Кайан

Щелчок.

Когда на меня наставляют пистолет, это всегда неприятно, независимо от обстоятельств, и когда пистолет дважды щелкает, каждый напряженный мускул в моем теле расслабляется.

Разочарование и тревога заставляют Монро ругаться сквозь стиснутые зубы, пока он осматривает свой револьвер.

— Положи его и сядь обратно, Монро.

— Не будь таким легкомысленным, — шипит он, но подчиняется моему приказу. — Это шестизарядный револьвер. У тебя есть не так уж много шансов, прежде чем они у тебя закончатся.

— На самом деле, при каждом вращении шанс один к шести, но кто считает? — я позволяю себе немного расслабиться, прежде чем снова встретиться с дилером.

— Еще одну партию, пожалуйста, Сюзетт. — Я указываю на серебряное обручальное кольцо в центре стола и объявляю свою ставку. — Ставлю вслепую на то, что ты украл кольцо, Монро. Лейси давно хотела его вернуть.

Он усмехается.

— Это то, на что ты ставишь? Какая потеря. Это ничего не стоит.

— Если моей жене это нравится, то оно стоит всего.

Его лицо мрачнеет, когда Сюзетт отправляет карты, которые мы уже разыграли, в стопку для сброса и ждет, когда он сделает свою ставку.

— Тогда ладно. Рулетка. Лицо.

— Все мое лицо, или есть какая-то особая часть, которая тебе нравится...

— Заткнись нахуй, Кайан. Ты придумываешь свои собственные чертовы правила, так что я могу установить свои. Я сказал твое лицо, и именно в него я буду целиться после победы.

— Великолепно. — Я киваю Сюзетт, и она быстро раздает наши новые карты. Я изучаю свои карты и жду, когда Монро сделает свою ставку на префлопе.

Его лицо покрывается пятнами разочарования. Его слишком легко разгадать, и когда он делает низкую ставку — на мою черную Ауди, из всех возможных, — я ставлю похожее, несмотря на то, что начал с двух королей.

Во время обхода он начинает ерзать и ворчит себе под нос:

— Это смешно.

Я игнорирую его и ставлю на кон его спину и бедро за его поведение с Лейси в лимузине. Несмотря на то, что она держала жестокое обращение Монро в секрете от меня, я легко простил ей, потому что она защищала свою семью. Монро не получит такого же обращения после того, как причинил боль моей.

Сюзетт выкладывает последнюю карту, и мое сердце подпрыгивает в груди.

Черт возьми, да.

Когда я встречаюсь с широко раскрытыми, подергивающимися глазами Монро, я едва могу удержаться от улыбки.

— Твоя левая рука.

Слышен его судорожный вздох, и я получаю огромное удовлетворение, зная, что он думает о том факте, что сломал Лейси.

Он бормочет о повышении ставки, не имея за этим никакой силы. Нет смысла прилагать усилия к ставке, которую он проиграет.

Загорелые щеки Сюзетт болезненно-бледны, когда она ждет, когда мы раскроем карты. Мне редко приходится назначать наказания или вести себя «по-старому» с семьями в Красной комнате. Но уже дважды за месяц она подвергалась этому испытанию.

Когда мы раскрываем карты, она заметно вздыхает.

— Фулл-хаус побеждает пару четверок. Победа мистера Маккеннона.

— Этот дом дополнит твой следующий отпуск, Сюзетт, — бормочу я. — Ты можешь взять свою семью и поехать, куда захочешь. Ты заслуживаешь передышки после того, как со всем этим справишься.

Монро громко фыркает, без сомнения пытаясь казаться менее напряженным, чем он есть на самом деле.

— Ты ведешь себя так, словно управляешь этой дырой. Здравствуй, Маккеннон! — он смотрит на моего отца. — Вы позволяете своему сыну управлять вашим казино?

— Конечно, нет. — Мой отец смеется, и я тоже улыбаюсь нашей маленькой внутренней шутке.

— Что тут смешного? — Монро усмехается.

— Это мое казино. — Я хватаю кольцо и прячу его в карман пиджака, прежде чем подняться со стула. — А теперь встань.

— Что? — глаза Монро расширяются, и его тело напрягается, когда я хватаю со стола позади нас рейку для игры в рулетку.

— Что было тяжелее услышать? Про встать? Или что отель и казино Маккенонов принадлежат мне? Я купил его много лет назад у своего отца и не использовал для этого Гвардию.

— Что? — У Монро отвисает челюсть, и я могу уловить нечто большее, чем намек на ревность в его голосе. — Как это возможно? Ты еще не мог получить свое наследство.

Я постукиваю деревянными граблями по ладони, прежде чем подать ему знак встать. Он выполняет мой приказ, даже не осознавая этого, и отступает со своего места, когда я отвечаю ему.

— Некоторые из нас извлекают выгоду из того, что нам уже дано, вместо того, чтобы ждать, когда им вручат то, чего, по нашему мнению, мы заслуживаем. Я использовал свои связи и ресурсы, чтобы проложить свой собственный путь. Мне не нужна чертова Гвардия. Я нуждаюсь только в себе.

Одним быстрым движением я хлещу граблями по верхней части его бедер.

— Это за то, что касался ее бедра в своем лимузине.

Гортанный стон вырывается из его горла, когда он сгибается пополам. Когда он спотыкается, я бью его по спине, и комнату оглашает резкий визг.

— Это за то, что ты обнял ее и заставил улыбнуться тебе.

Он взвизгивает, когда я бью его ногой в поясницу, где у Лейси до сих пор ужасный темно-фиолетовый синяк. Я бросаю рулетку отцу и дергаю Монро за волосы, вспоминая, как ее прелестные рыжевато-русые локоны были в полном беспорядке, когда я баюкал ее в своих объятиях.

— О-отстань от меня, Маккеннон!

— Что случилось, Монро? Ты думал, что можешь поднять руку на мою жену без последствий? Не наноси удар, если не можешь выдержать его, ублюдок, и не делай ставок, которые не сможешь выплатить.

Он замахивается на меня, но я хватаю его левую руку прежде, чем она успевает коснуться моего лица, и заламываю ее ему за спину. Это движение помогает мне заставить его встать, и я прижимаю его лицом к стене. Он беспорядочно извивается, и я усиливаю хватку, объясняя его судьбу.

— Когда врач зачитал травмы Лейси, я записал все до единой. — Я переношу свой вес и чувствую, как предплечье Монро скрипит под моей рукой. — А теперь я собираюсь вернуть тебе все в десятикратном размере.

— Нет, нет, не надо, пожалуйста...

— Я слышал, у тебя есть последователи. Не знаю, как я это пропустил, но после того, что я с тобой сделаю, они будут чертовски хорошо знать, что произойдет, если Лейси Маккеннон каким-либо образом пострадает.

Я использую вес своего тела в качестве рычага давления и выворачиваю предплечье Монро под невыносимым углом. Громкий хруст раздается под моими руками, когда я ломаю его запястье там, где он сломал ее. Его пронзительный крик заполняет воздух вокруг нас, но он приглушен тяжелыми шторами Красной комнаты. Я бросаю его на землю, где он вопит и катается по ковру.

Плакала ли Лейси почти так же сильно, как этот идиот? Сомневаюсь. Девушка, скорее всего, делала пируэт во время выступления на сломанных пальцах ног. Без сомнения, этот шикарный придурок рыдает, когда его режут бумагой.

Послушав еще несколько минут, как он всхлипывает, я разглаживаю лацканы пиджака и со вздохом пожимаю плечами, глядя на Сюзетт.

— Пока мы ждем, подай, пожалуйста, сельтерской воды, если не сложно.

Она поспешно кивает, достает бутылку из своего мини-бара под столом для покера и протягивает ее мне. Я благодарю ее и откручиваю крышку, чтобы сделать глоток прохладных, освежающих пузырьков, прежде чем снова обратиться к Монро.

— Сыграешь еще, Барон? Лучший из трех, верно? Или ты предпочитаешь считать это ничьей? Конечно, в случае ничьей в казино Маккенонов выигрывает заведение.

— Пошел ты, Маккеннон, — шмыгает носом и ворчит он, поднимаясь с земли.

— Тогда я расцениваю это как согласие снова поиграть. — Я жестом приглашаю Сюзетт продолжать. Она понимает намек и забирает все карты, прежде чем перетасовать их для следующего раунда.

Монро хнычет и скулит, прижимая сломанное запястье к груди и плюхаясь в кресло.

— С-сдай мне, сука, — заикаясь, ругается он.

— Эй, придурок, — окликает его отец раньше, чем я это делаю. — Не проявляй неуважения к нашему персоналу, понял? Держи себя в руках, или я отомщу за честь Сюзетт, если от тебя что-нибудь останется после того, как Кайан покончит с тобой.

От гнева на щеках Монро проступают красные пятна, но у него, по крайней мере, хватает здравого смысла заткнуться.

— Твоя ставка, Монро?

Его глаза сужаются.

— Ты думаешь, что ты чертовски непобедим, но Чарли О'Ши не такой. Если вы с Лейси не расторгнете брак, у меня нет причин оставлять О'Ши живым в тюрьме. Как ты думаешь, она влюбится в тебя, когда узнает, что из-за твоего трюка погиб ее отец?

Я хихикаю.

— Это твоя ставка? Мы можем решить это прямо сейчас. Давай, звони своему человеку. Посмотри, не все ли мне равно.

Монро тянется за своим мобильным, но останавливается.

— Подожди… почему тебя это не волнует?

Я наклоняю голову и пожимаю плечами.

— Ну, когда ты в последний раз разговаривал со своим контактом в тюрьме? За двадцать четыре часа многое может произойти.

Бледное лицо Монро бледнеет.

— Что ты сделал?

— Давай просто скажем, что у тебя больше нет власти надо мной, Лейси, или Чарли О'Ши. На самом деле... если бы О'Ши, я не знаю, освободили и очистили его имя после того, как в твой номер вломились, когда ты был на репетиционном ужине… Я бы сказал, что у тебя вообще нет никакой силы.

От моего откровения у него отвисает челюсть, а на лбу выступают капли пота.

— Хранитель вышел из т-тюрьмы?

— Именно. — Я ухмыляюсь и хлопаю по покерному столу. — Кстати, я делаю повышение и ставлю на твои яйца.

— Мои... что? — его лицо морщится, прежде чем он сплевывает. — Я не трахал твою шлюху, Маккеннон!

Я хлопаю рукой по столу, заставляя Монро вздрогнуть.

— Ты назвал ее «маткой», ты, кусок дерьма. Это честная игра. Но назови ее шлюхой еще раз, и я не буду продолжать эту хитрую игру, чтобы заставить тебя истекать кровью. Тебе повезло, что я играю по правилам. — Мой взгляд все еще обжигает Монро, но я убираю язвительность из своего голоса, разговаривая с Сюзетт. — Сдай нам, пожалуйста.

Она ловко раздает карты, и Монро пытается удержать и свою бесполезную руку, и две свои карты.

— Тебе нужна моя помощь, Монро?

— Пошел ты.

— Поступай как знаешь. — Мне приходится сдерживать свой гнев, когда я ставлю на его горло. Вспоминая хриплый голос Лейси и отпечатки пальцев на ее шее, мне будет трудно не убить его, если я выиграю этот раунд.

— Голова, — повторяет Монро для своей ставки на префлопе. Он трясется в своем кресле, взволнованный и, без сомнения, пытается обдумать свой следующий ход теперь, когда его преимущество упущено. Интересно, осознал ли еще этот самоуверенный сукин сын, что он играет свою последнюю игру, воспользовавшись предоставленным временем.

Сюзетт воспринимает это как сигнал к раздаче общих карт, и мы продолжаем раунд. Я делаю ставки, думая о его наказании, но на каждое из наказаний Монро он просто ворчит и повторяет «голова».

Сомневаюсь, что он знает об этом, но раненый и обозленный — на самом деле его лучшее покерное лицо. Какую бы карту Сюзетт ни выложила на доску, я не могу понять этого человека. У меня хорошая стартовая комбинация в виде короля пик и валета треф, но это не гарантирует выигрыша. Однако, когда Сюзетт выкладывает на стол последние две карты, надежда разливается по моим венам, а в груди щемит.

Червовый туз...

«Кто бы мог подумать, что у дикого туза есть сердце?»

... за ним следует бубновая дама.

«Только для его бубновой дамы.»

— Голова, — снова рявкает Монро, но, клянусь, в этом больше надежды, чем обычно.

— Рот, — отвечаю я.

— Рот? — я никогда не бил ее по лицу.

От ярости у меня запылали щеки.

— Я знаю, что ты не бил ее по лицу, но ты заставил ее поцеловать тебя перед фотосессией, чертов ублюдок.

— О да. — Он хихикает. — Я вычеркнул это из своей памяти. Это было все равно что целовать дохлую рыбу. Но твоя шлюха уже хочет тебя, так что скажи мне… это то же самое, когда ты трахаешь ее...

Я вскакиваю со стула так резко, что он падает назад.

— Кайан! Следи за собой. Ты позволяешь ему залезть тебе в голову, парень.

Монро ухмыляется, глядя, как моя грудь поднимается и опускается при дыхании, которое я едва сдерживаю. Я беру свой стул и ставлю его на все четыре ножки, прежде чем сесть обратно. Он дерзко смеется, и в моем животе возникает тошнотворное чувство, когда я осознаю это.

Он думает, что у него выигрышная комбинация, а я...

Я не совсем уверен.

— Ваши карты, джентльмены? — спрашивает Сюзетт.

Впервые в жизни я не спешу раскрывать свои карты. Раньше меня никогда не волновало, за что я играю, но теперь, когда на карту поставлена моя жизнь с Лейси, мне есть что терять.

Я достаю своего короля пик и валета треф и, оглядываясь, вижу девятку треф и восьмерку бубен Монро.

Поза Сюзетт снова расслабляется.

— Стрит с козырным тузом побеждает стрит с козырной десяткой. Мистер Маккеннон выигрывает...

— Нет! — Монро вскакивает со стула и вытаскивает пистолет из-за пояса. — Я буду Хранителем! Лейси моя!

Мои глаза расширяются, когда он прицеливается и нажимает пальцем на спусковой крючок.

Щелчок.

Щелчок. Щелчок.

Щелчок. Щелчок. Щелчок...

Щелчок.

— Какого хрена? — Монро взвизгивает и в шоке таращится на свой пистолет. Прижимая сломанное запястье к груди, он тычет стволом в мою сторону. — Ты… ты жульничал!

Но я в таком же тупике, как и он.

— Я жульничал? Я победил, и все же ты пытался разрядить в меня свой пистолет...

— Как я и предполагал, ты это сделаешь, — прерывает меня отец, вставая рядом со мной. — Бароны всегда были мошенниками и ворами. — Он протягивает мне грабли для рулетки, прежде чем высыпать патроны из кармана на стол. Все шесть штук. — Мой сын не предатель, но ты только что доказал, что предал бы.

— Уходи, Сюзетт, — спокойно приказываю я, переводя взгляд на Монро. Она выбегает из комнаты, не говоря ни слова.

Как только она уходит, он двигается, описывая пистолетом широкую дугу сбоку от моей головы. Я бы посмеялся над этим идиотом, думая, что он будет быстрее меня, но я слишком зол. Я хватаю его пистолет и вырываю у него из рук. Ублюдок пытается нанести удар, когда я отбрасываю револьвер в сторону, но я без усилий уклоняюсь от его руки, и пропущенный правый хук укладывает его на стол для игры в рулетку. Он шатается, отступая назад, и переворачивает стул, чтобы остановить меня, но я перепрыгиваю через него и приземляюсь ближе, чем начинал. Его глаза расширяются от нашей близости, и я использую его потрясение против него, чтобы приставить рулетку к его шее и прижать его к стене. Он чуть не спотыкается, и его руки хватаются за прут, но я удерживаю нас обоих в вертикальном положении, подсекая грабли под его челюстью, перекрывая дыхательные пути.

— Это за попытку задушить Лейси до смерти.

Его лицо багровеет, когда он взмахивает граблями. Даже двумя руками этот мешок дерьма не смог бы меня остановить. Со сломанной одной? У него нет ни единого гребаного шанса. Прут душит его, и он с хрипом пытается дышать. Когда он понимает, что бороться с граблями бесполезно, вместо этого он вцепляется в меня. Он ловит меня за предплечья, но мои тренировки заставляют меня двигаться прежде, чем я осознаю это, и я отстраняюсь, оказавшись вне пределов его досягаемости.

— Так вот как она сделала царапины, которыми ты сейчас хвастаешься? Никто не носит метки моей жены живым, придурок.

Его налитые кровью карие глаза расширяются, когда он наконец понимает серьезность ситуации, в которую загнали его эго и необдуманные решения. Слабые удары ногой пытаются попасть в мои голени, но они только еще больше перекрывают ему дыхательные пути. Слезы текут по его лицу, унося с собой его уверенность и высокомерие.

— В тот момент, когда я узнал, что ты стоишь за саботажем моего брака, ты был ходячим мертвецом. Каждое прикосновение после этого было еще одной раной, добавленной к окончательному счету. Это всегда было твоей судьбой, Монро Барон. Насколько болезненным это было бы, зависело от тебя.

— Т-ты сказал, что не у-убьешь меня. Ч-что ч-случилось с честью? — хрипит он. Его глаза вылезают из орбит, когда я нажимаю сильнее, чтобы он заткнулся.

— Я сказал, что не убью тебя в своем казино, и я играл в нашу игру честно. Но ты пытался посадить в клетку мою королеву и погасить ее свет. Я позволю ей рассказать мне, как бы она хотела поступить дальше. А пока, — улыбка, которая появляется на моем лице, вызывает дрожь у Монро, — у меня есть клетка как раз для тебя.

На этой последней ноте я переношу вес своего тела за грабли и прижимаю их к его трахее достаточно надолго, чтобы он потерял сознание. Когда я сдаюсь, он плюхается на землю, и я один раз вонзаю прут ему в голову, недостаточно сильно, чтобы убить, но достаточно сильно, чтобы переломить ее пополам и вызвать у него сотрясение мозга, как у Лейси.

— Спокойной ночи, Монро.

Я бросаю две половинки окровавленных грабель на стол. Одна гремит, а другая катается по войлочной поверхности, разбрызгивая кровь по колоде, которую крупье в спешке оставила разбросанной.

Отступив назад, я беру червового туза из последней раздачи и засовываю его в карман пиджака. Я смотрю на Монро, ожидая, когда он очнется, хотя знаю, что он проиграл.

Рядом со мной кто-то откашливается, выводя меня из состояния паранойи, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что мой отец протягивает карту с джокером, измазанную кровью.

— Ты уверен насчет этого, парень? Это твоя единственная карта.

— Да, — я принимаю это без колебаний. — У меня еще будет поддержка бубновой королевы.

Мой отец посмеивается.

— Она просто фейерверк, эта девушка. Тебе нужна и эта карточка?

Я качаю головой с кривой усмешкой.

— У меня все еще есть та, которую ты мне дал, с которой все это началось.

При этом напоминании он громко смеется и указывает на сломанную рулетку.

— На этот раз меньше крови, но тебе придется купить их побольше, если ты хочешь расправиться с остальными предателями.

— Я сделаю все возможное, чтобы убедиться, что никто больше не встанет между мной и Лейси. — Я невесело усмехаюсь. — Если грабли на рулетке — единственная жертва Маккеннона в моей мести, то так тому и быть.

— Я тебя не виню. Ты хочешь провести уборку?

Я киваю.

— Позови Лоренцо и приведи его сюда.

Отец исчезает с моей стороны, и через несколько секунд в дверях появляется вышибала.

— Я был вам нужен, босс?

К его чести, он ни в малейшей степени не выглядит брезгливым, может быть, даже немного изголодавшимся по кровопролитию. Он быстро приходит в себя. Он идеально подойдет для этой следующей работы.

— Наймите бригаду уборщиков Гвардии, а не из казино. Действуйте осторожно. Задержите мистера Барона в хранилище, пока Лейси не придет в себя. А пока принесите мне бочку, цемент и подготовьте лодку. Когда Монро поднял руку на мою жену, он решил подольше поплавать посреди озера Мид.

— Я... — Он прочищает горло. — Я видел, что этот ублюдок сделал с миссис Маккеннон.

Мое сердце воспаряет, когда я впервые слышу новую фамилию моей жены из чужих уст, но остальная часть его предложения заставляет меня нахмуриться.

— И что?

Его лицо каменеет.

— Озеро слишком хорошо для этого засранца.

— Я согласен, но поверь мне, я еще не закончил. И он тоже.

Лоренцо ухмыляется, прежде чем уйти выполнять мой заказ. Как только он уходит, я изучаю Монро и засовываю кровавого джокера в карман. Я хватаю покерную фишку с наименьшим количеством багровых пятен на ней и подбрасываю ее в руке, разговаривая с бессознательным телом моего врага.

— Дом всегда выигрывает, ублюдок.