Лейси

Спустя еще несколько минут Кайан берет мою здоровую руку в свою и обнимает за талию, помогая подняться по скользким ступенькам на мостик. Панель навигации там заполнена экранами и тусклыми красными, зелеными и желтыми кнопками, которые светятся на фоне окна. Он садится за пульт управления и включает свет, в то время как я опускаюсь в кресло второго капитана рядом с ним.

Сейчас внутри достаточно темно, чтобы гарантировать того, что мы не являемся заметным маяком посреди озера, и в то же время обеспечить нам видимость в комнате. За окном почти кромешная тьма, и меня успокаивает то, что мы одни. Но когда я смотрю на воду, мое отражение в одном из боковых зеркал застает меня врасплох.

Вчера мои боли достигли своего пика, превратившись в синяки. Некоторые царапины тоже начали заживать. Я проснулась этим утром, и красные пятна у меня под глазами, слава Богу, тоже исчезли. Но его отпечатки пальцев все еще там, темные и уродливые в моем отражении.

Больше всего на свете я ненавижу синяки, нанесенные Монро. Отпечатки пальцев Кайана подняли мой моральный дух и помогли пережить худшее время, проведенное взаперти. Как только они полностью исчезли, у меня случился небольшой срыв, и с тех пор я хотела их вернуть.

Однако синяки Монро вызывают у меня тошноту, и непреодолимая потребность избавиться от них пронзает насквозь.

— Я хочу, чтобы они ушли, — шепчу я.

Я уже разворачиваю свой плащ, когда Кайан отрывает взгляд от панели управления.

— Ты хочешь, чтобы... — Его голос срывается. Что бы он ни увидел на моем лице, это заставляет его вскочить со своего места, и он подскакивает ко мне, чтобы обхватить ладонью мою щеку. — Лейси, что случилось?

Моя щека. Раньше он успокаивал меня, просто обнимая за шею, но теперь боится даже погладить ее.

Мне нужно больше.

— Пожалуйста, Кайан. — Мой голос срывается, когда я снимаю пальто и отбрасываю его в сторону, с силой отрывая одну из пуговиц на платье-тунике. Теперь, когда я освободилась от ткани, я не могу удержаться от того, чтобы почесать шею.

— Лейси, прекрати, — рычит он и хватает меня за руки.

Эмоции переполняют его лицо, когда он смотрит туда, куда я вцепилась. Ярость, гнев, вина… но я не хочу ничего из этого. Тревога сдавливает мне грудь, и я ничего не могу поделать с тем, как повысился мой голос.

— Мне нужно, чтобы это исчезло. Он исчез, но его синяки — нет. Пожалуйста, сделай так, чтобы они исчезли. Я больше не могу носить их на себе. Он не может быть последним, кто отметит меня.

— Шшш, tine, успокойся. Все в порядке. Я... — Он сглатывает, когда его взгляд скользит по синякам. — Прости, что я позволил этому случиться. Если бы я поднялся туда, когда ты позвонила...

— Перестань! Мне не нужны извинения. Мне нужно, чтобы они исчезли. Пожалуйста. Его… Его отметины, его прикосновения. Я этого не вынесу. Мне нужны твои.

— Блядь, — рычит Кайан и запускает руку в волосы. — Я, черт возьми, не собираюсь делать то же самое, что и он.

— Сделай что-нибудь, пожалуйста.

Я не знаю, что, черт возьми, на меня нашло. Все, что я знаю, это то, что даже несмотря на то, что Монро, скорее всего, мертв или умирает прямо сейчас под нашей лодкой, я не смогу полностью освободиться от него, пока не исчезнут и следы, которые он оставил на мне. Мои глаза наполняются слезами, и я почти впадаю в истерику, прежде чем Кайан срывает с себя куртку и поднимает меня за бедра.

Он несет меня к капитанскому креслу и садится верхом, задирая платье до бедер, где его руки сжимают их верхнюю часть. Я держусь за него, когда он выключает лампы над головой, оставляя только внешние огни безопасности. Мы погружены в темноту, если не считать светящихся светодиодов вокруг его кресла и кнопок на панели навигации.

Я почти боюсь, что он не сможет разглядеть синяки достаточно хорошо, чтобы стереть их, но когда его взгляд останавливается на одном конкретном месте, мое сердце замирает от предвкушения. Когда он нежно кладет руку мне на затылок и приближает мою шею к своим губам, я наконец начинаю чувствовать умиротворение.

Он сильно посасывает мою кожу, прямо под челюстью. Эта область совсем не болит, и то, как он осторожно усиливает давление, похоже на то, что он проверяет причиняет ли мне боль. Отмечая меня, он обхватывает нежную шею, не давая мне повернуть ее под странным углом. Его язык присоединяется к ласкам моей покрытой синяками плоти, вызывая покалывание удовольствия по всему телу. Я стону и хватаюсь за спинку капитанского кресла, прижимаясь к нему.

У меня перехватывает дыхание, когда он находит то место, где были руки Монро. Движения Кайана теперь более осторожные, и он начинает сосать так осторожно, что я сначала этого не чувствую. Но когда он снова усиливает давление, его рот становится восхитительно болезненным на моей коже, в то же время умудряясь оставить в покое мои воспаленные мышцы горла.

— Это то, что тебе нужно, Лейси? — шепчет он, опускаясь все ниже. — Ты знаешь, что сказать, если хочешь, чтобы я остановился. Скажи это для меня хоть раз и скажи, что ты моя.

— Is tú mo rogha, — шепчу я, прижимая его голову к себе, говоря ему, что могу выдержать больше. — Я твоя.

— И я твой.

Его рот перемещается по моей шее, когда он обхватывает губами каждый синяк, оставленный пальцами Монро. Посасывающие укусы, облизывания и поцелуи Кайана нежны и собственнически, поскольку он оставляет свои личные следы. Те, которых я жажду.

Хоть он так осторожен со мной, я действую наоборот. Моя неповрежденная рука дергает его за волосы каждый раз, когда он пытается отстраниться. Я хочу, чтобы он был безжалостен.

В отместку он кусает меня за ухо, но это вызывает у меня только стон, и я устраиваюсь поверх его твердеющего члена.

— Ты думаешь, что ты главная, жена? — он шепчет мне в шею. — Потому что это так. У тебя есть я, Лейси. Я твой. Возьми у меня то, что тебе нужно.

Я отпускаю его волосы и пытаюсь расстегнуть молнию на его брюках, но мое сломанное запястье затрудняет это. Когда я начинаю скулить от разочарования, он расстегивает молнию и высвобождает член из боксеров. Я быстро оттягиваю трусики в сторону, чтобы оказаться кожа к коже с его обнаженным членом.

Металлическая штанга на конце теплая, но холоднее, чем моя ноющая горячая киска, и я сдвигаюсь, чтобы потереться о нее клитором. Когда шарик попадает точно в этот маленький комочек нервов, я вскрикиваю, и Кайан чертыхается у меня на горле.

Несмотря на то, что я недостаточно мокрая, я беру его в руки и помещаю у своего входа, прежде чем спихнуть себя вниз. Сопротивление моего центра заставляет меня хныкать, и он рычит подо мной.

— Гребаный ад. — Его руки опускаются на мою талию, когда я пытаюсь пошевелиться. — Нет. Ты, черт возьми, не готова.

— Мне все равно, — шиплю я в ответ, но он останавливает меня, и я недовольно ворчу.

Он захватывает мои губы поцелуем, отвлекая, пока ловко расстегивает перед моего платья-туники, и ткань не обволакивает нас.

— Что ты делаешь?

Вместо ответа он стягивает с меня лифчик и оставляет мои губы, чтобы ласкать соски. Его теплый, бархатистый язык — это нирвана, и я держу его за волосы, как за поводья, чтобы прижать к своей груди. Он берет их в рот и кружит вокруг моей покрытой камешками ареолы, прежде чем так же сильно посасывать, как и мою шею.

Его рука на верхней части спины направляет меня, как в танце, и он использует контроль, чтобы набрать больше в рот, в то время как другая его рука перемещается к моему центру. Я текучая в его объятиях, когда он касается моих чувствительных вершинок и играет с моим клитором. Когда он кусает и сжимает зубы вокруг меня, оставляя новые отметины, которые принадлежат только нам, удовольствие захлестывает меня.

— О мой бог.

Поток желания изливается из моего естества, чтобы смочить его член. Он бормочет проклятие мне в грудь, прежде чем откинуться на подголовник, оставляя за собой прохладный воздух.

— Вот оно, детка. Черт, ты была нужна мне.

— Ты мне тоже был нужен, Кайан.

Протянув руку между нами, он обхватывает пальцами основание своего члена, чтобы помочь покрыть его моим возбуждением. Когда он такой же влажный, как и я, он медленно двигается вверх-вниз, задавая наш темп, и жадно наблюдает за нашим соединением.

— Черт возьми, посмотри на нас, Лейси.

Хватаясь за капитанское кресло, я откидываюсь назад, чтобы полюбоваться его членом, блестящим в тусклом свете, когда он входит и выходит из меня. Его движения долгие и чувственные, и они скользят его пирсингом по моей точке G, вызывая дрожь во всем теле с каждым дюймом.

Держа одну руку вокруг моей талии, чтобы поддерживать наш ритм, он кладет другую мне на низ живота.

— Ты возьмешь мою фамилию, Лейси. Украденная или нет, ты будешь Маккеннон.

— Я буду Маккеннон, — шепчу я с легким кивком, снова скользя по нему.

— У тебя будет мой ребенок… или трое.

— Я тоже этого хочу. Ч-что еще? — спрашиваю я.

— Мы будем жить как хотим.

— Как хотим, — шепчу я в знак согласия, воодушевленная обещанием.

Он дразнит мой клитор, прежде чем его рука покидает мой живот, заставляя замычать от разочарования. Я так сильно хочу кончить, и мне нужны его язык, зубы, отпечатки пальцев, сперма внутри и снаружи. Мне нужен он. Я хочу всего этого, чтобы забыть, что я когда-либо была вдали от его объятий.

Кончики его пальцев, теплые и влажные от моего возбуждения, возвращаются, чтобы обхватить мой затылок. Он слегка сжимает меня, отчего у меня перехватывает дыхание, прежде чем крепко поцеловать.

И, наконец, его темп ускоряется.

В этом танце мы еще новички, но, Боже, как же я люблю его как партнера. Он защищает мою шею от чрезмерных движений, даже когда входит в меня в блаженно жестком и быстром темпе. Я встречаю его толчок за толчком, используя свои бедра, чтобы подниматься и опускаться на его толстом члене. Его пирсинг скользит по каждому дюйму моего чувствительного канала, задевая точку G с каждым толчком.

Он целует меня, и мы имитируем наш танец снизу, языком и губами сверху. Это движение дает мне то, что я хочу, в мгновение ока. Когда экстаз становится слишком сильным, я падаю ему на грудь, внезапно ослабев от потребности кончить. Но он замедляется прямо перед тем, как начинается мое восхождение.

— Нет, нет, нет...

— Скажи эти слова, жена, и я позволю тебе кончить.

Слова. Проходит всего секунда, прежде чем я понимаю, о чем он просит.

Я обвиваю руками его шею и страстно целую, прежде чем прошептать ему в губы.

— Is tú mo rogha, Кайан.

Он рычит мне в рот, и его голос грубый, когда он отвечает.

— Я выбираю тебя, Лейси.

Я ожидаю, что он потеряет всякий контроль и вонзится в меня с дикой самозабвенностью, чтобы заставить меня кончить, но он этого не делает. Вместо этого он заставляет меня понять, что между нами есть нечто большее, как он всегда и делал.

Мы встречаемся взглядами, когда он движется медленными, обдуманными толчками. Эмоции в моей груди, угрожающие вырваться на свободу, усиливаются, когда он снова сосет мою шею. Это больно, но мне чертовски нравится этот кайф. Моя кожа начинает болеть, и как раз в тот момент, когда я собираюсь использовать стоп-слово, он отпускает меня и врезается в последний раз.

Ощущения наполняют мои вены, и от оргазма я закручиваюсь по спирали. Я выкрикиваю его имя, когда он перекатывается подо мной, ударяя в то место, где я нуждаюсь в нем больше всего.

— Киан!

— Блядь, Лейси.

Он толкает мои бедра вниз, вдавливая свой пирсинг глубоко, чтобы полностью заполнить мой канал. Прижимая меня к себе, он раскачивается внутри меня, и струи спермы покрывают мое лоно.

Мы цепляемся друг за друга, и эмоции пульсируют в моих венах. Когда мое дыхание перестает вырываться из легких, я шепчу ему в шею.

— Я люблю тебя, Кайан Маккеннон.

Он дрожит подо мной и отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я тоже люблю тебя, Лейси Маккеннон.

Он сжимает мои бедра, чтобы поддержать меня, и тянется, чтобы включить тусклый свет. Он сдвигает зеркало, из-за которого все это началось, и поднимает мой подбородок к свету.

— Так лучше, mo thine?

Отпечатки пальцев Монро, возможно, все еще там, но я не могу их разглядеть из-за темно-фиолетового и красного, которые уже расцвели на каждом дюйме моей шеи от губ Кайана. Когда его пальцы скользят по собственническим отметинам, я встречаюсь с его глазами в нашем отражении.

— Это идеально.

Он указывает на экран навигационной панели. Четверть экрана занята цифрами и расчетами, в то время как остальная часть показывает, куда направлена камера наблюдения на палубе. Благодаря луне и огням с лодки я вижу гладкую, спокойную воду там, где мы утопили Монро.

— Пузырьков по-прежнему нет, — шепчу я.

— Нет. И в правой части этого экрана показаны уровни, оставшиеся в резервуаре с гелиоксом. Он не пользовался им почти две минуты. Что означает… мы были на небесах, в то время как он опускался в ад.

Моя слабая улыбка становится злой при этой мысли.

— Он умер.

— Он умер, — повторяет он, поворачивая ко мне лицо. От его темного взгляда моя грудь трепещет, а его пальцы легки, как перышко, когда касаются моей шеи.

— Ни один мужчина больше никогда не оставит на тебе отметину.

— Я твоя, — отвечаю я без колебаний.

Он одобрительно хмыкает и снова ерзает подо мной. Я держусь за его плечи, чтобы не двигаться, и собираюсь спросить, что он делает, когда он достает из кармана блестящее серебряное кольцо.

— Ты спросила, что будет дальше. Я знаю, что мы можем сделать.

— Что?

Он сжимает мою поврежденную руку в своей, прежде чем надеть обручальное кольцо на мой безымянный палец.

— Ты забрал его, — выдыхаю я.

— Да, и я не хочу, чтобы ты его снимала. Выходи за меня замуж, Лейси. Еще раз. Я хочу, чтобы мир наконец узнал, что ты моя, а я твой. И я хочу, чтобы ты тоже это признала.

Его глаза блестят в лунном свете позади меня, и мое сердце пропускает удар, прежде чем я целую его в губы.

— Да, Кайан. Сделай меня своей. Навсегда. Я хочу выйти за тебя замуж.

— Но у меня есть одно условие. Помнишь, когда мы переписывались, я держал пари, что смогу доказать, что ты меня не боишься?

— Я проиграла и... и ты сказал, что сохранишь это на черный день. — Улыбка растягивает мои губы, и я смотрю в окно, где дождь мягко падает на озеро. — Ты хочешь этого сейчас?

— Я... — Его губы изгибаются в озорной улыбке, и я не могу не сделать то же самое. — Но это чертовски сведет твою маму с ума.