Известно, что к старости великий основоположник финского национализма Захрис Топелиус начал верить в избранность финского народа. Это представление позже в среде нашего религиозного народа редким не было. Кто-то выразил это так: «Бог так много заботился о финском народе, что не мог позволить уничтожить его». Мысль об избранности народа была очень широко распространена в военные годы. По инициативе Герды Рюти[35] летом 1944 г. на радио начали ежедневно читать изречения, в которых роль Бога как защитника слабых занимала центральное место.

У избранного народа был, однако, свой бич, и филистимлянами для финнов были русские. В России рабочие еще в 1960-е гг. обычно надевали при работах на воздухе ватники (toppatakit). Ватник носили также и в ГУЛАГе, довольно грубый, но вполне удобный, по крайней мере, соотношение цены и качества было полное. Если к нему добавить ушанку и валенки, то внешний образ рядового представителя несчастного русского народа был завершен. Русский ватник мог символизировать Советский Союз и более широко. В Савонлинне, как и во многих других местностях, рабочие резко делились на две части, в зависимости от того, как относились к Советскому Союзу. Так, народные демократы, т. е. поддерживающие коммунистов, построенный Народный дом называли обычно Toppala, и после краха Советского Союза это стало его официальным названием. Ватник был необычным предметом одежды. Когда группа освобожденных финских военнопленных в 1954 г. вернулась из Советского Союза, то в заголовок в Helsingin Sanomat были вынесены слова о «ватниковом отряде».

В начале 1960-х гг. ватник как символ восточного соседа вошел в мою жизнь в связи с другим. Мой учитель закона Божьего был довольно суровым и измученным грехом человеком, который в какой-то период своей жизни уступил дьяволу, оставил жену и женился на секретарше. До этого он, однако, определенно с успехом вел оборонительные бои и, пожалуй, достигал красивых побед. Во всяком случае, дело половой этики было необычайно близко его сердцу. Мы, школьники, получили опыт ее, когда в одном школьном конвенте случился скандал. Одни бесенок погасил в зале свет, что привело к так называемому лапанью, хотя в темноте никто, разумеется, ничего не видел. Дело дошло также и до ушей учителя закона Божьего, и он догадался, что там были и девочки, которые в то же время ходили в конфирмационную школу. Дело взволновало учителя до такой степени, что помимо возмущения слезы негодования полились из его глаз, и он приказал всему классу молиться за спасение душ этих девочек. Размеры греха он определил словами: «...если пришел бы брат русский и дал вам ватники». Платой за грех была смерть.

Логика была примерно такова, что Финляндия была свободна от власти дьявола благодаря своей праведности. Если бы грех одержал верх, Бог покинул бы избранный народ или, по крайней мере, наказал бы его при посредстве русских. Схожее провозглашал в те времена также так называемый Оулуский пророк. Нотный кризис 1961 г.[36] делал все эти заявления серьезными. Зловещая символика ватника в те времена только набирала силу. Лишь через несколько лет мы смогли свободно вздохнуть, когда ватник стал для нас модным предметом одежды. Но он, правда, был иным, чем те ватники, которые можно было видеть у московских дворников еще в 1969 г.

Время тоже было иным. Конец 1960-х гг. духовно принадлежал другому миру, чем первые годы этого десятилетия. Где-то в середине десятилетия прозвучал тот низкий и глубокий гул, который Мика Валтари относит к смене времен, как это было, например, при крушении Восточной Римской империи. Дух 1960-х гг. был духом культурной революции, и он обновил взгляд финнов на Россию.