала дыхание, и тут стрельба прекратилась. Я осторожно высунулась – наверху в лаборатории происходило какое-то движение, но никого из стрелков не было видно. Я обвела взглядом своих – все они поняли, что я сделала, они знали, что это за баллоны, и задержали дыхание вслед за мной, но потом я встретилась взглядом с Ди и поняла, что этого недостаточно. Его глаза медленно наполнялись страхом, и я знала этот страх – безумный, мешающий думать, сводящий с ума. Он единственный из нас стоял в тени, когда я взорвала баллон с нейротоксином, разрушающимся на свету.

Я успела поймать его за руку в последний момент, когда страх окончательно лишил его разума и он уже готов был бежать. Поймала и притянула ближе к себе, обняла и держала все время, пока действие нейротоксина не закончилось.

Мы стояли в луче света, падающем сквозь обвалившийся потолок, а мир вокруг рушился, корчился в черном ужасе, который пришел в обличии взрывающихся баллонов с буквами FX и Т в ромбе, – но мы стояли в луче света, и смерть была не про нас. Выстрелы наверху стихли, смолкли голоса, а потом не слышалось уже вообще ничего. Я прижимала к себе Ди, которого накрыла паника, и тихо говорила: «Не бойся, я здесь, я с тобой», хотя едва ли он меня слышал. И Коди стоял рядом со мной и обнимал нас обоих, не давая Ди убежать. И Эрика, которая впилась зубами в руку так, что выступила кровь, и пот стекал по ее лицу и смешивался со слезами. Мы стояли, и свет падал на нас сверху, а остальной мир тонул во тьме.

Действие ксентамина закончилось, и я обмякла в руках Коди, который теперь держал нас обоих – меня и Ди. Эрика вцепилась в него с другой стороны, не давая сбежать. А когда свет сменился на вечерний, Ди начал приходить в себя. Его взгляд снова стал осмысленным, и Коди разжал руки. Нас трясло.

Тени уже сдвинулись, пятно света сместилось и теперь выхватывало две застывшие на полу фигуры. Спотыкаясь, Эрика медленно подошла к ним.

– Детлеф? – позвала она шепотом.

Оба они были мертвы, в этом не было сомнений. Эрика присела рядом, попыталась коснуться Детлефа, но тут же отдернула руку. Опустившись на колени, она согнулась, закрыла лицо руками.

– Черт возьми, Детлеф, – услышала я ее голос, сдавленный, срывающийся, совсем не похожий на тот, к которому мы привыкли, – ты же не умер, правда? Нельзя умирать, когда тебя любят!

Мы втроем приблизились и встали за ее спиной. Я не могла смотреть на Детлефа, поэтому стала смотреть на Эрику, а потом присела на корточки и осторожно коснулась ее руки. Я не ожидала, что она развернется и уткнется мне в плечо. Несколько минут мы сидели, обнявшись, – обе мы сегодня потеряли кого-то близкого, и я молча гладила ее вздрагивающие плечи, пока она не отстранилась сама. Лицо ее снова было собранным, сосредоточенным, только покрасневшие глаза выдавали, что она чувствовала на самом деле. Она отошла в сторону, подняла голову, глядя в трещину в своде тоннеля.

Вечерний свет падал на камни, на серый бетонный пол, перекрашивая его в теплые цвета, бросал рыжие блики на монорельс, рассыпал золотистые искры на коротких каштановых волосах Эрики, а выше было небо – как расплавленное золото, как жидкий огонь, и я не понимала, как может быть такой свет и такое небо, когда мы стоим тут рядом с мертвым Детлефом.

– Нам надо уходить отсюда, – сказала Эрика, резко обернувшись.

– Мы же не можем бросить здесь… – начал было Коди, но Эрика его перебила:

– Я сказала, надо идти!

Никто не посмел спорить.

Ди наклонился и взял из рук полковника Валлерта его жуткое оружие.

– Что это? – спросил он.

– Прототип оружия… на других физических принципах. Низкотемпературная частично стабилизированная плазма, – по-военному четко ответила Эрика, и голос ее больше не дрожал.

– Низкотемпературная?!

– Высокотемпературная сожгла бы нас вместе с городом.

– Частично стабилизированная?

– Она рассеивается, но не сразу. Валлерт не был идиотом. Он не стал бы создавать модификантов, не разрабатывая одновременно оружие против них, – сказала она с горечью.

Я хотела спросить, откуда она столько знает об этом, но не успела.

– Этого хватит, чтобы купить нам безопасный переход границы, – заметил Ди.

– Этим нельзя платить за переход границы! – рявкнула Эрика. – Ты же видел, что… что это может сделать… с человеком?! Положи эту дрянь!

Она снова отвернулась, и мы замолчали.

– А без зарядов? – спросил Коди.

– Без зарядов?

– Если расстрелять всю обойму… или что у этой штуки вместо обоймы?

Мы все посмотрели на Коди. Он уже забрал у Ди пистолет и теперь смотрел на него со смесью восхищения и ненависти.

– Если расстрелять заряды прямо здесь. Сжечь этой плазмой лабораторию Вессема, – проговорила я медленно, поняв, о чем он говорит. – Сжечь все – архив Амелии Лукаш, Измененных, которые здесь остались, все оборудование… И все запасы нейротоксина.

Я по очереди обвела взглядом каждого. Они внимательно слушали меня, и пока что никто не возражал.

– Это оружие – единственный шанс покончить с Вессемом, – сказала я, и Коди кивнул.

– Больше Измененных ничто не возьмет, – согласился Ди.

Мы посмотрели на Эрику, словно признавая за ней право решать. Она молчала, и взгляд ее снова был направлен вниз. На Детлефа.

– Да, – сказала она наконец. – Сожжем на хрен это место. Пусть сгорит.

* * *

Мы стреляли по очереди – у каждого из нас были свои счеты к Вессему.

Эрика начала первой. Она молчала – губы сжаты в нитку, глаза прищурены – и лишь раз за разом нажимала на спусковой крючок, уничтожая все следы Измененных и – заодно – устраивая огненное погребение их создательнице. Когда находиться на нижнем этаже лаборатории стало невозможно, мы поднялись – один заряд Эрика потратила на то, чтобы выбить дверь, с которой мы не смогли справиться в прошлый раз. Пролезая в оплавленную дыру, я задела рукой металл и зашипела от боли.

Эрика молча протянула мне оружие, и я пошла вперед, к кабинетам, где оставались бумажные свидетельства того, что здесь происходило.

Мы должны сжечь все. Чтобы никакой полковник Валлерт, никакой Мартин Винценц не смогли заявиться сюда и что-то достать. Чтобы они не притащили сюда модификантов, не заставили их разбирать завалы и вытаскивать то, что здесь лежит, и чтобы не заставляли медиаторов вдыхать нейротоксин. Чтобы никто не смог воссоздать технологию копирования памяти и не попытался сделать Измененных, способных себя контролировать.

Отдачи почти не было. Бумага рассыпалась в пепел мгновенно, а следом начал плавиться металл, и я всадила еще несколько зарядов. Вот так. За Детлефа, который остался внизу. За нас с Коди. За Тенну. За всех, кто умер от Вентра за эти сто лет. За Нико. За Владимира Джехону, его жену и детей и за всю его группу, которая погибла в этих тоннелях. За Ди. За то, чтобы мы стали последними жертвами FX-116.

– Это все? – спросила Эрика.

Я помотала головой:

– Есть еще кое-что.

– Тогда давай быстрее, пока мы сами тут не поджарились.

Пот катился градом, температура в лаборатории была градусов сорок.

Почти бегом мы выскочили в коридор, который вел к выходу, и я остановилась:

– Идите на улицу, я сама.

– Что ты собираешься делать? – спросила Эрика с подозрением.

Я посмотрела на Ди.

– Выведи их отсюда, – сказала я. – И проследи, чтобы стояли на свету.

Он понимающе кивнул. Еще один спуск в тоннель, лестница, с которой я упала в прошлый раз, – прекрасная точка, с которой можно попасть прямо в дверь склада с баллонами.

Я повернулась к Коди. Достав из кармана чип с формулой и инструкциями по синтезу, я сунула его ему в ладонь.

«Я пойду с тобой», – сказал он жестами.

Я помотала головой.

«Позаботься об Эрике, – ответила я ему. – Она скажет, что ей это не надо, но ей надо».

Коди прикрыл глаза, соглашаясь.

Уже через минуту я осталась одна. Температура росла, дышать стало тяжело.

Даже если что-то пойдет не так… Если окажется, что это вещество еще и взрывоопасное… По крайней мере, остальные выживут.

Через трещины в потолке падал свет, и я пошла вперед. Один коридор ведет к кухне. Второй заканчивается лестницей. Мне сюда.

Металл успел нагреться, и я спускалась, стараясь не касаться перил. Ступени под моими ногами проседали, угрожая вот-вот развалиться. И когда одна из них не выдержала и сломалась, я вскрикнула, замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, – и почувствовала, как кто-то хватает меня за рукав и тянет обратно.

– Я держу, – сказал Ди.

– Ты должен быть на улице! – разозлилась я.

– Ты должна перестать решать за других, – улыбнулся он. – Стреляй.

– А если взорвется? – спросила я тихо.

Он помотал головой:

– Все получится.

От его уверенного тона мне стало легче. Конечно, он знал не больше меня. Но рядом с ним страх отступал. Рядом с ним я была смелее, увереннее. Я была лучше.

– Задержи дыхание, – прошептала я.

И выстрелила.

Когда снизу стали слышаться негромкие взрывы, когда наши лица обдало волной жара, когда лестница издала протяжный стон, проигрывая войну со временем и температурой, мы разом подались назад и кинулись бежать.

Где-то за нашими спинами что-то с грохотом обрушилось, пол обжигал ноги даже сквозь подошвы, и я задержала дыхание, чтобы раскаленный воздух не сжег легкие, а потом я вообще потеряла направление, и меня спасло лишь то, что Ди бежал и тянул меня за собой.

Задыхающиеся, в насквозь мокрой одежде, с обожженными лицами, мы вывалились наружу и кинулись бежать дальше, вместе с Коди и Эрикой, а когда остановились и обернулись назад, над Вессемом разгоралось зарево.

– Получилось? – спросил Коди.

Я кивнула:

– Кажется, да. Я слышала, как они взрываются, и…

Я замолчала и посмотрела на Ди. Как быстро плазма сжигает нейротоксин? Почему мы кинулись бежать – потому что нам правда грозила опасность остаться в той лаборатории навсегда? Или была другая причина?

– Я уже все равно вдохнул это, так? – сказал Ди, верно истолковав мой взгляд.

– У меня есть лекарство, – отозвалась я тихо. – То есть у меня есть формула, нужно будет найти лабораторию, и его нужно принимать постоянно, делать уколы вот сюда, – глотая слезы, я дотронулась до своей шеи и сбилась.

Это моя вина. Это я попросила его о помощи, это из-за меня он оказался с нами в тех тоннелях, это я кинула нож и взорвала баллон. Какие мои слова теперь смогут это исправить?

– Прости, – прошептала я. – Прости, я не хотела, чтобы тебя это…

– Как долго? – перебил меня Ди.

– Что?

– Как долго надо принимать это лекарство?

– Всю жизнь, – сказала я едва слышно и опустила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.

Ди дотронулся пальцем до моего подбородка, заставив меня поднять голову. Странно, но он не злился. Он не начал меня ненавидеть за то, что я сделала. Он не выглядел так, словно собирается меня ударить.

– Значит, мы с тобой связаны на всю жизнь, – сказал он с улыбкой.

И когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я не стала отстраняться.

Конечно, я никогда никого не смогу полюбить так же, как Нико. Но, может быть, смогу по-другому.

* * *

Ночь застала нас в пустошах.

Машина, о которой говорил Ди, оказалась старым внедорожником без крыши, без фар и без ремней безопасности, но на ходу. Мы ехали по бескрайней равнине, покрываясь пылью, машина подпрыгивала на камнях, и мы держались за борта, чтобы не вылететь на ходу. Каждый из нас время от времени оборачивался, когда думал, что остальные не смотрят, пытаясь разглядеть, что там, на месте Вессема.

– Мы же это сделали, да? – спросила Эрика, когда мы отъехали достаточно далеко. Обернувшись назад, она смотрела куда-то в темноту. – Мы это остановили?

Ди пожал плечами.

– Может быть, – сказал он. – А может, только отодвинули на несколько лет. Но несколько лет без Измененных – это уже много, поверь.

Я посмотрела на него. Не отрывая взгляда от дороги, он протянул руку и коснулся моей ладони.

«Мы связаны на всю жизнь», – вспомнила я.

Ди сказал это несколько часов назад, но только теперь, сидя в раздолбанной машине, которая ехала куда-то на север, я поняла, насколько он был прав. Мы все были связаны. Все четверо – на всю жизнь.

Бывшая десантница, последний медиатор, которая сейчас держала в руках единственный в своем роде украденный прототип оружия.

Киборг, сбежавший и утащивший в своем теле новейшие военные разработки.

Парень, торгующий нелегальными имплантами, самый добрый человек, которого я знала.

И я – беглая преступница с пробелом вместо имени и с темным пятном вместо будущего. Девушка, которая просто очень сильно, до чертиков, любит каждого из них.