Младший сын Ивана Грозного царевич Дмитрий погиб в Угличе в 1591 г. — ребенка нашли с перерезанным горлом. Расследование пришло к выводу, что произошел несчастный случай: царевич с другими детьми играл в ножички, но начался приступ эпилепсии (они случались и раньше), и Дмитрий непроизвольно провел острием себе по горлу, чему были свидетели из домашней прислуги. Однако во время правления Василия Шуйского официальной стала версия, что царевича убил Борис Годунов.

Вслед за народными сплетнями Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского» прямо обвинил Годунова в организации убийства малолетнего Дмитрия. Современник Карамзина, историк и журналист М. П. Погодин[398], по этому поводу недоумевал: зачем убийцам «вместо тихого яда действовать звонким ножом»?![399] С Погодиным соглашались историки Платонов и Скрынников.

Есть еще одна версия о судьбе царевича, подкрепленная свидетельствами иностранцев: убит был другой ребенок, а Дмитрия тайно вывезли. Собственно, из-за этого утверждения и появились впоследствии все Лжедмитрии.

Современный криминалист И. Ф. Крылов[400], опираясь на мнение специалиста по детской эпилепсии Р. А. Харитонова[401], установил, что во время припадка больной всегда выпускает из рук находящиеся в них предметы[402]. Соответственно, нанести себе смертельную рану царевич не мог. По мнению И. Ф. Крылова, кто-то из участников игры неудачно бросил ножик и случайно попал в Дмитрия — то есть это было убийство по неосторожности.

Но судмедэксперт Неделько, тщательно изучив материалы дела, сделал вывод, что такого убийства просто не могло быть[403]. Неделько взял за основу версию писателя Цветкова о том, что мальчик действительно поранился во время припадка, но рана не была смертельной. А вот после приступа он стал похож на труп: «Улучив соблазн использовать ситуацию для сведения счетов с Битяговскими, Нагие устроили резню и погром. Опомнившись, схватились за голову. Они поняли, что совершили действия, которые ничем нельзя было оправдать, и что Годунов не преминет воспользоваться этим для того, чтобы окончательно расправиться с Нагими.

Избежать расправы можно было только единственным способом — инсценировать смерть Дмитрия и свалить всю вину за нее на Битяговских.

Дмитрия укрыли в одной из комнат дворца, а в церковь внесли гроб с телом другого ребенка. Ночью А. Нагой вывез царевича за город»[404].

Относительно недавно историк Л. В. Столярова и врач-психиатр П. В. Белоусов[405] рассмотрели все материалы дела с учетом данных современной медицины: «Эти описания не оставляют сомнения, что смерть царевича наступила не вследствие обычного приступа эпилепсии, а в результате развившегося у него наиболее драматического состояния в эпилептологии — эпилептического статуса. Во время эпилептического статуса припадки следуют один за другим с очень короткими паузами (“било его долго”), не восстанавливается сознание, значительно нарушено дыхание, нарушен гомеостаз и возникает непосредственная угроза жизни… Даже при современном состоянии неотложной медицинской помощи погибает каждый четвертый ребенок, переживающий состояние эпилептического статуса»[406].

Многие современные историки уверены: Годунову смерть царевича не была выгодна. Дмитрий не мог претендовать на престол: его мать была то ли шестой, то ли седьмой женой Ивана Грозного — по православным канонам незаконной[407]. К тому же формально в момент смерти царевича правил Федор Иоаннович (сын Ивана Грозного и муж сестры Годунова), а его жена царица Ирина была беременна. Предвидеть, что ребенок, а потом и царь Федор умрут, не оставив наследников, никто не мог. А вот то, что убийство царевича Дмитрия навсегда погубит репутацию Годунова в истории, представляется вполне предсказуемым. Оно ему было надо?

^{Борис Годунов. Иллюстрация В. П. Верещагина из книги «История государства Российского в изображениях державных его правителей с кратким пояснительным текстом». Санкт-Петербург, Российская империя, 1890 г. (Российская национальная библиотека.)}

Бориса Годунова много в чем обвиняли, но в слабоумии — никто и никогда. Голландский дипломат Исаак Масса писал: «Борис, не умевший ни читать, ни писать, был… ловок, хитер, пронырлив и умен. Это происходило от его обширной памяти, ибо он никогда не забывал того, что раз видел или слышал; также отлично узнавал через много лет тех, кого видел однажды»[408].

Версия, что царевича Дмитрия убил Годунов, пришлась кстати его преемнику на престоле Шуйскому и первым Романовым. И в XIX в. история широко разошлась именно в таком виде — благодаря сначала Карамзину, а потом трагедии Пушкина «Борис Годунов» и одноименной опере Мусоргского.