Сегодняшним восприятием отечественной истории мы во многом обязаны историкам XIX в., особенно Н. М. Карамзину. Его «История государства Российского»[355] не была первой, но именно он приоткрыл в нее дверь широкой публике. Пушкин писал: «Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка — Коломбом»[356].

Труд историка во многом сформировал общепринятую по сей день концепцию истории России, но одновременно породил и множество заблуждений, влияющих на восприятие отечественной истории. Важно помнить, что русские правители в описании талантливого писателя являются не только реальными историческими, но и литературными персонажами.

Именно Карамзин создал привычный нам образ Ивана Грозного[357], показав на его примере, каким не должен быть монарх. Царствование после смерти первой жены Анастасии, брак с которой продлился 13 лет, в описании Карамзина представляет собой бесконечную цепь злодейств против всех слоев русского общества. Сам царь — не человек, а подлинный монстр. В гостиных XIX в. о его правлении читали, наверное, как в наше время смотрят «Игру престолов»[358].

Том, посвященный эпохе Грозного, реально потряс публику: «В своем уединении прочел я девятый том русской истории… Ну, Грозный! Ну, Карамзин! Не знаю, чему больше удивляться, тиранству ли Иоанна или дарованию нашего Тацита»[359], — писал К. Ф. Рылеев[360].

^{Иван Грозный. Картина Яна Матейко. Национальный музей в Кракове, Галерея польского искусства XIX века в Сукенницах. Польша, 1875 г. (The National Museum in Krakow.)}

По выражению критиков, Карамзин собрал все, что писали о Грозном злопыхатели, и опубликовал без экспертизы. И от возникшего образа царя история уже не смогла избавиться.

Между тем реальный Иван IV Васильевич был одним из самых ярких представителей династии Рюриковичей и успешных правителей. Современники обращали внимание на его ум: он «был мужем великого разума, в премудростях книжных искусен, весьма красноречив»[361], а также отмечали храбрость: «в бою смел», «крепокъ во бранехъ», «великъ в мужестве»[362]. Дипломат Марко Фоскарини в «Донесении о Московии» писал: «Очень умен и великодушен»[363].