Но внезапно появившаяся тоска стала изъедать Берту, и ничего не помогало заполнить ту пустоту, образовавшуюся внутри. Ни шоппинг, ни покер, ни секс. И если первый и второй пункт Берта выполняла на автомате, то с последним ей пришлось попрощаться. Её тело перестало отзываться, когда Берту касались другие мужчины. Будто у неё произошёл некроз кожи, а она сама стала мёртвой.

На этой неделе Берта два раза ходила на свидания, и оба молодых человека были красивыми и не женатыми. За их плечами стоял высокий достаток и толпа сходящих с ума барышень. Весьма стандартно и скучно, но не на то был расчёт.

Прикрыв глаза, Берта пыталась выцедить из их жестов хоть что-то, но всё бестолку. Она совершенно ничего не испытывала. Ни удовольствия, ни отторжения. Тело не подавало сигналов, и Берта испуганно сбежала с обоих свиданий.

Она знала, как полезен секс для человека. От близости в гипофизе возникают сигналы, стимулирующие выработку иммуноглобулина. Это повышает иммунитет. А ещё регулярный половой акт нормализует артериальное давление. Сухие научные факты, но Берта была уверена, что достижениями науки нельзя пренебрегать. Кроме этого, отсутствие сексуальной разрядки мешало спокойно жить. Любая мелочь приводила Берту в бешенство, а сидящая изнутри тоска так усилилась, что хотелось взвыть.

– La vache!** – не пытаясь скрыть своего раздражения, она ударила по рулю.

Даже любимая машина подвела её. Вместо того, чтобы облегчить участь своей владелицы, Porsche отказывался заводиться. Теперь придётся ехать в клинику на такси. Верт ясно дал понять, что на занятие он не явится и не заедет за ней. Берта вытащила из миниатюрной сумочки телефон, чтобы запустить uber, но на подземном паркинге отсутствовала сеть.

Покинув машину, Берта со злостью хлопнула дверцей. И какой идиот придумал устраивать в клинике для зависимых дни знакомства? Психолог что-то говорил о создании благоприятной и душевной атмосферы, но Берте было абсолютно плевать, с кем дружат или живут другие участники группы.

Она раздражённо зашагала вдоль припаркованных в ряд машин, как услышала за спиной визг тормозов. Обернувшись, Берта увидела подъехавший Mercedes, затем разглядела водителя и после этого разочарованно вздохнула.

И на что рассчитывал её старший брат, прислав вместо себя бестолкового дружка? Который не знает, что такое сюрреализм. Который думает, что Техасский Холдем – это психологическое расстройство. Верт выжил из ума, раз считает, что она явится в клинику в сопровождении кудрявого кретина. Пускай даже весьма симпатичного.

Саймон вышел из машины, и, к своему огорчению, Берта отметила, что одежда, которую он выбрал, была явно дорогой. Марку пальто и обуви она определила моментально.

– Верт сказал, что начало занятия в семь. Осталось пятнадцать минут, чтобы добраться до клиники, – Саймон открыл перед Бертой заднюю дверь и выжидающе взглянул на неё.

В ответ Берта язвительно улыбнулась. Кажется, она только что пообещала себе, что никуда не поедет с другом брата? К чёрту! Она доведёт кудрявого до трясучки, и тот пожалуется во всех подробностях Верту. И брат больше не рискнёт никого за ней присылать.

Со скучающим видом Берта прошла мимо Саймона и медленно обогнула автомобиль со стороны капота.

– Я сяду спереди, – промурлыкала она, открывая пассажирскую дверь.

Когда её длинная нога, облачённая в высокий замшевый сапожок, оказалась в салоне, Берта распахнула пальто и незаметно расстегнула пару верхних пуговиц блузки.

Держись кудрявый, игра началась.

***

– Ты кретин, Верт. Ты просто идиот и придурок, – Теон зарылся лицом в ладони и покачал головой. – Я просмотрел записи с камер наблюдения в подъезде. Объясни, какого хрена ты пришёл ко мне домой и спугнул Алису? А потом побежал за ней и упустил?

Верт потянулся к бутылке виски, но стоящий у бара Теон мигом присёк его попытку наполнить стакан алкоголем.

– Лучше скажи, почему ты оставил Алису одну в своей квартире? – Верт недовольно уставился на Теона. – Вдруг она нашла то, чего не должна?

Лучшая защита – нападение. Не совсем честный ход, но Верт не знал, как ему ещё уйти от вполне разумных вопросов Теона. Признаться в том, что в его голове творится черт знает что, совсем не хотелось.

– В моей квартире всё чисто. Даже федералы ничего не найдут, – без колебаний ответил Теон. – А вот ты, мой дорогой друг, ведёшь себя непрофессионально. Ты знаешь, что тебе нельзя быть с Алисой. Связываться с дочерью мистера Сильвера, как минимум, глупо и опрометчиво.

Теон попытался привести в порядок взъерошенные светлые волосы на голове, но голубые глаза всё ещё пылали, выдавая внутреннюю ярость. Он по-настоящему злился на друга. Верт всегда держал всё под контролем и не ставил под удар их безопасность. И что теперь? Теперь он сидел перед ним, и от одного его вида Теону хотелось плеваться. Блэквуд выглядел разбитым, измотанным и надломленным. И всё из-за какой-то девчонки!

– Я понимаю, что она тебя привлекает. Запретный плод и тому подобная чушь, – Теон брезгливо поморщился. – Только не надейся, что она чем-то отличается от других девушек. Переспи с ней, убедись в этом и забудь.

– Хватит! – процедил Верт.

Теон не успел и слова произнести в ответ. Верт раздражённо дёрнулся, вытащив из кармана куртки нож. Руки всё ещё ныли после ночи, когда он молотил стену, но проигнорировав боль, Верт резко взмахнул кистью. Блестящее лезвие со свистом пролетело мимо головы ошарашенного Теона и с глухим ударом воткнулось в деревянную балку, висевшую рядом с полками с выпивкой.

Теон застыл на месте. Только его обеспокоенный взгляд метался от ножа к Блэквуду. Наконец, временное оцепенение покинуло его, и он взвыл с британским акцентом.

– Что это, мать твою, было?

Протяжно вздохнув, Верт запустил пальцы в волосы и упёрся локтями в столешницу. С тех пор, как Алиса сбежала от него, прошло два дня. Два дня, и его крышу снесло окончательно. Одна мысль, что Алиса больше не подпустит его к себе, делала Верта безумным. Ему хотелось уничтожить самого себя. Беспробудно пить, чтобы не испытывать ненависть и отвращение к самому себе, которые на пару давили его тугой удавкой.

Верт бы отдал всё, что у него было, лишь бы отыскать Алису, прижать к себе и вымаливать её прощение до хрипоты. Но он принёс ей столько горечи, что целой жизни не хватит, чтобы заслужить её снисхождение.

– Мне самому ничего не понятно, Теон, – искреннее признался Верт. – Я стал ненормальным. Моё отношение к Алисе ненормальное. То, что происходит со мной ненормально. Я знаю, что ставлю под угрозу нас и нашу работу и за это себя презираю. Но я ничего не могу с собою поделать. Мне кажется, что я одержим ею. Мне нужна она.

От подобного признания Теон растерялся. Усевшись на барный стул, он судорожно соображал, как выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.

– У нас впереди серьёзная вылазка, а ты расклеился. Что ты намерен делать?

– Я хочу помочь ей. Хочу привезти Алису и её отца в дом Берты. И постараться, чтобы мистер Сильвер поскорее выздоровел.

– Зачем тебе это нужно? – Теон вскинул брови.

– Потому что она не заслуживает того дерьма, которое я ей причинил, – злобно ответил Верт. – Которое мы ей причинили.

– Только не впутывай меня в свои внезапно проснувшиеся угрызения совести, ясно? – Теон скрестил на груди руки. – Я просто выполнял свою работу.

– Ты перегнул палку. Её отец готов был всё подписать, но ты снова и снова избивал его гребаной клюшкой для гольфа!

– Тише! – Теон шикнул на Блэквуда и покосился в сторону посетителей на другом конце бара. Несколько молодых людей оживлённо разговаривали и не обратили внимания на выкрик Верта. – На любезности не было времени. Нужно было всё сделать по-быстрому, иначе бы приехала полиция. Хватит упрекать меня и мои методы из-за своих душевных терзаний.

Всю жизнь Теон приравнивал привязанность к кому-то за слабость. Как огня, он боялся оказаться зависимым от одного человека, из-за которого не был бы волен над своими действиями и чувствами. Свои эмоции он выплёскивал на работе, и ему хватало этого. Всё остальное время Теон пребывал в холодном рассудке и эмоциональном спокойствии. Он считал, что Верт той же породы. Но сейчас его друг представлял собой жалкое зрелище, и Теон ещё больше убедился в своей правоте: когда тебя никто не волнует – жить намного легче.

Теон снова взглянул на гостей бара, которые продолжали что-то бурно обсуждать. Он напряжённо думал, как выбить из Верта всю чушь с эмоциональными потрясениями. Может быть, нужно помочь найти другу девчонку? Чтобы он думал об успехе операции, а не о том, как отыскать Алису?

– Кажется, я догадываюсь, где может скрываться Алиса, – сощурив голубые глаза, медленно произнёс Теон. – Я просмотрел её историю сделок по карточке. Вчера вечером она совершала покупку в аптеке недалеко от Парк Стрит. На этой улице находится трёхзвездочная гостиница.

Блэквуд переварил сказанные Теоном слова, после чего подскочил с барного стула. Его самообладание было на нуле. Крепко сцепив зубы, он с трудом сдерживался, чтобы не дать другу в морду.

– Твою мать, Теон! – воскликнул Верт, сжав кулаки. – Ты не мог сказать об этом раньше?

Резко повернувшись, он стремительно направился к выходу.

Теон спокойно глядел в его спину, решив, что всё-таки он поступил правильно. Когда Верт наиграется с девчонкой, то снова окунётся в работу.

Тайленол* – обезболивающее в США на основе парацетамола.

La vache** – переводе с французского "Черт побери".

Глава 3 «Я верю тебе»

Алиса поправила подушку и, накрывшись одеялом, выключила ночник. Гостиничный номер тут же окунулся в темноту. Только свет от полной луны, падающий не в зашторенные окна, очертил чёрно-белые предметы комнаты: худой платяной шкаф и низкий столик с одиноким креслом. Рядом с кроватью стояла маленькая тумбочка, на которой лежала вскрытая упаковка жаропонижающего и леденцы от боли в горле.

Незапланированная прогулка по городу в порядочный минус и в тоненькой куртке не осталась бесследной. На утро после заселения в отель Алиса ощутила все симптомы болезни: голова раскалывалась, тело ломило от слабости, а горло драло так, словно всю ночь его царапали кошки. Алисе хотелось выть от отчаяния. Болезнь настигла её не вовремя. Нужно было решать проблему с жильём, каким-то образом проникнуть домой, чтобы взять собственные деньги, и забрать отца из больницы. А Алиса чувствовала себя так, словно её пропустили через мясорубку.

"Соберись! Ты должна набраться сил перед завтрашнем днём," – она отчитала себя и сомкнула веки.

Алиса постепенно погружалась в дрёму, но из полусонного состояния её вырвал едва различимый для ушей щелчок. В глухой тишине гостиничного номера он прогремел, словно выстрел. Сердце мгновенно забилось с удвоенной скоростью, и Алиса подскочила с постели, судорожно запахивая халат и завязывая пояс вокруг талии.

Её взволнованные карие глаза напряжённо вглядывались в темноту комнаты. Алиса была уверена, что звук доносился со стороны двери. Через секунду её догадки подтвердились медленным поворотом дверной ручки, и от увиденного зрачки Алисы расширились. На пороге стоял тёмный силуэт.

Вжавшись в стену, Алиса смотрела, как незваный ночной гость вошёл в номер и бесшумно прикрыл за собой дверь. Полоска блеклого света, тянувшаяся из гостиничного коридора, исчезла, вновь погружая комнату в черноту. Прибывший плохо ориентировался в неосвещенном пространстве, зато Алиса, привыкшая к темноте, наблюдала за тем, как он двигался наощупь, выставив перед собой руку.

Алиса с трудом проглотила тяжёлый надсадный ком, вызвавший в горле резкую боль. Но Алису не волновало своё паршивое состояние. Её волновало лишь то, как остаться в живых. Никто не знал о том, в какой гостинице она проживала. За исключением того, кто мог проследить за ней: очередной головорез от Франчески или Верт. Алиса даже не знала, кого из них ей следует опасаться больше. Оба с лёгкостью прихлопнут её, только один из них перед её смертью вдоволь поиздевается.

"Сейчас не время для паники! Очнись, дура!" – Алиса мысленно отвесила себе отрезвляющую пощёчину и отделилась от стены.

Она старалась двигаться бесшумно, молясь, чтобы её сумка, лежащая в кресле, была открытой. В противном случае, тот, кто явился без приглашения, моментально услышит звук расстегивающей молнии.

Сделав два тихих шага, Алиса нагнулась к креслу и потянулась к сумке. Запустив внутрь руку, она нащупала прохладный металлический флакон. Пальцы крепко обхватили газовый баллончик, но не успела Алиса вытащить его, как неведомая сила сбила её с ног и пригвоздила к стене. Она заверещала на всю комнату хриплым и простуженным голосом, но сильная ладонь зажала её рот.

– Тише, – раздался низкий голос, и Алиса сразу узнала его.

Это был Верт.

Лунный свет полосой упал на его лицо, и Алиса встретилась с серыми глазами. Он смотрел на неё в упор, обхватив рукой локоть Алисы и сильно вдавив в стену своим телом.

– Мне надоела игра в кошки-мышки. Я устал от постоянной борьбы между нами, – на одном выдохе произнёс он.

Хоть Алиса и не смогла выдавить ни слова в ответ, но за неё говорили её глаза. Она смотрела на Верта враждебно и крайне воинственно, молча осыпая его всевозможными проклятиями.

Верт встретился с напряжённым взглядом Алисы, и внутри него всё сжалось. Сколько раз он видел её в таком состоянии – готовую кусаться, царапаться, бросаться на него, чтобы сражаться насмерть. И только один раз ему повезло наблюдать её совершенно другую – чувственную, горячую и непривычно нежную. Она с нетерпением тянулась к нему, а что сделал он?

Оттолкнул и унизил.

Верт закусил губу и отвёл взгляд. Произнести вслух слова извинения оказалось гораздо сложнее, чем он себе представлял.

Воспользовавшись тем, что хватка Верта ослабла, Алиса нащупала кнопку на газовом баллончике, который продолжала крепко сжимать в пальцах. Она резко взмахнула рукой, но Верт, предвидев её ход, убрал ладонь от лица Алисы и перехватил её за запястье. С силой вытащив флакон из её пальцев, он швырнул его в сторону.